Глава 44. Прокурор Стрельцов

— Лев Андреевич, простите! — нервничает секретарь.

— Ничего страшного, — успокаиваю ее. Делаю жест рукой, чтобы она оставила нас с Мишей наедине.

Софья с осуждением посматривает на Истомина и выходит из кабинета.

Я пронизываю когда-то хорошего друга взглядом.

— Смотрю, тебя уже выписали? — интересуюсь холодно.

Истомин криво усмехается.

— Мне нет дела до врачей и их диагнозов. Их разрешение не требуется. А ты, я смотрю, забыл нашу старую дружбу?

Я усмехаюсь.

— Миша, мы больше не друзья. Прости, но твое отношение к Александре Покровской для меня неприемлемо.

— Именно поэтому ты решил тайком от меня взять ее в жены?

— Наш брак был заключен по обоюдному согласию сторон. Не вижу в нашем бракосочетании ничего преступного.

— Лев, давай начистоту? Ты полез не туда. Вмешался в наши с Сашей отношения, лишив ребенка отца.

— Хочешь начистоту? У этого мальчика никогда не было отца. А теперь мы с его матерью состоим в законном браке, поэтому не переживай – с твоим сыном все будет в порядке. Я о нем позабочусь.

— Я хочу сам заботиться о своем сыне!

— У тебя был шанс, но ты его упустил.

— Не смеши меня, Стрельцов! Если я поманю Сашу, она тут же вычеркнет тебя из возможных претендентов на ее сердце.

— Она не вычеркнет, Миша. Знаешь, почему? Потому что у нее есть честь. А вот у тебя чести нет. Твои поступки в отношении нее говорят сами за себя. Удивительно, что она решилась тебя спасать, когда вы попали в аварию.

— Она решилась на это, потому что ее любовь ко мне слишком сильна.

— Это не любовь. Это чувство долга. Она просто не могла оставить тебя умирать. Совесть ей бы этого не позволила. А сейчас уходи. И вычеркни Сашу из своих мыслей навсегда. Она теперь моя.

Адвокат подается вперед. Его взгляд блуждает безумством. Он хватает со стола аккуратно сложенные папки с делами и швыряет их мне в лицо.

Мне удается уклониться, но листы из папок безжалостно разлетаются по столу и по полу.

— Ты еще пожалеешь о своей подлости, Лев!

Он толкает меня в грудь.

А я не могу ударить в ответ. После пережитой травмы головы он слишком слаб. Он сбежал из больницы и едва держится на ногах, я ведь это ощущаю. Я просто стою. Понимаю - между нами пропасть. Обратного пути нет. Я взял под свою защиту женщину, которую он обесчестил. Она моя по праву, и чтобы не усугублять ситуацию, ему лучше уйти.

Истомин впивается дрожащими пальцами в мой синий форменный пиджак и вдруг начинает оседать на пол.

Я хватаю его за грудки и толкаю в кресло для посетителей.

— Хочешь совет, Миша? — хриплю ему в лицо. — Возвращайся в больницу. Пусть тебя подлечат и поставят на ноги. Никто не запрещает тебе общаться с сыном. А вот о Саше забудь. Эта женщина принадлежит мне по закону.

— Она переступит через тебя, поверь… Изменит, как только я ее поманю…

— Мне кажется, ты находишься не в том положении, чтобы угрожать прокурору.

Он криво усмехается.

— Хм, вот как ты запел?

— Знаешь, тебе пора.

— Ты пожалеешь о своем поступке, Лев. Попомни мои слова, — хрипит Истомин.

Он поднимается с места. Его качает. Швыряет к стене, и ему с трудом удается нащупать ручку двери.

— София Николаевна, пожалуйста, позовите охрану. Пусть помогут адвокату добраться до выхода, — чувствуя негодование, жестко чеканю я.

— Конечно, Лев Андреевич.

Истомина уводят. Я возвращаюсь в кабинет. У меня в груди целый вихрь чувств: и жалость, и негодование, и ревность. Только вины я не чувствую. Миша бы никогда не дал Саше того, в чем она нуждается. Такие, как он, могут только мучить и кормить пространными обещаниями.

Спустя час я еду в сторону дома моих родителей. Я не видел Сашу несколько дней, и я очень по ней скучаю. А еще я нервничаю. Как бы не были отвратительны его слова об измене, а осадок от общения с Истоминым остался, и еще какой.

Удивительно – раньше я думал, что любовь – это какая-то сложная формула, которую обязательно надо решить. А оказалось, достаточно одной встречи взглядов, чтобы понять – вот она, та самая женщина, с которой ты хочешь быть всегда. И я очень надеюсь, что у Саши есть ко мне ответные чувства.

По дороге я сворачиваю к ювелирному магазину.

Девушка менеджер с улыбкой провожает меня к стеллажам с драгоценностями.

Я выбираю колье из белого золота с бриллиантовой подвеской в форме крупной капли. В комплекте идут серьги с бриллиантовой россыпью.

Этот комплект стоит целое состояние, но я без зазрения совести расплачиваюсь за подарок.

Мелькают редкие огни встречных автомобилей на ночной трассе, а я гоню машину вперед, за город. Едкие фразы Истомина постепенно меркнут.

Чем ближе родительский дом, тем сильнее стучит мое сердце. Перед глазами Саша. Ее нежное лицо, светлые волосы, хрупкая фигура. После напряженной недели у меня есть одно желание – сжать ее в своих объятиях и припечатать ее губы собственническим поцелуем. Ведь я уже знаю, кто убил Георгия Покровского. Нужно еще немного времени, чтобы убийца сознался сам. И это время я хочу провести вместе со своей семьей.

Вот и родительский дом.

У дома дежурит вневедомственная охрана. Они знают свою работу и зорко следят за домом. Ни одно происшествие не останется незамеченным.

Я выбираюсь из машины и забираю пакеты с подарками – тот самый конструктор, который мы с Сашей купили в день, когда случился пожар, я так и вожу в своей машине.

В окне мелькает женский силуэт. Я узнаю жену, и мое сердце взрывается тысячей ударов в минуту.

Она замирает на миг у окна, и ее лицо озаряет счастливая улыбка.

Я улыбаюсь в ответ и устремляюсь в дом. Лохматый шторм встречает меня громким приветственным лаем и едва не сбивает с ног.

— Фу… сидеть, Шторм, — отбиваюсь от радостного приветствия я.

Едва я толкаю входную дверь, как меня окутывают аппетитные запахи готовящегося ужина. Я даже замираю на миг на входе. Нет, ни за что еда в казенной столовой не сравнится с тем, что готовится дома с душой.

Саша встречает меня на пороге. Она все в том же сапфировом платье, а ее волосы собраны в высокую прическу.

Я кладу пакеты на комод, и она, оглянувшись украдкой, виснет у меня на шее.

Я сминаю ее губы холодным поцелуем. Тону в ее глазах. Улыбаюсь. Саша улыбается мне в ответ.

— Ну, привет, — шепчет с восторгом.

— Привет, — шепчу ей в губы в ответ.

— Нам привезли цветы и сладости! Так много! Кто все эти люди, Лев?

Я посмеиваюсь.

— Коллеги, сослуживцы. Новость о нашем бракосочетании облетела всю округу.

— Это так приятно! Мы с твоей мамой уставили цветами всю гостиную. Они так прекрасно пахнут!

— Я рад, что они вам угодили.

— Лев, наконец-то! — звенит из кухни голос моей матери. Она показывается в дверном проеме. — Раздевайся скорее, мы тут с Сашей столько всего наготовили!

Саша согласно кивает. Тянет меня за руку вглубь дома.

— Ты даже не представляешь, сколько всего, — подтверждает весело.

Из-под стола вслед за кошкой выныривает мальчик. У него в руках игрушечный меч.

— Елисей, иди поздоровайся! — Саша ловит сынишку за руку, позволяя коту спастись, и подхватывает его на руки.

— Нет, мама! Это пират! Пират уходит! — отчаянно сопротивляется тот.

Я подмигиваю малышу, а он стесняется. Прячет лицо у матери на груди.

— Так, все за стол! Ужин стынет, — громко командует моя мама, и исчезает на кухне.

— Только вымою руки, переоденусь, и сразу к вам, — обещаю я.

Иду наверх, и перед глазами снова всплывает Истомин. Сердце сжимается в тяжелом чувстве. Я надеюсь, что он подлечится и найдет в себе силы принять новую реальность, в которой Саша уже Стрельцова. Потому что я ее никогда никому не отдам.