Глава 50. Александра

У Дорофеева в руках пистолет. Князева с папкой.

Я отступаю на шаг назад.

— Что вам нужно? — уточняю хрипло. — Дом охраняется! Ни один ваш шаг не останется незамеченным.

— Уже нет. Охрана мирно спит в машине. Даже не представляешь, как легко хрупкая женщина, которой якобы стало плохо на дороге, может уложить двоих натренированных оперативников с помощью электрошокера, — жестко обрывает меня Алла. — Подписывай документы, согласно которым ты отказываешься от ресторана в пользу Пети.

— Что?..

— Подпишешь, а потом отправишься на тот свет. Мы не будем церемониться с тобой и твоим ребенком! Твой сын должен был сгореть в пожаре, а ты вместе с моим бестолковым мужем – погибнуть в аварии. Мы с Петей все отлично просчитали. Но что-то пошло не так. В этом виноват прокурор. Это он спутал нам карты. Спасибо моему никчемному мужу Истомину, он вовремя выбил его из игры.

Там, за закрытой дверью гостевой спальни, разрывается лаем Шторм. Там мой сын.

Я отступаю в сторону кухни, уводя преступников за собой.

— Я подпишу документы, но только взамен того, что вы не тронете моего ребенка.

— Не тебе ставить нам условия, — цедит зло Петр. — Знаешь, как долго я мечтал тебя убрать? Когда ты вышвыривала мои вещи с балкона, я едва сдерживался, чтобы не уничтожить вас обеих – тебя и Иру! Если бы не Алла, я бы сделал это раньше.

— А как же Ира? Все, любовь прошла? Высосал все деньги семьи и отправишься на Кипр вместе с сестрой? — горько усмехаюсь я.

— Не твое дело, — обрывает меня Алла. — Мы хотим начать все сначала. Дать нашей дочери нормальную жизнь! А дом на Кипре уже продан. Нас никто не найдет. Мы улетим с дочерью в другую страну, как только ты откажешься от доли в пользу Пети.

— Никуда вы не улетите. Вас посадят.

— Никто нас не посадит. Твой прокурор не выкарабкается, а кроме него помешать нам некому. У остальных сотрудников кишка тонка. Частный самолет унесет нас с дочкой в другую страну через час. Никто не успеет сюда доехать так быстро. Вашу хваленую охрану мы вывели из строя. Давай, подписывай!

У меня в голове шумит. Мне никто не поможет. Я осталась с преступниками один на один.

На кухне пахнет пригоревшим маслом. Оно успело закипеть на сковороде, пока я разговаривала с Ирой по телефону, а я была настолько оглушена ее признанием, что забыла выключить огонь.

Я хватаю сковороду с плиты. Кипящее масло летит в лицо Дорофееву.

Его нечеловеческий крик смешивается с беспорядочными выстрелами. Я падаю на пол и умудряюсь вырваться из столовой.

— А, ну, стой! — Алла выхватывает пистолет у корчащегося от ожогов на лице Дорофеева. Стреляет и попадает в стену совсем рядом со мной. Вскрикнув, я бегу к рабочему кабинету Стрельцова.

Я хочу только одного – увести ее подальше от гостевой спальни, в которой закрылся мой сын.

Я прячусь за дверью кабинета, и одна из пуль, оглушая, впивается в дверь совсем рядом.

Прикрыв рот ладонью, я всхлипываю от страха. Закрываю глаза, готовясь принять смерть.

И тут, о, чудо! В холле слышатся чьи-то тяжелые шаги. Грохот посуды, перестрелка.

Громкий собачий лай совсем близко оповещает о том, что Шторму удалось вырваться из гостевой спальни.

«Господи, сохрани моего сына», — молюсь в отчаянии.

— Александра! — слышу голос Анциферова. — Вы живы?

Из горла рвутся всхлипы. Я открываю дверь и оказываюсь в объятиях следователя.

— Т-с-с, все хорошо, — успокаивает меня он. — Каюсь, мы с оперативными сотрудниками немного опоздали, а эта парочка оказалась слишком предприимчивой.

Но я его не слышу. Оттолкнув его от себя, я бегу к гостевой спальне.

— Елисей! — кричу так громко, что срываю голос.

Распахиваю дверь, с отчаянием осматриваюсь по сторонам.

Замечаю край одеяла под кроватью и падаю на колени.

— Мам, я в домике, — испуганно выглядывает малыш из-под одеяла. — Все уже закончилось?

— Да, — киваю, всхлипнув. — Все закончилось.

Протягиваю к нему руки. Вынырнув из своего по-детски наивного убежища, он забирается ко мне на колени и крепко обнимает за шею.

Я слышу, как колотится его маленькое сердечко и выдыхаю. Главное – он в порядке.

В спальню заглядывает Анциферов.

— Александра Георгиевна, мне жаль, что мы не подоспели вовремя.

— Ничего страшного. Главное, мы живы, — шепчу в ответ.

Он понуро качает головой.

— Не все живы.

Я замираю.

— Как, не все?..

— Кто-то перерезал тормоза в машине вашей сестры. Сразу после звонка вам она не справилась с управлением на скользкой дороге.

Я снова всхлипываю.

— Она так хотела к дочери, — произношу едва слышно.

Он неловко переминается с ноги на ногу. Касается моего плеча.

— Мне очень жаль, Александра Георгиевна.

А я сижу на полу, держу на руках сына, и даже не могу плакать. Должна ли я оплакивать свою несостоявшуюся убийцу, от которой ценой своей жизни меня уберег отец?

— Преступники арестованы. Вряд ли Алла и Петр выйдут на свободу за свои преступления. Их преступный тандем успел наворотить дел, — продолжает Анциферов. — Алла организовала поджог вашего дома. Дорофеев, в ту ночь, когда вашу сестру оставили в больнице на сохранении, подбросил взрывчатку под колеса машины адвоката Истомина. У них был план – избавиться от вас двоих одним махом, а потом улететь в другую страну вместе с дочерью.

Я непонимающе смотрю на него.

— А как же Ира?

— Ира и спутала их план. В ту ночь, когда у нее начались роды, она попросила Елизавету Князеву внести залог за сына, чтобы оформить брак. Сначала наши голубки расстроились, но потом они решили завладеть рестораном. В итоге их сгубила жадность.

Кто-то из сотрудников заглядывает в спальню и жестами зовет Анциферова.

— Извините, Александра Георгиевна, я на минутку.

— Да, да, конечно.

Я тихо всхлипываю. Прижимаю к себе сына, глажу его по волосам, пытаясь осознать произошедшее. Как много алчности и жадности собралось в душах моих врагов… А ведь они же могли просто улететь с дочерью в другую страну и никому не мешать!

Олег Анциферов возвращается. Его глаза горят радостью.

— Александра Георгиевна, пятнадцать минут назад Лев Андреевич пришел в сознание. Доктор сказал, что кризис миновал. Наш прокурор пошел на поправку. Возьмите телефон, он не может вам дозвониться!

Я сжимаю крепкую руку следователя. По щекам текут слезы. Он помогает мне подняться, и я со всех ног бегу на кухню. Туда, где посреди разгрома едва слышно вибрирует вызовом мой брошенный на столе телефон.

Дрожащими руками жму на прием.

— Алло, Лев? Это ты? — рвется из груди вскрик.

— Привет, родная. А ты думала, я тебя оставлю? — слышу его тихий, чуть хриплый голос, и от волнения почва уходит из-под ног.

— Я бы тебя за это не простила, — всхлипываю против воли.

— Ты плачешь?

— Это я от счастья… Когда мы сможем увидеться?

— Завтра меня переводят в обычную палату. Я попрошу, чтобы тебя с сыном привезли в Москву.

— Я буду ждать встречи.

— Я тоже. А сейчас извини, доктор не разрешает мне много разговаривать. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

В трубке раздаются короткие гудки. Я прижимаю телефон к сердцу. На сердце сквозь слезы проступает счастливая улыбка. Он выжил! Выжил!

И мир вокруг внезапно освещается ярким светом надежды.