Тимур

Никогда бы не подумал, что снова смогу стать счастливым. Я и не надеялся. Но Эмма, моя маленькая храбрая девочка, подарила мне семью и впустила в их с Арсланом жизнь, доверившись мне.

Да, именно так. Потому что она могла бы запросто отказаться иметь со мной что-то общее, особенно после того, как я рассказал ей свою историю и то, что убийца моей семьи все еще не пойман. Я бы понял. Отпустил бы с трудом, разрывая сердце на куски, но отпустил бы. Потому что безопасность близких мне людей на первом месте. Ведь, несмотря на то, что мы находимся под охраной лучших спецов Давида, опасность все еще сохраняется.

И взять отпуск и провести это время всецело с семьей – тоже одно из лучших моих решений. Хоть с Арсланом все по-другому, нежели было с дочерью, и многое мной забылось, мой опыт все равно очень помогает Эмме в уходе за малышом.

Все заботы на первое время по уходу за сыном я взял на себя. Не потому, что не доверяю, нет. Уверен, Эмма бы здорово справилась и сама. Просто мне хочется быть полезным. Хочется снова ощущать себя частью семьи. Быть рядом. Заботиться. Отдавать всю свою любовь и купаться в счастье близких.

Тем не менее, Эмма все никак не может отойти от произошедшего, всего боится и трясется над сыном, как над хрустальным. Представляю, что было бы с ее нервной системой к концу первого дня, проведенного наедине с ребенком.

Вот и сейчас мы вместе искупали малыша, и малышка осталась кормить Арслана и укладывать его на ночной сон. Мне нужно было ответить на важный звонок, и пришлось выйти из детской. Прошло сорок минут, а Эммы все еще нет.

Осторожно приоткрываю дверь в детскую и застаю Эмму, стоящей у кроватки и держащей нашего сына за крохотную ручку. Она часто так стоит, и, предполагаю, стояла бы часами, если бы я насильно не уводил ее.

Вот и в этот раз я подхожу, осторожно разжимаю ее пальцы и, обняв за талию, вывожу из комнаты, захватив видеоняню.

Только в этот раз Эмма еще и плачет.

Усаживаю ее в гостиной, наливаю стакан воды и заставляю полностью выпить. Сажусь на пол на корточки перед ней, беру ладони в свои и заставляю смотреть мне в глаза.

– Ну, чего ты, девочка? Все же хорошо.

– Нет, – качает головой, как ребенок, – все не хорошо. Я – плохая мать.

Вот те здрасти, приплыли.

– Эм, а на каких основаниях сделан этот вывод? – едва сдерживаю улыбку, глядя, как малышка шмыгает носом и утирает кулачком слезы.

– У меня ничего не получается, я боюсь ему навредить. Я до сих пор боюсь, когда беру его на руки. чтобы подмыть или держу столбиком…Мне кажется, я могу ему что-нибудь сломать. А еще мне кажется, что ему не хватает молока. Если бы не ты, с Арсланом точно уже что-нибудь случилось бы…

– Если бы не ты, – осекаю строго и серьезно, – если бы не твоя борьба за жизнь нашего малыша, его бы могло бы и не быть. Ты – лучшая мама для нашего ребенка, Эмма. И другой ему не нужно. А молока не будет хватать, если ты постоянно будешь грузить свою прекрасную головку всякой ерундой и столько нервничать.

Эмма сильнее сжимает мои ладони, ее глаза становятся серьезными и в них мелькает забытый страх.

– Я все никак не могу выкинуть из головы тот диагноз…Ведь если бы я не боролась, не пошла к тебе и подписала смертный приговор малышу…Он ведь умер бы. Как? Как на такое пошли врачи, которые озвучивали мне этот диагноз? Как на такое вообще можно пойти?!

Тут уже мне приходится сдерживаться, чтобы не напугать малышку.

Несмотря на то, что не без помощи Давида я закрыл вопрос с этими недоврачами, гнев во мне все никак не утихнет. Более того, я поднял свои связи и направил соответствующие проверки вышестоящих инстанций. Врачей и руководство сняли, половину состава в клиниках сменили, но работа все равно проведена не до конца. Давид еще выясняет, кто дал распоряжение по всем клиникам озвучивать несуществующий диагноз моей женщине. И когда он найдет, я сдерживать себя не стану.

Но Эмме совсем не надо знать этих подробностей. У нее своих тараканов в голове хватает. Эти-то еще ни черта не поддаются дрессировке.

– Малышка, давай так: я скажу тебе один раз, и больше мы к этой теме не возвращаемся, хорошо?

Кивает и шмыгает носом.

– Мы с Давидом решили этот вопрос – все причастные к твоему нервному срыву и преждевременным родам уволены, включая руководство. Больше они никогда не смогут заниматься врачебной деятельностью. Да, наш малыш родился раньше срока, но он здоров. Ты – прекрасная мама, заботишься о нем порой даже чрезмерно. Лучшей мамы просто нельзя желать…

– А еще у него самый лучший папа, – Эмма произносит это, и ее глаза искрятся любовью, а на губах – смущенная улыбка.

И вот тут бы мне ее обнять и поцеловать, но я помню про ее просьбу. И сдерживаю себя изо всех сил. Но осталось недолго.

– Любимая, послушай меня. Завтра мне надо улететь в столицу по важным делам. Буквально на несколько дней. Я всегда буду на связи, а вы с Арсланом под присмотром. Давид будет в городе, ты сможешь звонить ему по любому вопросу в любое время. Справишься?

Эмма вся сразу как-то напрягается, собирается и становится невероятно серьезной.

– Ты летишь туда ради того, о чем я думаю?

– В том числе. Ну, так что? Я могу на тебя рассчитывать?

Эмма закусывает губу, а я в ожидании ее ответа даже не дышу.

– Да, – выдает наконец, и я немного расслабляюсь. – Я буду очень стараться. Только и ты мне кое-что пообещай.

– Все, что угодно.

– Возвращайся с победой. Мне безумно хочется тебя поцеловать.

После таких слов я вернусь не то, что разведенным человеком, я небеса переверну.

Но на деле оказывается все ни хрена непросто.

* * *

Едва я схожу с самолета, набираю Эмму и убеждаюсь, что у них с Арсланом все хорошо. Следующий звонок делаю своей почти бывшей жене, но она не отвечает. Надеюсь, она не решила играть со мной в кошки-мышки и не собирается прятаться где-нибудь заграницей до самых родов?

Палец зависает над номером моего безопасника, но телефон в этот момент оживает – Айлин соизволила перезвонить.

– Здравствуй, любимый.

Морщусь от приторного голоса и наигранности, но оставляю ее слова без ответа.

– Ты сейчас где?

– Там, где мне и положено быть: в доме моего мужа.

– А что, у папы уже плохо живется?

– Я – замужняя женщина, – пафосно отрезает женушка, – мое место рядом с мужем. Хоть он и забыл о своей беременной жене и шляется, где попало.

– Кстати, о беременности. Я в городе, сейчас скину сообщением адрес клиники, подъедешь и сдашь кровь для анализа.

На том конце провода повисает молчание.

– Что? Вот так сразу? – в ее голосе тщательно скрываемые страх и паника, но я все равно улавливаю их. И еще раз убеждаюсь, что с беременностью не все гладко. – Даже не сходишь на УЗИ и не посмотришь на своего ребенка?

– На ребенка от твоего любовника? Нет. Хватит ломать комедию, Айлин. Ты не хочешь разводиться по-хорошему: тихо, мирно, я бы даже оставил тебе месячное содержание за то, что не оправдал твоих надежд. Нет так нет. Значит, будем разводиться со скандалом. Так что хватит трепаться, жду тебя через сорок минут в клинике.

Как ни странно, женушка заявляется вовремя. Минута в минуту. Плечи расправлены, осанка гордая, вышагивает так, как будто на прием к султану идет, а в глазах – тонна презрения.

– Веди. Хочу скорее покончить с унизительной процедурой, – цедит, едва ли удостоив меня взглядом, проходя мимо прямо по коридору.

Кто бы спорил.

Спешу за супругой, открываю дверь в процедурную, пропуская вперед. Айлин садится на стул напротив медсестры и значительно бледнеет. Но меня не трогает ее реакция. Совсем. Я просто хочу скорее покончить с этим.

Сажусь напротив и внимательно слежу за женой и медсестрой. Понимаю, что в кабинете размером чуть больше спичечного коробка устроить подлог просто невозможно, но внимательность не помешает.

– Мог бы и не подвергать меня подобным пыткам, – вполголоса цедит Айлин, бросая в мою сторону гневные взгляды. – Знаешь же, что я на дух не переношу вида крови.

– Да? Не знал. Но потерпи. Сейчас соберут три пробирки, и ты можешь быть свободна. Я даже подвезу тебя, куда скажешь.

– Три? Зачем три?!

Вот тут уже я торжественно растягиваю губы в улыбке. Знаю, что веду себя с ней как последняя сволочь, и, возможно, мое поведение мне когда-нибудь вернется бумерангом, но не могу иначе. Не переношу лжи. Я предлагал по-хорошему. Захотела войны? Получите, распишитесь.

– Чтобы сразу железно убедиться, что ребенок внутри тебя, – указываю глазами на живот, – не имеет ко мне никакого отношения. Ведь наверняка, когда этот факт подтвердится, ты будешь кричать, что я все подстроил. Именно поэтому будет три разных лаборатории, куда я сам отвезу твою кровь. Чтобы сэкономить твое и мое время, дорогая жена.

С лица Айлин мигом слетает маска королевы. Ее глаза бегают в панике, а сама она находится в предобморочном состоянии. С беременностью явно что-то не то.

Так что недолго мне осталось ходить женатым человеком. Вернее, женатым не на той.