Глава 18

Диана

Над головой нависли высокие своды зала Союза.

Строгие гладкие колонны уходили ввысь.

Воздух вибрировал от сдержанного гула голосов.

На сотнях стульях, что вырастали прямо их пола, сидели учёные, политики и журналисты — все одеты с иголочки, с важными лицами.

Спикеры занимали первый ряд. В центре стояла стойка для выступления, а за ней располагались три высоких кресла — на них восседали члены комиссии, которые и выносили вердикт — какое исследование получит гос.разрешение, а какое нет.

И прямо сейчас они обсуждали моё выступление.

Хотя обсуждение шло бурно — из-за купола заглушки — нельзя было услышать ни слова. А если сосредоточиться на губах говорящих — то они смажутся. А вот лица я мо

гла видеть отлично — и с тревогой наблюдала, как темноволосая шиарийка горячо спорит с двумя атлантианцами…

Я сидела в первом ряду и старалась держать спину прямо, как подобает учёной, представляющей революционный проект перед Высшей Научной Комиссией Союза. Я пыталась делать вид, что ничуть не волнуюсь, но пальцы непроизвольно сами собой потянулись моему округлившемуся животу, скрытому под белым пиджаком.

Мне очень хотелось, чтобы мой проект взяли! Я долго трудилась над ним. Какие причины могут быть для отказа?

А всё же волнение сжимало горло. Я снова погладила живот.

“Уже через месяц свадьба…, — пронеслось в голове тёплой волной. — А не забыла ли я отправить приглашение Ар… “

“Нет! Сейчас не об этом надо думать! — строго сказала я себе. — Сначала решение комиссии. Потом всё остальное… “

Но всё же — ждать было невыносимо.

Я оглянулась, инстинктивно ища опору.

И нашла её. В зоне для слушателей, чуть левее и сзади, сидел Эльзас. На его коленях устроился Арон, увлечённо что-то рисующий на листе, прижатом к отцовской груди.

Эльзас встретил мой взгляд. Его чёрные глаза излучали спокойную, твёрдую уверенность… как будто вообще не сомневался в положительном решении вопроса… Как будто не сомневался во мне.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь вобрать в себя часть его невозмутимости. Мой золотой хвостик, зажатый между бедром и креслом, предательски дрогнул, пытаясь вырваться и щёлкнуть от нервного напряжения.

Я мысленно приструнила его: “Не сейчас. Спокойно”. И снова посмотрела на членов комиссии.

Двоих я знала.

Виан Исбел — атлантианец с проседью у висков и вечно усталыми глазами, которого я однажды уже видела в этой же башне Союза, сидел с недовольным лицом. Рядом с ним – другой атлантианец, совсем седой, незнакомый мне, с лицом учёного-прагматика, перебирал пальцами виртуальные страницы отчёта. И – она… Тёмноволосая шиарийка в строгом костюме угольного цвета.

Её чёрный хвост агрессивно изгибался. Выражение лица было каменным — сжатые губы, резкая складка между бровями. Она что-то говорила Исбелу, тыча пальцем в голограмму. Не просто спорила – цедила слова сквозь зубы, с таким концентрированным презрением, будто он лично оскорбил всех её предков. Её золотистые глаза горели холодным огнём.

Это шиарийка — Линда — как мне было известно из очень тайных и очень надёжных источников, та самая бывшая возлюбленная атлантианца Исбела — и моё препятствие на пути к одобрению исследования. Она до сих пор зла на Исбела и, уж конечно, проект, связанный с атлантианцами, шиарийцами и их общим счастливым потомством… ей как кость поперёк горла. Но надеялась, что виане Линде хватит профессионализма посмотреть на проект объективно…

И тут Исбел вздохнул — тяжело, всем телом. И поднялся. Подошёл к стойке для объявлений. Купол тишины отключился с едва слышным шипением.

– Виана Диана, – голос Исбела звучал глухо, – Комиссия рассмотрела ваш проект ”Гармонизация репродуктивных процессов в альфа-расах с применением генно-модулирующей терапии на основе человеческого образца”. И после первого этапа обсуждения… – он сделал паузу, его взгляд скользнул по Линде, сидевшей с каменным лицом, – выносится предварительный отказ. Объявляется перерыв на один стандартный час. Окончательное решение будет оглашено сразу после.

Предварительный отказ…

Меня словно ледяной водой окатило.

Линда торжествующе ухмыльнулась, её чёрный хвост удовлетворённо изогнулся. Я знала процедуру. Предварительный отказ почти всегда становился окончательным. Особенно при таком… настрое одного из ключевых членов Комиссии.

Зал ожил. Все поднимались со своих мест, разговаривали. Толпа потянулась к выходам. Я сидела как парализованная, глядя на пустую стойку, на пустые кресла членов Комиссии.

Линда уже встала и направилась к выходу.

“Нет”, — мысль прорвалась сквозь оцепенение, острая и ясная.

Нет, я не сдамся просто так! Не ради себя! Ради тех пар, которые ждали этого шанса!

Поднявшись, я намеренно расправила плечи. Мне нужно было достучаться до Линды. Хотя бы попытаться.

Пробираться через толпу было нелегко. Психологически… Я ловила на себе взгляды – сочувствующие, любопытные, равнодушные. Линда уже была почти у бокового выхода, её чёрный костюм резко выделялась на фоне светлого мрамора стен.

– Виана Линда! Подождите!

Она остановилась, медленно обернулась. Ледяной взгляд женщины упал на меня. Ни тени удивления, только ожидаемое раздражение.

– Диана, – голос Линды был ровным, как у робота. – У меня мало времени.

– Пожалуйста, – я подошла ближе. – Всего минуту! Я понимаю ваши… опасения. Но мой проект… он может дать шанс тем, кто хочет создать семью, но сталкивается с непреодолимыми биологическими барьерами. Человеческий геном – ключ. Он не заменяет, он гармонизирует. Мы провели тысячи симуляций, доклинические испытания на клеточных культурах показали…

– Доклинические, – она перебила меня, презрительно растягивая слово. – Симуляции. Игра в Бога на стадии гипотез. Виана, природа расставила барьеры не просто так. Альфа-расы – вершина эволюции в своих нишах. Смешение… – она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то глубоко личное, болезненное, – это путь к деградации. К ослаблению генофонда. К непредсказуемым мутациям. Ваши “ключи” могут открыть ящик Пандоры. Риск неоправдан.

– Но в тысячах симуляций не было ни одного нарушения структуры! – не сдержалась я, чувствуя, как закипаю от её слепого консерватизма, приправленного личной болью. – Мы говорим о контролируемой, точечной терапии! О спасении жизней, о рождении желанных, здоровых детей! О возможности для атлантианцев и шиарийцев…

– Достаточно! – отрезала Линда. Её чёрный хвост разрезал воздух как плеть, со свистом. – Я услышала ваши аргументы, виана. Они не убедительны. Мне некогда продолжать этот бесполезный разговор. – Линда резко развернулась, продолжая путь к дверям.

Мне не оставалось ничего, кроме как расстроенно смотреть в её в спину.

– Тётенька! Подождите! — вдруг раздалось неподалёку.

Это был голос Арона!

Мой сын выскользнул откуда-то сбоку. Его золотые глаза сияли, как два солнца. В руке он сжимал лист бумаги – тот самый, на котором рисовал. Он подбежал к Линде и, не смущаясь её ледяного вида, протянул рисунок.

– Это вам, красивая виана! – заявил он звонко, очаровательно улыбаясь. Милейшие ямочки проступили на его лице. Его золотой хвостик изогнулся, замер, а затем начал щёлкать. Раз. Два. Три. С идеально ровными промежутками, как метроном. Тик-тик. Тик-тик.

Линда застыла.

Она смотрела то на рисунок (на нём, судя по мелькнувшим линиям, была изображена строгая дама с чёрным хвостом, окружённая какими-то загадочными узорами), то на сияющую улыбку моего сына.

Что-то дрогнуло в её каменном лице. Уголки губ словно против её воли, поползли вверх. Она улыбнулась. Сначала неуверенно, растерянно, будто удивляясь собственному выражению лица, а потом – шире.

— Спасибо, — её голос звучал неуверенно.

— У вас такой хвост!.. Я его так и нарисовал, посмотрите, какой красивый. А вот эти линии, ваш псионический узор… это как магия, как у волшебницы. Вы умеете управлять магией? Мама говорит, у вас очень важная работа! – щебетал Арон, не отводя от Линды сияющего взгляда. Его хвост продолжал свой ритмичный щелчок. Тик-тик. Тик-тик.

– Псионический узор… – повторила Линда, – но юный виан, шиарийцы не видят псионческий узор. Это атлантианский спектр…

– Я вижу! И мой братик… он еще не родился, но тоже уже видит. Мы шиарийцы… но видим и атлантианские узоры тоже. Они очень красивые!.. У вас особенно… И тот дядя-атлантианец из комиссии всё время смотрит на вас и любуется им… хихих… мой папа также смотрит на мамин псионический узор! Мой папа атлантианец… а мама шиарийка…

— Твоя мама? – улыбнулась Линда, ее взгляд словно заволокло какой-то блаженной дымкой. Она смотрела весело, как совсем юная девушка. Морщинка между её бровей исчезла – и словно героическое военное прошлое шиарйки и груз ответственности за интересы ее расы упали с её плеч.

— Мою маму зовут Ди! Вот она… она учёный. Вы так внимательно слушали её выступление… вам было интереснее чем дяденькам из комиссии, да? Вам понравилась мамина идея?... — Арон показал на меня.

Линда медленно подняла голову. Её взгляд нашёл меня. В чёрных глазах шиарийки уже не было льда или ненависти. Была глубокая растерянность, смешанная с каким-то новым, незнакомым чувством. Она опустила взгляд на мой округлившийся живот.

А тем временем к Арону подошёл Эльзас. И Линда повернулась к нему… Мне было интересно послушать продолжение этого странного разговора, но в этот момент моего локтя кто-то вежливо коснулся…

Это был седой ученый-атлантианец из Комиссии.

– Виана Диана, можно я задам вам несколько вопросов? По поводу модуляции нейромедиаторов на третьей фазе… – начал он спрашивать, тыча пальцем в свой планшет.

Я перевела на него взгляд и автоматически ответила… А потом ещё на несколько вопросов. А когда снова попыталась вернуться взглядом к Линде — а её уже и след простыл.

…

Перерыв закончился быстро.

Комиссия снова заняла места.

Исбел выглядел удивлённым. Седой учёный – задумчивым. Линда… Линда сидела прямо, её лицо было спокойным, почти отрешённым, но в нём больше не было той разрушительной злобы. Она больше не смотрела на Исбела с ненавистью.

Исбел снова подошёл к стойке. Зал замер. Я сжала руки на коленях так, что костяшки побелели. Мой хвост замер в ожидании.

– Высшая Научная Комиссия Союза, – начал Исбел, в его голосе звучала твёрдость, – рассмотрев проект “Гармонизация репродуктивных процессов в альфа-расах…” и заслушав дополнительные мнения… выносит решение. Проект… – пауза показалась вечностью, – одобрен для проведения исследований первой фазы с выделением запрошенного финансирования и ресурсов.

Тишина. Потом взрыв аплодисментов, гул одобрения.

У меня перехватило дыхание. Я не поверила своим ушам. Одобрен? ОДОБРЕН!

Я резко обернулась туда, где сидели Эльзас и Арон. Эльзас мне подмигнул, а Арон, сидя у него на коленях, радостно махал мне рукой. Его золотой хвостик весело щёлкал, изгибаясь то вправо, то влево. На лице сына сияла озорная улыбка.

...будто он совсем неслучайно щёлкал своим хвостиком рядом с Линдой.

Надо бы поговорить с Ароном, объяснить что внушения высоким членам комиссии могут иметь последствия…

А впрочем…

Я широко и счастливо улыбнулась.

...впрочем, это подождёт!