Глава 32

Милена

– Эй, вы чего?! – испуганно округляет глаза Сергей, с ужасом глядя на Вадима Даниловича, который меня и Алёну собой закрыл. И, кажется, выглядит сейчас он устрашающе и жутко. Обычно Серёжа ничего не боится, а здесь даже ему страшно. – Да врёт она! Врёт! Ничего я не говорил и не делал ей!

– А вот и не вру! – шипит моя дочь, прищурившись и став до безумия похожей на Громова. Даже ДНК-тест не нужен. – Ты делал так! Ты говорил так! Врежь ему, Вадим! – и выскакивает, чтобы сама напасть на обидчика.

Она ведь может! Когда злость одолевает мою дочь, она начинает быть похожей на демонёнка.

– Алёна! – успеваю вовремя схватить её за руку и оттянуть назад.

– Врежь ему, папочка! – не унимается она.

– Алёна!

– Да угомоните вы эту! – кричит Сергей, указывая на Алёну. – Врёт и не краснеет. Не стыдно тебе! Обманываешь маму и папу и даже не стыдишься!

– Моя дочь никогда не врёт, – вступаюсь я на защиту своей девочки.

Да, Алёна может хитрить, юлить и сама принимать решения, но она потом всегда сознаётся во всём. И если её обвинить во лжи, и она осознает, что солгала, то она сразу же свою вину признаёт. А уж клеветать на кого-то не в её стиле.

– Милена, уведи Алёну, – просит Громов, даже не оборачиваясь ко мне. – Мы уезжаем. Сейчас же.

– А ты? Ты с нами? – спрашиваю его, потому что волнуюсь. Он ведь не обязан защищать нас, но всё же это делает почему-то.

– Идите, Милена, – повторяет он чуть грубее, и я уже хочу возразить, но на моё плечо ложится рука папы.

– Идите, девочки. Подождите нас в машине. Мы скоро подойдём, – шепчет он, и я нехотя киваю.

Отказать папе я не могу. Отец всю жизнь защищал нас, опекал. И если бы не он, то не знаю, как наша жизнь сложилась. И его слово в семье – закон. Да, я могу быть несогласна. Могу не хотеть подчиниться, но должна это сделать. Хотя бы при других людях. А дома мы обсудим эту ситуацию и придём к компромиссу.

Но сейчас обсуждать нечего. Честь семьи всегда отстаивают мужчины. И папа заметил нашу ссору с Сергеем. Поэтому вынужден вмешаться, хоть и обещал этого не делать.

Крепче беру дочь за руку и веду на выход под взглядами остальных присутствующих. Те с осуждением смотрят на нас и даже цокают на мою девочку, но стоит им столкнуться с моим взглядом, тут же замолкают.

– Мам, они там драться будут? – спрашивает, пока мы идём к машине моего отца.

– Не думаю, – пожимаю плечами, хоть сама не уверена в своих словах. – Это похороны, и я не думаю, что они будут их дракой усугублять.

– Но я правда не вру, мам, – заставляет в её глаза взглянуть. – Он так сказал. И так сделал. Я не вру!

– Я тебе верю, Алёна, – глажу её по голове и, присев на корточки, обнимаю свою малышку. – Я всегда тебе верю. И всегда на твоей стороне.

– И Вадим мне верит, – с улыбкой отмечает очевидное. – Я так боюсь за него, мамуль. Не хочу, чтобы его били. И чтобы ему было больно.

– Его не будут бить, – уверяю её и когда водитель папы открывает нам заднюю дверцу машины, сажу дочь на сиденье. – И Вадим сильный! Он всех побьёт!

– Правда?

– Правда, малыш. Ты что, не веришь в него?

– Верю! – восклицает радостно. – Он меня любит. И я его люблю, – оповещает меня об очевидном. О том, что одновременно греет и разбивает сердце. – Мамуля, а можно я тебе секрет скажу?

– Говори, – разрешаю, и она просит наклониться, чтобы прошептать то, что вконец растопит моё сердце.

– Я не хочу, чтобы злая ведьма моего настоящего папу расколдовала. Я хочу, чтобы Вадим был моим папой. Он такой добрый и хороший, что я влюбилась, – отстраняется от меня и смотрит в глаза, ожидая реакции.

Но какой может быть реакция? Моя девочка любит мужчину, который уже её папа. И будут ли они вместе, зависит лишь от меня.

Хочется поддаться и дать дочери всего, что она хочет, но где-то в глубине червячок не даёт согласиться. Он хочет любви. Светлой и большой.

– Он, и правда, хороший человек, Алёна, – отвечаю дочери с хрипотцой.

– Но почему ты тогда в него не влюбишься?

– Потому что нельзя влюбиться просто так. Я его ещё плохо знаю.

– Но ты можешь, да? Если узнаешь его, то влюбишься? – с надеждой в голосе спрашивает, и я киваю. – Хорошо, мамочка! Тогда я подожду! – обхватывает меня за шею и обнимает. – А почему ты с ним пришла?

– Я попросила его со мной прийти. Чтобы он посидел с тобой.

– А почему твоя мама с нами не жила? Как дедушка? – начинает логично закидывать вопросами.

– Потому что она любила другого дядю. Не нашего любимого дедушку.

– Она что, глупая? – округляет глаза. – Лучше нашего дедушки нет никого! Ну и Вадима. И дедушки Тихона! И ещё Марка. И… Но дедушки круче нашего нет нигде! Она глупая! Правда, глупая!

– Вот именно! Лучше дедушки мужчины нет!

– Вадим есть, – хитро подкидывает и губы поджимает, чтобы не улыбнуться. – А этот плохой дядя? Он кто?

– Он мой бывший друг, – отвечаю, скрыв то, что мы встречались и даже чуть не поженились. – Но мы больше не дружим.

– Ну и правильно! Потому что он очень плохой, – хмурится, то и дело глядя мне за спину, чтобы не пропустить Вадима и дедушку. – Мне он совсем не нравится. Я видела, как он с одной тётей целовался. Он её будто скушать хотел, мам! Я его боюсь! А что, если он Вадима решит скушать? Или дедулю?

– Ужас! Больше вы никогда не встретитесь, – обещаю ей.

– Вадим идёт! И у него кровь из носа, мам! – спрыгивает с сиденья и, минуя меня, бежит к мужчине.

Несмотря на кровоточащий нос он ловит малышку и берёт её на руки. Та его быстро целует в щёчку и принимается осматривать больного.

– Алёна, поехали, – вмешивается мой папа, идущий следом. – Оставим маму с Вадимом поговорить.

– Но он же болеет! – восклицает на грани того, чтобы заплакать. – Я должна его вылечить, дедушка! Чтобы ему не было больно!

– Мама отвезёт его в больницу, – не унимается папа.

– И будет там о нём заботиться?

– Да, – кивает мой отец.

– Будешь, мам? – на всякий случай дочь уточняет и у меня.

– Буду! – тяну, и она сползает с рук Вадима. – Но потом позвоните мне! Обязательно! Я должна знать, как он! Может, ему надо что-то! Я буду на телефоне.

– На моём, – добавляет папа и отдаёт малышке свой смартфон, который дочь тут же прижимает к груди.