Глава 12

К выполнению заказа свахи приготовились быстро.

Кора и Миэль сменили прогулочные наряды на форменные платья и надели личины, Хлоя сходила вниз и нашла свободный кабинет.

А потом увела куда-то Сули.

– В гости, – сообщила подругам сваха, и добавила, лукаво подмигнув, – но куда – не скажем. Чтобы вас не допрашивали с пристрастием.

Сули сердито фыркнула, но спорить не стала. Кора проводила их и направилась к запасной лестнице, которой ей сегодня приходилось пользоваться. Их собственный кабинет еще очищали от осевшего на мебель и стены ядовитого дыма. Ридзони пришлось вызвать мага из агентства скорой помощи в бытовых происшествиях.

Там работали в основном изгои и полукровки других рас и все знали, что лучше их никто не справится с пожаром, потопом или ядом.

Кабинет позаимствованный Хлоей у экспертов с юридическим опытом, занимающихся распутыванием старых тяжб, семейных споров и улаживанием скандалов оказался солиднее и строже комнат, где вели прием свахи. И мебель тут стояла другая, добротно-внушительная, обитая темной кожей и совершенно неподъемная.

Кора уселась в кресло с высокой спинкой за огромным канцелярским столом, к которому был прикручен болтами письменный медный прибор, а Миэль, придвинув себе тяжеленный стул, устроилась с торца.

Первым делом сваха вызвала курьера, и велела отнести записки для дона Петриса в его кабинет, столовую и швейцару.

– Хоть одну да получит, – пояснила она ученице, подвигая к себе пачку бумаги.

Следующие полчаса Миэль изучала чужой кабинет в полной тишине и почти заскучала, как Кора подвинула ей бумагу, перо и исписанный листок.

– Перепиши договор, только аккуратно.

Ученица лишь усмехнулась про себя этому уточнению, и принялась за работу. Ее учительница по каллиграфии была совершенно одержима своим ремеслом и любила повторять, что мужчины должны выбирать невест по письмам. Если девушка пишет с кляксами и ошибками малопонятные каракули, из нее никогда не выйдет аккуратной и разумной жены.

Зато Миэль, судя по похвалам донны каллиграфа должна была стать просто образцовой подругой самому лучшему мужчине, вот только он, к сожалению, об этом до сих пор не знал.

Она строчила пункт за пунктом, проговаривая про себя условия, по которым донна Сулейна соглашалась соединить свою судьбу с доном Петрисом Пиорто и улыбалась все безудержнее. Если она правильно понимает, дону Пиорто эти условия не понравятся.

– Вот, – Миэль положила готовый договор перед свахой.

– Так, посмотрим, – пробормотала та, отрываясь от своего листа и подвигая ближе работу ученицы.

И тут же присвистнула самым неприличным образом, так, как свистели только развязные парни вслед проходящей мимо Миэль.

– И ты всегда так пишешь? – пробежав взором документ, осведомилась Кора и взглянула на ученицу с новым интересом, – впрочем это лишний вопрос. Вот тебе бумага, напиши еще десять копий. С первого раза Петрис это не подпишет.

– Да… – согласилась Миэль, принимаясь за работу, – мне тоже так подумалось.

Некоторое время она прилежно писала документы, изредка посматривая на наставницу. А Кора занималась совершенно необъяснимым делом. Скручивала одни копии в трубочки, сворачивала другие вчетверо или вообще в небольшие квадратики и распихивала по всему кабинету. Часть заложила между страниц солидных книг, другую в складки перехваченных шнурками тяжелых занавесей. Сложенный пополам лист засунула под ковер, несколько трубочек затолкнула за картины. Себе в карманы и за пазуху тоже не забыла спрятать несколько квадратиков. И даже тихонько хихикающая Миэль получила на сохранение пару сложенных листов. Но совать их за пазуху ученица сочла неприемлемым для себя, тем более форменные платья имели глубокие карманы, почти незаметные со стороны.

К тому моменту, как в дверь резко и уверенно постучали, сообщницы управились со своей необычной работой и спокойно пили холодный взвар.

– Войдите, – уверенно крикнула Кора, и в кабинет ворвался незнакомый Миэль мужчина.

Его взгляд источал ледяную ярость, и едва ее заметив, Миэль больше не могла смотреть ни на что другое. Она не разглядела во что одет злой незнакомец, не поняла какого он роста и красив либо дурён собой. Видела лишь полный гнева взор и ощущала, как холодеют пальцы рук и ног.

– Перестань! – резко прикрикнула на злодея Кора, – ты пугаешь мою ученицу.

– Где Сули? – скрипучим от ярости голосом справился он, и лишь теперь до Миэль дошло, что это и есть тот самый Петрис.

И это он – самый лучший? Умный, выдержанный, еще какой там? – хихикнула она про себя. Нет-нет, ей таких выдержанных и близко не нужно. Грубиянов сиротка на дух не переносила, пришлось столкнуться и не раз.

– Представления не имею, – произнесла Кора с самым честным видом.

Впрочем, он ей поверил, видимо имел возможность убедиться в истинности ее слов.

– А вы, донья? – небрежно глянул на Миэль мужчина.

– Не знаю, – дерзко ответила она и с чувством добавила, – а если бы и знала, никогда не сказала бы.

– Вот как? – издевательски протянул он, приподняв бровь, – и почему?

– Почему? – растерялась Миэль, и задумалась.

А действительно, что мешает ей выдать Сули? Ведь не одна только клятва? Еще и что-то внутри поднимается протестующей стеной, стоит ей представить, самодовольную ухмылку Петриса, настигшего мятежную невесту. Где-то она уже видела такую недавно… ну точно!

– Потому что это похоже на Эсвильду.

– Что? – гуляющая на губах эксперта торжествующая усмешка вмиг растаяла, – Моя Сули похожа на Эсвильду?

В его голосе грохотал праведный гнев, но рядом с Корой сиротка ничего не боялась.

– Не Сули, а вы, – смело ответила она, вызывающе глядя прямо в глаза мужчины. – Вы ведете себя как Эсвильда, а она мне противна.

– Я? Как Эсвильда? – Петрис задохнулся от гнева, и даже не сразу смог выразить свое возмущение. Подходящие слова, никак не находились.

– Вот именно, – вовремя вступила в разговор Кора, – спасибо Эми, ты очень точно определила суть ситуации. Но мы вызвали дона Петриса по другому вопросу. Донна Сулейна воспользовалась правом на бесплатную услугу, и сейчас является моей клиенткой.

– И чего она желает? – помрачнев процедил сквозь зубы жених.

– Связать ваши жизни священным союзом. – Кора спокойно следила за сменой выражений на лице Петриса от изумления до недоверия.

Однако мужчина очень быстро справился с внезапно настигшим его счастливым известием и подобрался, как тигр перед охотником, заподозрив подвох. Совершенно справедливо, между прочим.

– Она хочет заключить союз?

– Вот именно.

– И согласна провести ритуал? – жених сверлил сваху бдительным взглядом, ища каверзу.

– Ты догадлив.

– А почему она сама мне об этом не сказала? – подозрительно прищурился он.

– Донна Сулейна утверждает, что пыталась сделать это неоднократно, – безучастно сообщила Кора, – но ей не дали.

– Кто? – недоверчиво фыркнул Петрис.

– Вы, дон Пиорто. Клиентка пояснила что вы всячески увиливали от этого разговора. Провоцировали ее на истерику и слезы или на нежности и уводили от первоначальной темы беседы. Для вас, с вашими умениями дознавателя, подобное манипулирование не представляло никакого труда. А донья Сулейна устала от неясностей в отношениях с вами, от вечного противостояния, от подавления ее воли и мнения. И больше не желает так жить. Вот договор, составленный при ее участии, тут все предельно ясно.

Кора положила перед стиснувшим зубы Петрисом знакомый Миэль лист и выпрямилась с видом человека с честью выполнившего свой долг.

Эксперт брал бумагу неохотно, словно заранее предчувствовал каверзу. Подцепил крепкими пальцами с коротко стрижеными ногтями, с кислой ухмылкой подтянул поближе, как будто это была сушеная жабья шкурка, не достойная его внимания.

И с головой выдавая свой интерес, жадно впился взглядом в ровные строчки. Читал дон Петрис очень быстро, зрачки так и метались влево-вправо, и поджатые было губы начали невольно расслабляться, складываясь в довольную улыбку.

Сейчас дойдет, поняла Миэль, наизусть помнившая каждый пункт и не ошиблась. Правая бровь эксперта вдруг выгнулась крутой дугой, его взор остановился, медленно прошелся по бумаге назад и вперед, убеждаясь, что ничего он не перепутал и не понял неверно.

– Никогда! – сквозь стиснутые зубы рявкнул Петрис, и медленно, с удовольствием, порвал договор на мельчайшие клочки. – Слышишь, Кора? Никогда этого не будет. Так ей и передай.

Сваха спокойно достала из стопки листов еще один экземпляр договора и положила перед ним.

– Не могу ничего передать, пока ты не обсудишь каждый пункт и не согласишься с ее условиями. Или откажешься от нее навсегда.

– Ни за что, – рявкнул Петрис, схватил всю пачку и яростно превратил в кучку обрывков.

Слишком поздно заметив, что нижние листы были пустыми.

– Вот и все. И больше ничего писать не придется. Все равно не на чем.

– А у меня тут черновик припрятан, – Кора невозмутимо достала из-под книги свернутый лист, – но без помарок. Вполне сойдет. Будем разговаривать?

– Нет! – обозлившийся Петрис вмиг расправился с договором.

Вскочил с массивного стула и размеренно направился к двери.

Кора тяжело вздохнула, подняла зажатый в ладони амулет и что-то с ним сделала. Что именно – Миэль рассмотреть не смогла и не поняла, но дверь мгновенно покрылась голубоватой коркой льда. Ладоней в пять толщиной, не меньше.

А сваха так же ловко щелкнула амулетом еще пару раз и оба окна тоже скрылись под ледяными щитами. В комнате сразу стало темнее и ощутимо холоднее, но Кору это ничуть не смутило. Она достала из тумбы стола два легких, пушистых пледа и один подала ученице, а во второй завернулась сама.

Медленно обернувшийся от двери Петрис расширившимися глазами наблюдал за ее действиями, и ярость, кривившая черты его мужественного лица, постепенно менялась на злое изумление.

– А ты не забыла, донна Корания, что применение магии в отношении своих коллег строго запрещено?

– Разумеется, все помню, – спокойно сообщила сваха. – Но ведь я никого не заморозила? Да и ты, дон Петрис Пиорто в данном случае мне вовсе не коллега, а клиент. Причем грубо нарушающий невежливым поведением правила приличия и порядки агентства. Поэтому я имею право успокоить тебя против твоей воли, но ради твоей же пользы. Иначе ты действительно скоро начнешь нам угрожать, как упомянутая Эсвильда.

– Так. – сжав кулаки уставился на сваху жених, – ты все это серьезно?

– Но ты же не в шутку рвал документ, который просила подписать твоя невеста? Пока невеста.

– Кора! – рявкнул Петрис, – Не крути! Ты прекрасно знаешь, почему она еще сидит в вашей приемной. Пока она невеста, я ничего не могу поделать… но каждый день заставляю ее надевать дополнительную защиту. Ведь идиотки, вроде вашей Эсвильды, вовсе не считают чужую жизнь чем-то ценным. И готовы убивать всех, кто посмеет не согласиться с их драгоценным мнением.

– Ну их не так и много, – не согласилась Кора, – и защита у нас хорошая. Но думаю, после этого нападения Ридзони выпросит у герцога Сангро разрешение проверять клиентов на наличие боевых амулетов и не впускать тех, кто носит на себе слишком опасные побрякушки.

– Меня это не интересует, – огрызнулся он, – я всего лишь хочу, чтобы моя жена была в безопасности. Мне и от своих клиентов сюрпризов хватает. Нет ни сил, ни времени еще и за ней постоянно следить.

– Но раз у тебя нет сил на жену, то зачем жениться? – хладнокровно ответила сваха, – жена ведь не просто кухарка и горничная, и даже не любовница. Это твоя духовная половинка, которая имеет право на все твои тайны и свободное время, как и ты на ее. А о чем она будет с тобой разговаривать, когда уйдет из агентства? О домашних делах, рыночных новостях и сплетнях соседок? Так они тебя и сейчас не заботят, и после никакого интереса не вызовут. И станет Сули той самой бессловесной наложницей, от участи которой сбежала десять лет назад.

– Ничего подобного, – возмутился Петрис, – в моем доме ее никто не обидит, все относятся к ней хорошо!

– А ее и у первого мужа не обижали… – в голосе Коры прозвучала горечь, – только ни в чем с ней не считались и не прислушивались к ее мнению. Оно просто никого не волновало. Все были старше, опытнее и умнее… и отворачивались от юной жены хозяина даже не дослушав. Потому что главной Сули там даже для вида не была, и все отлично знали, кто на самом деле правит в замке. Впрочем, она и в твоем доме не чувствует себя хозяйкой.

– Но мать ее любит! – Вспылил эксперт.

– Любит она тебя, и это правильно. А Сули приняла потому что ее любишь ты. Но власть в доме отдавать невестке не спешит, да и Сули теперь не та наивная девчушка, которая выпрыгнула ночью из окна и ушла в никуда в платьице служанки. Хотя она и тогда отличалась свободолюбием и дерзостью. Ведь признай, положа руку на сердце, ни одна из твоих кузин не сбежала бы от такого завидного мужа? Да и матушка тоже сначала считала Сули легкомысленной фантазеркой… память у меня хорошая.

– Но матушка давно разглядела и полюбила Сули…

– Или рассмотрела, как ты к ней относишься. Но той Сули больше нет. Она умная и смелая донна с хорошим знанием людей и отличной реакцией. Ведь сегодня именно она спасла от ядовитого дыма Хлою и клиента. Не растерялась, не закричала, а побежала открывать дальнее окно. Ну подумай сам, как тошно ей будет сидеть целыми днями дома и слушать рецепты пирогов, после жизни в «При-по»?

– А ты сама подумай, когда ей еще и работать, если родится ребенок?

– Всего четыре – пять часов после обеда ничуть не больше, чем тратят твои кузины на визиты вежливости и чаепития со сплетницами. В их компании Сули скоро взвоет от тоски. Но я знаю способ, как тебе это объяснить.

Кора резко встала с внушительного кресла и двинулась по комнате, собирая недавно спрятанные бумаги. Петрис следил за ней со все растущим изумлением, но упорно молчал, ожидая окончания представления.

– Так вот, – сняв амулетом лед с окон, веско объявила сваха, – у меня только одно условие. Возьми пять дней отпуска и проведи их дома. Но под личиной Сули. Голос можешь не менять, заранее сообщи им, что невеста временно не может говорить. Лекари запретили. И если ты выдержишь эти пять дней, я сама уговорю Сули попытаться пожить с тобой полгода на твоих условиях. Но заметь! Только попытаться. Ломать неординарной женщине жизнь из-за твоего упрямства я не возьмусь и за все блага мира. Идем, Эми.

Щелкнула амулетом по глыбе льда и первой прошла в освободившийся проем.

Миэль шла следом и отлично слышала, как яростно скрипели зубы дознавателя. Ей даже чудилось, что сейчас он догонит их с Корой и вцепится этими самыми зубами в плечо или шею.

По Петрис сумел взять себя в руки и негромко проскрипеть в ответ:

– Согласен. А поговорить с нею можно?

– Я не знаю, где она. – на ходу ответила Кора. – И узнаю только после того, как у меня будет для нее известие. Но раз ты согласен, то с завтрашнего дня уходишь в отпуск. А для своих родственниц – уезжаешь на задание.

– Для всех уезжаю, – оставил за собой последнее слово Петрис.