Глава 24

Тайсон

Это был тяжелый бой. Я местами его ни хрена не помню. Мне важно было не подставить под каток в виде моего отца Юльку. Он сломает девочке жизнь по щелчку пальцев. И я буду виноват.

— Парни, возьмите его.

Терехов передает меня Климу и Сэму. Пацаны закидывают мои руки к себе на плечи, поддерживая под спину уводят в раздевалку. Мышцы во всем теле дрожат, ноги еле передвигаются, пот заливает глаза и башка кружится от усталости.

— Мы думали, ты не вывезешь, — признается Семен.

— Я тоже так думал, — закрываю глаза. Пацаны сажают меня на скамейку.

Прислоняюсь спиной к прохладной дверце шкафчика, вытягиваю вперед ноги. От перегрузок мутит сильно. Хорошо, что я пожрать сегодня не успел. Было бы совсем плохо. Теперь несколько дней восстанавливаться в специальном режиме.

Какой-то адский сезон у меня получается. А так все было просто. Подцепил девочку, хорошо провел ночь, забыл. Тренируешься себе дальше, очки зарабатываешь. Нет, угораздило влюбиться в неприступную блондинку.

— Подвинься, Сэм, — передо мной на корточки присаживается Терехов. Начинает профессионально разминать забитые, перенапряженные мышцы на ногах.

— Не надо, — пытаюсь увернуться. У нас для этого тут есть специально обученные люди.

— Заткнись, Салахов! Я с тобой поседею к своему следующему юбилею! Не понимаю, как ты не упал там.

— Ну если уж вы не понимаете, то я тем более.

Морщусь и очень стараюсь не стонать от боли, расползающейся от его ладоней. Но следующей волной медленно приходит облегчение.

— Ты сегодня показал себя настоящим бойцом, — с тихой гордостью говорит он, закончив с массажем и присев рядом.

— Я не мог вас подвести. Папа бы всех сожрал. Где он, кстати?

— С представителями комитета общается. Рассказывай, во что влез?

— Сам влез. Сам разберусь, — устало отвечаю.

— Парни, погуляйте. Если Салахов в нашу сторону пойдет, свисните.

Мы остаемся вдвоем. Пацаны понятливо закрыли за собой дверь. Терехов протягивает мне бутылку воды. Делаю три маленьких глотка. Сердце все еще грохочет в ушах и горле. В висках пульсирует. Жесть просто. Мне кажется, я так никогда не выматывался. Всегда нагрузки по системе, а тут вся система рухнула. Юлька все сломала. Зараза моя красивая.

Я не знаю, как объяснить все Терехову. «Клетка» — еще одно табу. За это вылетают из профессионального спорта. Только он не отстанет. Да и имеет он право знать, куда я встрял. Если дойдет до отца, тренера будут распинать вместе со мной.

Из коридора слышен ржач. Парни развлекаются. Я почему-то тоже улыбаюсь. Наверное, начинает доходить, что победил. Не зря Терехов в меня верит. И не прав отец, получается. Чего-то я все же стою. И уж точно дороже придорожных шлюх.

— Я подписался на три победы в «Клетке» — выдыхаю, глядя тренеру в глаза.

Он сжимает зубы, так, что по лицу начинают ходить желваки. Втягивает воздух побелевшими ноздрями.

— Что-то такое я и предполагал. Зачем?

— Банально. Девушка нравится, а денег нет. Задолбался от отца зависеть. А поднять быстро можно было только там.

— Сколько осталось?

— Один.

— Когда?

— Не назначили еще. Там реванш после первого, но я вчера предупредил, что надо восстановиться.

— Я не буду читать тебе лекцию, Тай. По глазам вижу, сам знаешь, что не прав. И знаешь, что я сейчас должен сделать. Но недавно мы говорили с вами про важность команды даже в нашем виде спорта. Я вроде как предводитель этой команды. Ты просто запомни, парень. Никакие бабки не починят тебе сломанную в нескольких местах спину или свернутую шею. И ни одной девушке не нужен мужик — инвалид. Уж прости за жестокую правду. Вся романтика очень быстро разобьётся о необходимость менять тебе памперсы и кормить из ложечки. Контакты организатора мне дай.

— Не надо, Юрий Германович…

— Контакты, Салахов! — рявкает он. — И адрес.

— Юрий Германович, пожалуйста, — умоляюще смотрю на него.

Еще не хватало, чтобы тренеру за меня досталось. Там же отмудохают постороннего и разбираться не будут. Но он непреклонен. Приходится поднять свою измученную тушку, найти телефон и скинуть ему все, что у меня есть.

— Завтра отлежишься. Вечером позвоню, проверю, чтобы ты был дома. Послезавтра придешь на массаж. Я договорюсь, скину время. И еще, — устало улыбается он. — Будь аккуратнее со своими новыми чувствами. Ты становишься взрывоопасен. Глупости начинаешь делать. Контролируй ситуацию. Или… Знаешь, иногда так бывает, что лучше отступить и переключиться.

— Сдаться, — скептически дергаю бровью.

— Нет. Именно отступить.

— Я пока не готов. У нас только-только налаживается коннект.

— Главное, чтобы этот коннект тебя не угробил. И ее прицепом, — намекает на отца.

А в коридоре к мужским добавляются женские голоса. Парни время зря не теряют. Среди смеха, нам с тренером удается расслышать свист.

— Вот дебилы, — ржет Терехов.

Дверь распахивается. В раздевалку входит отец. Юрий Германович поднимается, занимает его разговорами о моем восстановлении, а я быстро сваливаю в душ, пока даже тот легкий привкус победы, что у меня появился, не испортили.

Ополоснувшись, выхожу к своим. Они засели у нас вместе с девочками, а я в одном полотенце.

— Брысь, — машу рукой в сторону двери.

Девчонки краснеют, но, заразы, продолжают, разглядывать.

Дергаю с себя полотенце. Они с визгом уносятся в коридор. Парни угорают. Мне ржать больно. Еще и за полотенцем теперь нагибаться.

— Ууу, — тянет Семен, — отмечать победу мы явно не будем.

— Сегодня точно без меня. Я без сил.

— Да ладно. Шучу я. Красиво ты сегодня все сделал. Я бы там сдох на твоем месте.

— Ты пока не на моем месте, — подмигиваю ему. — Не знаете, Юля к своим футболистам уехала?

— Не, не видели.

— Ладно. Вечером наберу ее. Узнаю, наши опять облажались или поле в этот раз все же было ровным, а ворота широкими. Счастливо, парни, — подхватив свою сумку на плечо, бью им по ладоням. — Ведите тут себя хорошо без папки.

— Да пошел ты, — беззлобно огрызаются, показывая мне два фака.

Подмигнув все тем же девчонкам в коридоре, заглядываю в тренерскую, но Терехова нет. Иду через холл на улицу. Натянув капюшон, ковыляю к тачке отца. Сажусь на заднее, включаю музыку в наушниках. Он и не пытается со мной разговаривать.

До самого дома едем молча. Заходим в квартиру. Я целую мать, разуваюсь и получаю толчок в спину в сторону своей комнаты. Отец захлопывает дверь, пинает мою сумку ногой. Верхняя губа вздрагивает от плохо контролируемых эмоций.

— Я выиграл. Чего не так опять?

— Если я узнаю, что ты сегодня чуть не слетел с боя из-за этой смазливой беспризорницы, клянусь тебе, Тайсон, я сдержу слово. Я ее вышлю нахер из города! И ни один спортивный клуб ее к себе не возьмет.

— Не трогай Юлю!

— Как ты ее защищаешь, — хмыкает отец. — Она что-то сегодня особенно не старалась. Ты поинтересуйся у своей подружки, как легко она продала ваши отношения за возможность поехать на международный чемпионат.

— Я тебе не верю.

— А ты думал, девочки из интерната милые и добрые? Да они продажные дряни, Тай! Ты слепой мальчишка. Не видишь, что она окрутила капитана футбольной команды. А кто у него папа? Правильно! Один из главных спонсоров. Теперь взялась за тебя. Но мы с ней очень мило побеседовали и все встало на свои места. Так что включай уже голову, сын! Тебе девушка нужна? Я заберу сегодня мать на поздний ужин в ресторан. Будет тебе девушка. Хорошая и честная. А эту… забудь, пока я прошу по-хорошему.

Он уходит, оставляя меня с отвисшей челюстью и шокировано бьющимся сердцем. Сажусь на кровать, хлопая ресницами и глядя в одну точку. Ищу телефон, шаря по карманам ладонью.

Нахожу Юлю в мессенджере:

«Ты говорила сегодня с моим отцом?» — пишу ей.

«Привет. Знаешь уже» — грустный смайлик. — «Говорила. Я не могу сейчас. У нас перерыв заканчивается. Давай завтра поговорим. С победой, кстати. Слышала, она была фееричной».

«Угу. Спасибо» — отвечаю ей и отбрасываю трубу на кровать. Следом сам падаю на спину, раскинув в стороны руки.

Да не могла она на такое согласиться! Или могла?

Отец умеет убеждать, а для нее возможность поехать на международный турнир значит очень и очень много. Туда бабки нужны огромные. Он проспонсирует и у девочки сбудется мечта. Она выбрала мечту вместо меня?