Глава 34

Тайсон

К руке приложили лед, чтобы снять отек. Сижу, ни хера не чувствую. Голова только болит теперь. Наш медик кормит меня горькими таблетками. Я все послушно жру, надеясь, что поможет.

— Что случилось? — в зал забегает Юлька.

На подлете ко мне ее ловит Терехов и выводит обратно в коридор. Рядом со мной плюхается смазливый. Кошусь на него. Сосредоточенный, напряженный и рука тоже разбита.

— А у тебя что? — вздыхает врач.

— Отжимался, — нагло врет он.

— Не уходи. Сейчас с Тайсоном закончу, займусь тобой.

Лед убирают. Шевелю пальцами, больно, но работают. Хорошо. Внутри мне гораздо хуже. Пришло то самое чувство, которое я словил в поездке с отцом. Снова чувствую себя вещью или шлюхой, которую каждый пытается выгодно продать или применить. Мерзко до тошноты.

Юля тихо садится рядом, кладет ладошки мне на плечо, прижимается теплыми губами к щеке. Терехов уводит всех из зала под надуманным предлогом.

Самсонова берет меня за раненую руку. Плавно водит по коже изящными пальчиками.

— Тай, я… — замолкает. — Люблю тебя.

— Это Терехов попросил сказать? — во мне все жестко бунтует. Она не виновата. Я просто не могу это погасить.

— Дурак, — улыбается.

— А если я не возьму титул на этом турнире? — смотрю в ее нереальные голубые глаза. Мои самые любимые глаза. Я кроме них других давно уже не вижу.

И отца понимать отказываюсь. Как можно было променять мать на… у меня нет ни одного слова, которым можно охарактеризовать его подстилку. Она ведь знала про семью и все равно родила от него. А Юлька мне, значит, не подходит, потому что «из простых». А эта его откуда?!

Лицемерная сволочь!

— Ты правда думаешь, я вывернулась перед тобой наизнанку ради твоих дурацких медалей? — Юлькин голос начинает дрожать. — Ты действительно дурак, Тай, если так решил.

— Мне в последнее время кажется, я всем нужен только ради них. А если сам по себе, то разве что коту.

— Это не так. Ты нужен мне, парням из команды, лучшему другу. У тебя ведь есть, я знаю. Нужен своей маме. Нужен маленькой Сладе. Ее опять мальчишки обижают, а защитить некому. И да, своему коту ты тоже нужен. Он — живое существо, нуждающееся в заботе.

— Мне жить негде. И что будет теперь с деньгами, я тоже не знаю. Отец и раньше то договор соблюдал по настроению. После того, что я сделал, может вообще расторгнуть. Я останусь без спонсора, слечу с турнира. Нового найти не так просто, сама знаешь. На работу могу устроиться. Официантом, — смеюсь, вспоминая, как носился по ночному клубу с голым торсом и подносом наперевес, чтобы заслужить свидание с ней.

Смех только ни хрена не веселый. С ним наружу выходит малая часть внутренней боли.

— Зачем я тебе теперь, м? Таким ты меня готова любить?

— Терпеть не могу мажоров, — тепло улыбается Самсонова и льнет к моему плечу. — А вот бездомного котика всегда приютить хотела, да все не попадались такие, чтобы сразу бац и в сердечко. Теперь есть один, — чешет меня за ушком. — Грустный только очень, — трется кончиком носа о мою щеку, — зато так пахнет, — шепчет на ухо, — что у меня коленки подгибаются. Но у меня есть условие.

— Какое? — перекидываю руку через ее плечо и прижимаю любимую девочку к себе.

— Ты заберешь к нам Филина. И носки с трусами стираешь сам!

— Это уже два условия.

— Я потом еще придумаю, Салахов. Не надейся, что все будет так просто, — пробирается ладонью под мою футболку, царапает ноготками по прессу.

Вздрагиваю всем телом. Юлька перекидывает через меня ногу, усаживается верхом, берет мое лицо в ладони и целует губы, лаская их кончиком языка.

— Давай, мой горячий мальчик. Приходи в себя. Ну, пожалуйста. Мне очень за тебя страшно.

— Останься с Тимуром, — решаю попробовать еще раз попросить. — Или давай я тебя к Кириллу отправлю. Заодно познакомитесь. Не надо тебе со мной ездить сегодня, Юль. Я тебе таким не понравлюсь. Это на нашем ринге все красиво, а там… Там будет бойня.

— Она поедет с нами, Тай, — нас прерывает тренер. — Мне рядом нужен кто-то, кто точно сможет до тебя достучаться. Она может. Нам пора, ребят. Пять минут буквально на сборы. Встречаемся на парковке у моей машины. Тим уже там.

Едем молча. Даже музыка не разряжает обстановку. Все напряжены. Тимур косится на Юльку, прижавшуюся ко мне и поглаживающую раненую руку. Отек полностью спал и подействовали все таблетки. Голова прошла, рука тоже не болит. Надеюсь, до конца боя мне этого эффекта хватит.

Въезжаем в промзону. Тим напряженно осматривается, пока Терехов паркует машину на указанное охранником место.

В зале уже масса народу. И куда же без знакомых женщин?

— Мои главные фанатки, — показываю Юльке. — Не ведись, ладно? Им мою фотку показали, а они решили, что я продаюсь весь.

— Какую фотку?

Достаю трубу, нахожу, показываю. Тимур хмыкает, а я получаю локтем по ребрам от Самсоновой.

— Ставки повышали, — поясняю ей.

Задвигаю себе за спину, увидев татуированного организатора.

Идет к нам. Подает руку сначала Терехову, потом мне и Тимуру.

— Ты сегодня с группой поддержки. Готов побеждать?

— Готов убивать, — сжимаю зубы.

Юрий Германович успокаивающе хлопает меня по плечу. Вцепившуюся в мою руку Юлю забирает Тим.

— Для гостей бойцов лучшие места, — ухмыляется татуированный. — Первый ряд, правый край пока свободен. Устраивайтесь.

— Тренер со мной.

— Вперед, — машет рукой в сторону раздевалки.

Уходим. Я переодеваюсь. Терехов контролирует разминку и тейпирует руки под перчатки с обрезанными пальцами.

— У тебя левая тоже рабочая. Не забывай, — затягивает ремешки на запястьях. — Поработай пальцами, — сгибаю, разгибаю. — Отлично. Без глупостей. Я понимаю, тебе надо весь свой огонь куда-то деть, но ринг, особенно такой — не лучшее место для горячих эмоций. Тебя на них же поймают и разложат. Салахов!

— М?

— Сучонок! Включился сейчас же! И слушай! Убрал эмоции. Потом я увезу тебя во Дворец и дам все слить. Сейчас жесткий контроль и холодная голова. Помни, что я за тебя отвечаю. Не подведи меня… Не слышишь, — вздыхает он.

— Салахов, на ринг, — зовут меня.

Терехов идет за мной. Толпа уже орет. Мой соперник появляется вообще из другого коридора. Похуй. Сейчас все эти детали уже не имеют значения.

Расходимся по настилу. Нас закрывают. Терехов у меня за спиной. Бабы визжат, мужики свистят. Соперник многообещающе проводит пальцем по своему горлу.

— Посмотрим, — зло цежу, вставляю капу.

— Не ведись! — слышу в спину от тренера.

— Папку привел, малой? — хмыкает эта гора мышц.

Показываю ему фак. В этих перчатках я могу. Терехов матерится, а я скалюсь, чувствуя, как мое внутреннее пламя вспыхивает, разгоняет мотор и струится по венам, готовое выплеснуться на этом проклятом ринге.

— Бой! — дают команду.

Начинается опасный, смертельный танец. Все вокруг перестает существовать. Звуки, люди, музыка. Я слышу только его шаги и свой пульс.

Ухожу от первой атаки. Не даю прижать себя к сетке. Отлично. Он себе не изменяет. Ушатать меня в клинче реально. Но кто ему даст?

Я пока наблюдаю, уворачиваясь и пригибаясь.

Нахожу подходящий момент. Атакую. Он блокирует и кидает меня на сетку. Не успеваю уйти от мощного удара в солнечное.

Хватаю ртом воздух, ловлю еще один удар, сползаю вниз и ухожу в бок. Взяв себя в руки, наношу несколько точечных ударов по болевым точкам.

Раунд.

Тренер заходит в клетку. Дает мне полотенце, воду.

— Не давай себя зажимать. Ничего не сломал? — быстро ощупывает область ребер.

— Нет, — тяжело дышу. — Я положу его во втором.

— Уверен в этом. Давай! — вставляет мне капу и выскакивает за пределы клетки.

— Бой! — дают команду.

Отрабатываю то, что мы разбирали с тренером. После первого раунда мой противник решил, что победа будет легкой. Расслабился. Сыграв на этом, даю ему возможность подумать, что и сейчас будет легко.

Уход из-под атаки. Серия ударов, грамотная подсечка. Он падает на живот. Беру в болевой. Удерживая одной рукой, второй обвиваю шею и давлю на горло. Толпа ликующе орет, а мне мало. Я ни хрена не ощущаю ни облегчения, ни удовлетворения.

Отпускаю. Отскакиваю, даю ему возможность отдышаться и встречаю новую, злую атаку. Забивая на все, срываюсь в ответную, нанося резкие, точные удары и сливая в них всю ярость. Я легче и быстрее. А еще сильно злее. Он не успевает правильно реагировать.

Очередная серия ударов разбивает ему лицо…

Раунд.

— Тай, не дури! — рычит на меня Терехов. — Что это сейчас было? М?! Я, конечно, горжусь тем, что мой боец может положить противника гораздо крупнее себя, но еще больше я буду гордиться, если ты не станешь убийцей. Три удара, Тай! Было три удара на грани! И он это тоже понял! Знаешь, что сейчас будет?

— Месть? — довольно улыбаюсь.

— Юля! — орет он.

Естественно, в таком гвалте она его не слышит. Он машет руками. Самсонова замечает и вместе со смазливым бежит ко мне.

— Здесь стой, — просит Юрий Германович. — Пусть он тебя видит. Тай. Включи башку! Все! Злость слил. Сделай его красиво теперь. Слышишь меня? — получаю по морде.

Мотнув головой, немного прихожу в себя.

— Слышу.

— Бой!

На меня злы. Очень-очень злы.

Мужик кидается в атаку с первых секунд, и мои попытки сделать по правилам не срабатывают. Он быстро перехватывает инициативу на ринге. Прижимает меня к холодной сетке. Металл обжигает потную спину.

Удар. Еще один. И сразу еще.

В глазах какого-то хрена резко темнеет.

Меня больше не держат.

Полная дезориентация.

Рухнув на настил, сиплю, стараясь сделать вдох и вернуть себе зрение. Я даже не понял, куда мне так прилетело. Все три в разные места.

— Раз, — начинается отсчет у меня над ухом, — два, три…, — считаю вместе с судьей, пытаясь прийти в себя. — Восемь, девять…