Глава 6

Я не стала рисковать встретиться снова с Тардашевски в общаге, или где-нибудь еще, поэтому прямо с кухни девятого этажа вызвала такси до автовокзала. Ехать домой было конечно, далеко, но к счастью в Екатеринбурге было автобусное сообщение, с нашим пгт, и я могла бы доехать без пересадок сразу же домой. Нужно было только добраться до автовокзала, и собственно это, я и собиралась сделать.

Когда приехала на вокзал судорожно купила билет на самое ближайшее время. Меня всю трясло от ожидания и страха, что Тардашевски каким-то чудом догадается что я поехала на автовокзал, и будет терроризировать меня и здесь. Это конечно было маловероятно, но в последнее время я была им настолько напугана, что даже этой возможности теперь не исключала.

Пока я наворачивала круги в зале ожидания пассажиров, мне на телефон снова стали поступать звонки от Тардашевски. Его звонки не просто вызывали дискомфорт, они уже откровенно злили. Я не стала ждать, пока он оставит меня в покое и просто добавила его номер в черный список. Надоело, что он срывает мне телефон. У меня ведь были и другие дела, например, нужно было позвонить на работу, но я даже это не могла сделать ведь телефон бесконечно разрывался.

Поэтому, когда наконец-то наступила долгожданная тишина, я была вся на нервах и готова была сорваться на любом человеке, который просто мог попасться мне под руку. К счастью, это состояние быстро сошло на нет. Этому поспособствовало сочное пирожное, которое я купила на вокзале, в кафешке, ведь времени до автобуса было вагон, и я заняла его с пользой.

Из-за того, что я сильно перенервничала, пока добиралась домой, к тому моменту когда я уже в итоге приехала туда, мое состояние можно было смело назвать пофигистичным. Даже когда увидела посеревшие от горя лица матери и отца, все равно отреагировала нормально и не впала в панику. Думаю им было нужно что-то такое. Был необходим кто-то кто способен мыслить здраво, и не думать о самых плохих исходах. Не накручивать и не нагнетать. Вот я как раз и была таким человеком сейчас.

— Как она? — первое, что сделала когда переоделась в своей любимой комнате, и спустилась вниз, где мама приготовила для меня чай с пирогом, это естественно поинтересовалась здоровьем бабушки.

Я видела, что мама на грани, и подобные вопросы сейчас не уместны, однако я не могла просто сидеть и ждать непонятно чего. Мне нужно было получить ответы на вопросы. Может хоть это бы успокоило меня. Какая-то надежда. Маленький, пусть и невесомый лучик света в маминых глазах, ведь не смотря на все плохое, моя мама была жизнерадостным человеком. Она могла бы настроить меня и папу на хороший лад. Однако, почему-то сейчас даже она не делала этого….

Это угнетало.

— Плохо, Лизонька….- мама была гораздо спокойнее чем тогда, когда мы с ней разговаривали по телефону в тот раз. — Папа вчера к ней ездил, в больницу. Говорит, она совсем не поднимается.

— Ясно….- опустила голову, погрузившись в собственные мысли. Что уж говорить, бабушку я очень любила. Она из тех людей, которые очень сильно дорожат своей семьей. По возможности балуют внуков. Любят их до безумия, и это ощущается в каждом их поступке и даже взгляде.

— А где Аленка?

Аленка это моя сестра. Думаю, в восемь часов вечера, она уже должна по-хорошему быть дома, но её почему-то нет. Неужели загуляла?

— Она у Даши ночует сегодня. Девочки как раз перед твоим уходом ушли.

— Всё понятно.

Мы с мамой еще поговорили по поводу здоровья бабушки, договорились, что завтра когда папа придет домой с подработки, мы с мамой вместе поедем к бабушке в больницу. Я очень сильно хотела её увидеть. Боялась, что что-то произойдет пока меня не будет, и мы не успеем с ней встретиться. Всякое ведь в жизни бывает. Никто ни от чего не застрахован.

Хотя думать об этом не хотелось.

Я не могла видеть маму в таком расстроенном состоянии, в котором она встретила меня, когда я приехала домой. Это было физически тяжело. Понимаю, что ситуация очень сложная, но когда еще и мама нагнетает, тут уж совсем руки опускаются от безысходности. И поэтому, чтобы не мелькать на кухне лишний раз, и самой как-то отвлечься, занять свой мозг что ли, чем-то отвлекающим, я решила пойти в свою комнату. Мне хотелось отдохнуть с дороги. Да и вообще…Надоело все как-то. Нужен был реальный отдых….

****

— Девочки, ау! Есть тут кто-нибудь?! Мне же холодно! Ну пожалуйста, Казанцева!

В душевой было холодно и страшно. Видимо, чтобы накалить обстановку в ней еще сильнее, дабы добить окончательно, одноклассницы вырубили свет. Теперь, стоять босой и голой, на кафельной плитке, было не просто прохладно и неприятно, но еще и страшновато и как-то неожиданно. Такой подвох был не в духе моих одноклассниц, но оказалось они могут быть очень жестокими.

И что же было тому виной? Я не знала. Возможно, внезапный порыв Тардашевски подтянуть меня по математике….

— Каать! Ну Кааатя, ну выпусти меня! Ну мне же страшно, Казанцева!

То что не обошлось без неё, мне было ясно как день. Этому поспособствовал тот факт, что она как-то загадочно переглядывалась с Ярыгиной, когда я входила в душевую кабинку, а еще тот факт, что она была последней, кто собственно говоря, отсюда выходил. Наверное поэтому, я заподозрила её в коварстве еще до того, как они с подружкой вышли с полотенцами в руках, из душа.

Знала же, что они такие вредные. Но раньше как-то ко мне не цеплялись.

Так с чего начали это делать сейчас? Вообще, непонятно получилось….

— Таня! Ярыгина, блин!

Я слышала, что кто-то смеется, там за дверью. Шепчется, как мне показалось обо мне.

Ну зачем они так со мной? Я ведь ничего им не сделала.

— Кааатя!

По коже уже начал бегать легкий мандраж. Чтобы окончательно не замерзнуть, включила горячую воду, и встала под горячие струйки. Зубы стучали друг об друга. Я уже не знала что предпринять. Снова подергала ручку двери, и опять безрезультатно.

Спасибо, что хоть полотенце мне оставили на крючке. Только вот толку-то от него? Оно насквозь промокло, и неприятно липло к телу, ведь тоже уже было остывшее…

— Кааатя! — брррр, брррр…..Холодрыга какая…..

От того как несправедливо со мной поступили одноклассницы, глаза уже щипало от слез. Я чувствовала как мои щеки горят, и как кожа под глазами предательски увлажняется. Я не хотела чтобы они увидели, что довели меня до такого состояния когда войдут в душевую, поэтому держалась как могла, однако истерика вызванная таким отношением подступала ко мне неумолимо….

— Вот стервы….стервы мерзкие….- уже по-тихоньку всхлипывала, вытирая глаза рукой и куском холодного полотенца. Хотелось им как-то отомстить, но я с самого детства была не приспособлена к дракам, всегда была мягкой и слабенькой, и в случае чего редко могла дать отпор. Какое счастье, что раньше этим никто и никогда не пользовался.

— Донцова? — дверь неожиданно открылась сама собой, и в холодную парилку заглянул Николас Тардашевски. Судя по его удивленному лицу, он не ожидал встретить меня здесь в таком состоянии. Заметив, что я полуголая, кутаюсь в мелкое, намокшее полотенце, которое мало что скрывало, парень явно был удивлен. Он пялился на мои ноги. А когда заметил мою полуголую грудь, у которой от холода очертились мелкие соски, я мимолетно отметила, что его кадык дернулся а сам он уставился на меня совсем странно.

— Ты чего тут….? Одна. Тебя заперли здесь, что ли?

Хотелось броситься к нему на шею и плакать, плакать, рыдать. Рассказать, что да, заперли, да еще и смеялись стоя под дверью. Я слышала.

Но я конечно же, сдержала этот порыв. Тардашевски вчера на весь класс сказал, что я «страшилище», и «кому она нужна». А я такая, ему на шею брошусь. Странно же будет.

— Не твое дело! — было стыдно перед ним, но я была так обижена за вчерашние слова, что даже не поблагодарила за спасение меня из холодного плена. Перебьется этот Тардашевски. Хотя конечно, некрасиво получается.

— Кто?! — рявкнул, провожая меня к раздевалке. Я же отметила, что этот псих пялится на меня как ненормальный. Под его взглядами, мне становится слишком не по себе. Жарко. Приятно так. Как будто он каким-то коконом меня опутывает.

— Да какая разница?! Отвернись!

Было стыдно, что мой одноклассник видит меня полуголой, но почему-то одновременно с этим нравилось, что он здесь, и я перед ним такая голая….такая ранимая….

— Да вот они голубки!

Едва успела прикрыться платьем сверху, как в раздевалку резко вошла целая толпа наших с Тардашевски одноклассников.

— Я же говорила, Николас пойдет её спасать! Признай уже, что Донцова тебе нравится! — Ярыгина напару с Казанцевой стояли в первых рядах нашего класса. На лицах дебильные оскалы и предвкушение чего-то неприятного. Гнусного.

— С чего вы взяли, что она мне нравится?

Я видела, что он покраснел. Желваки ходили ходуном. Даже эти две сплетницы, которые все это и затеяли специально, перестали по-дурацки улыбаться и отступили за мальчиков. Спрятались.

— Мне просто стало жаль эту убогую. Она же жирная, да еще и тупая. Кто-то же должен заступаться за таких, раз у вас идиотки, совести не хватает.

— Ник, ты чего? Девочки же пошутили….

Рябов, который положил глаз на Казанцеву еще в прошлом году, стоял немного бледный, но все равно прикрывал собой виновниц торжества. Было видно, что он сам напуган, но вроде старается держать марку. Зрелище то еще.

— Зато я не шучу! — Тардашевски чуть наступил в его сторону, и все сразу расступились с дороги. — Я встречаюсь с Леркой из девятого «Б». Это все знают! Нахер вы мне эту серую мышь сватаете? Совсем уже что ли?

Я стояла ни жива ни мертва. До ужаса было обидно, что стала эпицентром этого кошмара, но еще обидней почувствовала себя после слов Тардашевски. «Толстая, тупая, серая мышь….» И апогеем этого всего стало то, что из центра других ребят вышла сама Лера Фомина, та самая про которую и говорил Николас. Она встала немного рядом с ним, глядя на меня с таким превосходством и презрением, словно я какая-то заразная, или грязная.

Словно я воняю чем-то, и ей приходится морщить свой красивый, ухоженный носик в моем присутствии.

А он обнял ее за талию, и притянул к себе ближе….

После этого я и пообещала сама себе. Никогда не верить Тардашевски. Я ведь думала, что он хоть немного ко мне неравнодушен. Он же не просто так мне давал списать. Даже не постеснялся признаться вчера, что сам дал тетрадку.

А тут оказывается вот что. Жалеет меня. Я — жалкая….

****

Почему-то именно этот эпизод вспомнился мне сейчас, когда я залезла в шкаф в ванной комнате, в котором моя мама хранила полотенца и принадлежности для душа. Там были разные полотенчики, и даже нашлось то самое которое было у меня в тот неприятный день. НАдо было его выбросить, а я как дура оставила его.

Хотя теперь уже не важно.

После той сцены от меня отвернулись почти все мои подруги. Даже не знаю с чем это было связано, возможно виной тому были слова Тардашевски обо мне, либо же тот факт, что я стояла там одна, мокрая, холодная, и действительно жалкая, и никто, абсолютно никто за меня не заступился. Все только пялились, смакуя мое унижение и боль.

Но с другой стороны было в этом и что-то хорошее. Всем наконец, стало на меня плевать. Если раньше, девочки в школе шептались за моей спиной, зорко наблюдая за нашим с Николасом общением, стараясь как мне показалось выявить его симпатию в мою сторону, то теперь никто не обращал на меня никакого внимания. Как отрезало.

Я единственная кто переживал из-за этого. Даже пришла домой в слезах тогда. Да еще и замерзла в тот день как цуцик. Даже помню как папочка, увидев мой посиневший нос, сделал мне своего знаменитого какао со сливками, а бабушка вытащила из закромов очередные носки из овчинной шерсти, и я сидела на кухне, попивая свое какао, обнимаясь с мамой и бабушкой, и думала, что мне стоит уйти из этой школы в конце-то концов, в какую-то другую. Понимала, что в принципе, осталось отучиться с моими одноклассниками всего лишь один никчемный год, но из-за гордости и чрезмерного страха, я была не готова и дальше там находиться. Хорошо хоть мама и папа поддержали.

Да, желание перейти в другую школу как раз и появилось после того что произошло в тот день.

В итоге, я поехала к своей тетке в Екатеринбург всего лишь на полгода раньше чем планировалось изначально. Я бы итак итак поехала бы учиться в другую школу, ведь в наших школах, было мало мест где могли обучать десятый и одиннадцатый класс. Кстати, а где интересно учился Тардашевски?

Ну вот, опять о нем думаю. Что ж такое….

В целом, жить с тетей Верой было неплохо. Она была добродушная, и легкая на подъем женщина, которая кстати очень хорошо готовит и умеет поддержать любого человека, которому требуется пару ласковых слов и теплый взгляд. Я бы наверное, и дальше жила с ней в её квартире, на десятом этаже, включая то время пока училась в институте. Но по весне вернулся теть Верин сын, из армии, и жизнь с ними стала напоминать мне ад на земле.

Не знаю что произошло с ним на службе, но пока он был там, что-то в нем поломалось. Это был не тот весельчак и балагур Витя, которым я помнила его, когда только приехала к теть Вере в самом начале своего пути в этом городе. Нет. После того как Витька вернулся из армии, он стал сильно и довольно часто выпивать. Но даже не в этом была причина моего ухода. Если бы Витька был тихим алкоголиком, это одно. Но все дело в том, что он допивался до зеленых человечков, и был довольно буйным и глумливым. Все его побаивались. И даже сама тетя Вера, у которой был хоть и добрый в целом характер, но женщина-то она не слабая. Всегда могла за себя постоять. Сомневаюсь что кто-то другой смог бы что-то сделать моей боевой тете.

А вот Витька смог.

В общем, она и предложила мне пожить пока в общаге. Я естественно, согласилась с ее доводами, и даже переехала туда и по сей день, кстати живу там с Викой, но не проходило и дня, когда бы я не вспоминала дом своей тети, и когда бы не хотела снова вернуться в её квартиру.

Но однако вспоминая те дни, когда Витька будучи сильно пьяным, размахивал тетиной табуреткой на их маленькой кухне будучи совершенно невменяемым, и крича что-то вроде того, что он сейчас всех порешает, понимаю что назад дороги нет. У тети своих проблем выше головы. Вешать на неё еще и свои собственные проблемы это было бы уже откровенно некрасиво и неправильно.

Поэтому я и оказалась в общаге.

В этот момент раздался звонок на мой мобильный телефон. Очень вовремя кстати говоря.

— Привет, ты дома?

Звонила моя сестра.

— Привет, да. Мама рассказала что бабушка в больнице, вот я и приехала домой. А ты у Дашки, да? Что смотрите?

Дашка это подруга моей сестры Алены. Обычно, когда они с Дашей ночевали у неё дома, занимались тем, что чревоугодничали и смотрели разные фильмы, до самого утра. Обычно слезливые мелодрамы или фантастику. Иногда триллеры и еще реже детективы… Дашка кстати, прикольная девочка, всегда мне нравилась. Хорошая. И я кстати, иногда составляла им компанию, за просмотром каких-нибудь фильмов.

Не часто правда, но случалось.

— Ну, Даха хочет Гарри Поттера всего посмотреть, — слышала как на заднем фоне что-то говорила Дашина мама. — А мне он надоел уже, давно. Я бы лучше что-то романтичное посмотрела. С этим как его там, Эштоном Катчером. Ну или хоть Чарли Ханнемом. НУ знаешь, такой, из Тихоокеанского рубежа.

Честно говоря, я не помнила. Так и сообщила Алене.

— Кстати, я чего звоню, Лиз, мне только что звонил Николас, из твоей школы. Ты что, дала ему наконец, мой номер телефона, да?

Трындец. Этого только не хватало.

— Я ничего не давала, Ален. А что он тебе сказал?

Так вот почему, моя сестра звонит мне сама в кой-то веке. Обычно мы с ней редко общаемся по телефону, а тут вот сама звонит. Да еще и такая веселая.

— Про тебя спрашивал. — должно быть в голосе сестры проскользнуло недовольство. Её тембр голоса слегка изменился. — Ну спрашивал, не знаю ли я где ты пропадаешь. Не приезжала ли ты домой. НУ такие вопросы, в таком духе, Лиз….

— Ясно. И что ты ответила?

— А что я могла ответить, Лиз? Мама говорила, конечно, что ты вроде, собираешься приехать, но я же точно не знала этого. Сказала, что возможно и приедешь…

— Блин….

— Что? Ты что прячешься от него? — голос Аленки был таким заинтересованным и удивленным, что я чуть было не рассмеялась. Вот всегда она сует свой носик куда ее не просят.

— Прячусь, Ален. Он меня достает.

На какую-то минуту повисла тишина.

— Николас Тардашевски? Тот красавчик, у которого предки нефтянники, так? Ты про него сейчас говоришь? — такое ощущение, что сестра мне не поверила. Кажется она думает, что такой парень как Тардашевски, не может вести себя со мной подобным образом, а я могу от него убегать без причины. Кто я и кто он. Я ему не пара.

— Да, Ален, тот самый.

— В смысле, достает? Гнобит или что? И кстати, он сказал что вы теперь учитесь в одном университете, это правда?

— Да, Ален, правда. Сколько сразу вопросов. Ты можешь мне наконец, ответить, что ты ему вообще, сказала?

Сестрица похоже, пребывала в шоке. Вместо того чтобы отвечать на мои вопросы, она то и дело задавала мне свои собственные. И к моему удивлению, мне они тоже совершенно не нравились.

— Да что я ему сказала….сказала про бабушку, конечно. Ну и что, может быть ты и приедешь сюда… Он больше ни про что и не спрашивал, Лиз.

— Про бабушку-то зачем?!

Вот нафига ему информация такого рода? Аленка такая болтушка.

— Ну, он же спрашивал. А ты что на меня орешь? — Аленка терпеть не может когда на нее кто-либо повышает голос или проявляет неуважение к ее царственной личности. — Я тебе не справочная, ясно Лизка? Если не умеешь нормально разговаривать….

— Все все, Ален, извини.

Сестра была возмущена, но к счастью, довольно быстро успокаивалась.

— Будешь орать, я тебе в следующий раз ничего не скажу….

— Я слышу, слышу тебя сестра. Успокойся уже пожалуйста. Можешь просто рассказать, что еще говорил Тардашевски?

Собственно говоря, больше он ничего и не сказал. Мы проговорили с Аленой еще совсем немного времени и потом, когда она успокоилась вроде даже помирились. Но однако, меня смутило другое. Показалось, что моя сестра слишком заинтересована в наших отношениях с этим парнем, и её интерес носит, кажется даже личный характер. Слишком уж она о нем осведомлена.

В общем, не знаю что здесь происходило пока меня не было, но такое ощущение, что моя сестра интересовалась им тогда, когда я была на учебе в Екатеринбурге. Еще в прошлом году то есть. Это конечно вряд ли, но почему-то не покидало такое ощущение.

Я еще послонялась по дому, поужинала с мамой, и кое-как настроив себя на позитивный настрой, все же наконец, решила лечь спать.

Спала я в эту ночь беспокойно. Почему-то казалось, что рядом с моей кроватью стоит не кто иной как Тардашевски и рассматривает меня пока я сплю. Я даже отчетливо ощутила морской запах его духов, и еще теплое дыхание на виске. Невесомое, но все равно отчетливое.

И еще потом был голос. Его голос.

— Ты теперь в моих руках, Лиза. Слышь? Теперь уж точно никуда не денешься от меня.

Странный сон. Утром я проснулась совершенно разбитая и абсолютно не отдохнувшая.

Одела свои любимые джинсовые бриджи и футболку с единорогом. Даже странно, что Аленка не стырила её, пока я была на учебе. Сколько раз говорила, что заберет её, как только я уеду в свой Екатеринбург, но так и не забрала.

Хоть одна хорошая новость за сегодняшний день.

На кухне раздавались приглушенные голоса. Один принадлежал моему отцу, который сегодня был со смены, и судя по всему просто не успел лечь отдыхать, пока еще бодрствовал. Второй голос был мамин. Она вообще, не любит вставать так рано, но видимо, из-за того, что встречала папу с работы, решила встать пораньше и приготовить ему завтрак. А третий голос был мужской.

Я притаилась за углом, когда поняла что этот голос мне очень знаком.

Это что такое? У нас дома Тардашевски?!

Мои глаза расширились от удивления, когда до меня дошло, что отчетливо слышу его голос раздающийся с нашей кухни. Не успела ничего понять, как из-за угла вылетела взъерошенная Алена, с такими же расширенными от чего-то глазами, как у меня самой. На её лице написан испуг.

— Почему ты не сказала, что Николас приедет к нам домой?! — она шипела, но делала это как-то истерично. — Я даже не успела переодеться!

— Что?

— Да ну тебя….- она толкнула меня в плечо, и словно мелкий торнадо унеслась в свою комнату.

Я была сонная и растерянная. Не понимала что вообще, происходило.

Мыкалась по прихожке раздумывая, как же мне незаметно дойти до туалета, чтобы меня никто не увидел.

— А вот и Лизонька проснулась!

Прошмыгнуть незамеченной мне не удалось. У нас не очень-то большой дом, и туалет всего лишь один, если честно. Стоило только мелькнуть в углу и меня моментально рассекретили.

Все взгляды сразу же устремились в мою сторону. Прятаться дальше не имело смысла.

Тардашевски вольготно расположился за нашим кухонным уголком, и на столе рядом с ним стояла кружка с кофе и маминым пирогом с малиной.

На нем была черная рубашка с коротким рукавом, без рисунка. И темные штаны, с серебряной цепью с правой стороны. На руке тоже был браслет, кажется с рокерской тематикой. А сам он был какой-то напряженный. Его лицо было нечитаемым, но на губах блуждала странная улыбочка. Она больше напоминала оскал, чем любезную добрую мину.

— Привет, Лиза. Выспалась? — он усмехнулся и потом перевел взгляд на свою кружку с кофе.

— Привет, Тард….Николас. А что ты здесь делаешь? — от всего этого пахло гнилью за километр.

— Да я приехал к своим родителям, — лениво ответил Тардашевски, мягко улыбаясь моей маме и моему отцу. Было видно, что на нашей кухне он чувствует себя словно рыба в воде, но при этом что-то его все-таки напрягало и озадачивало. — Услышал, что у вас произошло горе с бабушкой. Зашел поддержать твою семью. Ты же не против, Лиза?

— Я….-конечно же я была против его помощи. Однако, не могла открыто высказать ему свое недовольство, потому что понимала что это будет странно выглядеть и моя мама или сестра могут заинтересоваться почему мы сс Тардашевски не ладим. Они будут задавать вопросы, а я не уверена что смогу на них ответить.

Пришлось притворяться, хоть это и было не очень интересно.

— Нет. — улыбнулась. — Спасибо, что зашел Николас. Это очень мило с твоей стороны.

Улыбка медленно сползла с его лица. Но он ничего не ответил.

— Позавтракаешь? — демонстративно подвинулся освобождая место, которого итак было предостаточно на кухне.

— Я испекла пирог. — мама сразу стала наливать мне кофе. Она отлично знает мои предпочтения… — Тебе побольше, поменьше?

Я обычно пью много кофе.

— Ну….

— Мам, я тоже буду кофе. — внезапно появилась улыбающаяся Аленка. Она была в легком сарафанчике, который никогда не носила дома. Я подняла одну бровь, но не стала ничего комментировать. Судя по маминому удивленному лицу, она тоже этому поразилась.

— О, это мне? — она плюхнулась рядом с Тардашевски, отрезая себе кусочек от маминого пирога.

Появление моей сестры как-то разрядило окружающую обстановку. Такое ощущение, что Тардашевски сильно всех смущал своим присутствием, и это наверное, неудивительно, учитывая что все мы знали кто у него родители.

Да и вообще. Неожиданно все это. ЗАшел к нам домой, как будто всегда так делает. Удивительно.

— Ален, ты извини, но здесь сядет Лиза.

Тардашевски обратился к моей сестре.

— Застолбила место за столом, да?! — Алена попыталась пошутить, но это прозвучало как-то наигранно. Или это мне только так показалось.

— Пересядь. — Тардашевски повторил свои слова, и теперь в них был слышен легкий нажим. Аленка изменилась в лице, но все же пересела. Я видела, что это её обидело и покоробило.

Я не хотела садиться рядом с Тардашевски, понимая что именно этого он и добивается. Но заметив взгляд Лизы, и понимая что если я сейчас не сяду к нему, она опять начнет говорить что я выделываюсь и капризничаю, ведь это было как раз в её стиле, что я просто не решилась перечить ему, и тупо села с ним рядом.

Мама поставила мне кружку с дымящимся кофе, от которого распостранялся замечательный аромат на всю кухню. Я попыталась расслабиться, однако это было нелегко, ведь практически сразу как я присела рядос с Тардашевски, почувствовала его ладонь сперва на моем бедре, а следующим шагом стало скольжение в выемку между ног.

Вздрогнула, поднимая глаза, сразу заметила, что Алена все отмечает и на ее лице отразилось недовольство оттого что Тардашевски вытворяет подобное прямо на нашей кухне, не стесняясь даже моих родителей и её самой кстати тоже, не стесняясь.

— Тардашевски… — прошипела, пытаясь столкнуть с себя его руку, но это и не требовалось ведь он убрал ее сам, правда перед этим дерзко ухмыльнулся.

— Как твои родители, Николас?

Не знаю заметила мама его действия или нет, но она оставалась с ним милой. Улыбалась ему, задавала вопросы о семье.

— Все хорошо. Отец часто летает за границу по делам их компании. Мама сейчас не работает. Занялась семьей. У меня же еще есть младший брат. С ним глаз да глаз. — Он снова дотронулся до моей ноги, обращая мое внимание на себя. Как будто хотел сказать что его слова касаются не только его брата, но и меня тоже. — Такой непоседа, знаете….

Мама радостно кивнула, соглашаясь.

— Ой, помню девочки еще были маленькие, когда Лиза стала убегать из дома с соседскими мальчишками. Да и Аленка тоже была непоседливая….- мама улыбалась вспоминая наше детство.

— Лиза, ты сегодня поедешь к бабушке?

Мой отец, который все это время понятливо молчал, задал мне вопрос про нашу поездку в больницу.

— Да, собиралась.

— Я посплю немного, и потом отвезу тебя к ней, хорошо?

Собственно мы так и договаривались с мамой. Поэтому Я сазу кивнула.

— Хорошо.

Мне как раз требовалось морально настроиться и подумать что я куплю бабушке в больницу. Честно говоря, оставалась надежда, что мама сама позаботится о гостинцах.

— Я могу отвезти вашу дочь. Отец дал мне свою машину. — Тардашевски подался вперед и его голос стал деловым. — Прямо сейчас можем поехать. Я никуда не тороплюсь.

Такая перспективка меня напугала до ужаса. Снова оставаться наедине с Тардашевски? Да ни за что на свете!

— Да не надо, я с папой….

— Это было бы прекрасно. — отец не дал мне договорить. — Честно сказать смена была очень тяжелая, привезли пациента с гипертоническим кризом. У алкашей похоже, обострение болезни началось. Что ни ночь, всех промываем. Достали уже….

Папа как и обычно начал рассказывать что-то о работе, привычно не замечая равнодушия остальных собеседников за столом. Он мог говорить про работу часами. Ни на минуту не останавливаясь.

— Я подвезу. — Даже Тардашевски это надоело и он перебил моего отца. — Лиза собирайся.

— Я тоже хочу! — Аленка решила воспользоваться ситуацией в свою пользу. — Можно мне с вами, Николас?

Он молчал, но было видно что он ждал не этого. Черты лица ожесточились, а взгляд стал более холодным и надменным.

Думал он недолго.

— Конечно. В моей машине всем места хватит, Алена.

— Хорошо! — Сестра соскочила с места хлопая в ладоши от радости. — Я собираться! Спасибо за завтрак, мам!