Глава 7

Снова этот пронзительный взгляд. Стоит только, хотя бы мельком взглянуть в сторону водительского кресла, в зеркало заднего вида, и я моментально натыкаюсь на задумчивый взгляд Тардашевски, направленный в мою сторону. Неужели он совсем не смотрит на дорогу когда ведет машину? Как он до сих пор не врезался ни в кого?

И ведь при всем при этом умудряется что-то отвечать моей сестре, сидящей на переднем сидении, рядом с ним. Он кстати, настаивал чтобы впереди, села именно я, но я естественно отказалась, помня о том, что он сразу же начинает распускать свои руки, практически всегда, когда оказывается рядом со мной. Мне этого не надо. В конце концов, он перестал просить меня сесть впереди, и принял тот факт, что впереди захотела поехать Алена. Сразу же после этого попал под шквал её болтовни. По идее надо было бы его пожалеть, ведь иногда сестра вообще, почти не затыкалась. Но вот именно сейчас мне не было его жаль. Сам подписался нас подвозить, вот пусть теперь и не жалуется.

И куда это он опять смотрит?

Машинально опускаю взгляд отмечая, что в этом обтягивающем свитере, грудь просматривается сильнее чем в каком-либо другом. Он не плотный. Простая, дешевая синтетика. Да и я, так сильно торопилась попасть к бабушке в больницу, что не стала искать лифчик, и одела футболку и свитер прямо на оголенную грудь. И вот он результат. Под взглядами Тардашевски, моя грудь напряглась, стала более чувствительной, и соски стали очерчиваться под легкой тканью, совершенно не оставляя мысли для фантазии, тупо показывая форму так как она собственно есть.

— Ну нет…..- гневно посмотрела в сторону парня, скрестив руки на груди. Надо же было так лажануться. И Аленка тоже хороша. Могла же хотя бы намекнуть мне, что свитер я выбрала неудачный. Тоже мне сестра, называется….

Посмотрела в её сторону и отметила, что сестрица невероятно воодушевлена, и как обычно болтает без умолку о всякой ерунде.

— …собираюсь поступить в ваш универ, в Екатеринбурге. У нас с Лизой тетя живет на Ленина. Знаешь где находится, улица Ленина? Если общага мне не понравится то наверное, можно будет у нее остановиться. Да, Лиз? Смогу позвать тебя в гости, Николас…..

Снова этот её странный взгляд. Кажется, я все же была права, Тардашевски понравился моей сестре. Иначе чем объяснить её невероятное желание постоянно с нами таскаться? Да и то что все время пытается сесть ближе к этому ловеласу….

Этого только не хватало.

— У тети Веры сейчас не поучится остановиться. — отвечаю на автомате. — Витька сильно пьет.

И лучше сестре не знать подробности его плохой привычки.

— А, да, мама же говорила. — разочарованно тянет сестра, но после этого почти сразу переключается на другое. — А ты тоже живешь в общаге, Николас?

А вот это хороший вопрос. Сама хотела спросить его об этом.

— Нет. — отвечает, а сам снова на меня смотрит. — У меня своя квартире в Екатеринбурге. Предки подарили на совершеннолетие.

И снова взгляд на меня. Не напрямую правда, через зеркало.

— Ого! Нормальные подарки! А нам с Лизкой телефон приходится выпрашивать по полгода. А тут целая квартира! — Аленка округляет глаза. Я этого не вижу, но думаю так и есть. Изучила уже её жесты за столько-то лет.

Николас хмыкает, но ничего не отвечает.

Когда наконец подъезжаем к больнице, я уже чувствую себя словно на накаленной сковородке. Мне начинает казаться, что Аленка заметила, что Тардашевски все время пялится на меня, и как будто даже раздевает своими взглядами, изучает меня, как будто мы сто лет не виделись с ним.

Я же уже много раз пожалела что не отказалась поехать с ними, и теперь чувствую себя словно не в своей тарелке.

Выхожу из машины Тардашевски словно из горящего дома выбегаю. Загазованный воздух улицы кажется мне более живительным и чистым, чем атмосфера его машины, очищенная климат-контролем, и морскими нотами автомобильного освежителя, который чувствовала всю дорогу.

— Лиз, погоди! — Аленка еле как догоняет меня уже на лестнице главного входа больницы. — И куда ты только так спешишь?

— По бабушке соскучилась. — отвечаю ей, отмечая что Тардашевски подошел ко мне непозволительно близко. Нельзя так открыто прижиматься к девушке, да еще и находясь в общественном месте. В конце концов, у меня начинают сдавать нервы. — Ты можешь так сильно не прижиматься ко мне?!

Чтобы сказать ему это, мне достаточно просто повернуть голову, и немного ее приподнять, ведь Тардашевски стоит прямо у меня за спиной.

— Почему?

Глупый вопрос.

— Это неприлично, Николас. Мы в общественном месте, если что.

— Ага. — отвечает, просовывая руки вперед, опоясывая ими мою талию и сцепляя их впереди в замок.

— Тардашевски….Ты можешь не вести себя как мудак? — уже рычу, поскольку вижу, что его никакие мои доводы не берут. Ему просто пофиг.

Бью по его рукам со всей силы, и получаю совершенно ошарашенное выражение лица моей сестры. Она даже прикрывает рот рукой, настолько сильно удивлена, тому что я делаю.

Тардашевски меня не отпускает. Вместо этого хватает мои руки своими и зацепляет впереди, прижимая к моему собственному животу. И в таком идиотском положении дотаскивает нас двоих до стойки регистрации, где нам сообщают ужасные новости о состоянии нашей бабушки.

Выясняется, что ей стало хуже. Её легкие плохо работают сами, и поэтому было решено подключить её к аппарату ИВЛ. Теперь она находится в реанимации, и к ней никого не пускают.

Кажется, если бы Тардашевски не придерживал меня под грудью, я бы точно упала прямо на месте. Такие новости повергают меня в абсолютнейший шок. Аленка держится чуть лучше меня, но она тоже сильно подавлена, и у неё тоже вот вот наступит истерика. Сестра оседает на кресло в холле, и один за другим опорожняет стаканчики водой из куллера. Я тоже пью воду, но она не лезет в меня, и уж точно совсем не успокаивает.

— Мне очень нужно к ней! Пожалуйста, пустите хоть на пару минут! — пытаемся уговорить доктора, но она говорит что это невозможно. Так просто не делается.

Я настолько сильно хочу увидеть бабушку, что готова торчать в больнице целыми днями напролет. Падаю рядом с сестрой на стоящее рядом сиденье, и просто смотрю пустым взглядом перед собой. Тардашевски моментально использует это в своих целях, плюхаясь на такой же стул, и притягивая мою голову к своему плечу.

Я бы наверное расплакалась прямо здесь и сейчас, но глядя на то как держится Аленка, с трудом удерживаю себя в руках, стараясь быть сильнее. Все-таки я старше ее, и должна подавать ей пример. Но это же блин так сложно! И с каждой минутой становится все сложнее.

Замечаю что Аленка все же всхлипывает, и плачет. Правда, пока что беззвучно, но факт остается фактом, у неё на подходе истерика.

— Она не может умереть….Она не такая старая….-шепчет сестра, хватая мою руку. — Не может и всё! Не может….

Это становится окончательной точкой, для моей собственной истерики. Утыкаюсь в собственные руки, и тоже начинаю плакать, не думая уже о последствиях. Практически сразу после этого кто-то убирает мои руки от лица. Я почему-то не сомневаюсь что Тардашевски сделает что-то подобное, и почти не удивляюсь когда он сразу после этого накрывает мои губы своими губами, нежно, но настойчиво. Прижимается своим лбом к моему лбу, совершенно не стесняясь сидящей рядом Аленки.

— Я договорюсь, чтобы вам разрешили встретиться с бабушкой. — шепчет Тардашевски, а я удивленно поднимаю на него глаза. — Постарайся успокоиться, Лиза. Выпейте кофе с сестрой. Я быстро.

И не дав мне возможности что-то ответить, быстро встает и куда-то уходит. Я продолжаю смотреть прямо перед собой, однако ощущаю что Аленка пялится на меня, и её взгляд мне не нравится.

— Ну что?! — поворачиваюсь в ее сторону и оказываюсь права. — Она смотрит с какой-то обидой, словно я забрала какую-то её вещь.

— Ничего. — отвечает не быстро, откидываясь на спинку своего стула.

— Ален…..- хочу ее разговорить, но знаю что это бесполезно.

— Отстань от меня. — вытаскивает телефон и демонстративно утыкается в экран.

— Ален, мне не нравится Тардашевски. Он меня просто преследует. Мы не вместе….- отмечаю, что она следит за каждым моим словом, хоть и пытается сделать вид, словно это ее вообще никак не касается.

— Что врешь-то? — хмыкает зло. — Если не нравится, сказала бы ему об этом прямо. А ты сама ему все позволяешь. Как шлюха….

— Следи за выражениями! — хочется её ударить. — Что на тебя нашло?!

— Пошла ты….- резко встает и куда-то уходит. Даже не говорит куда пошла.

— Ты куда?! — приходится встать и идти за ней. Последнее чем бы я хотела сейчас заниматься, это успокаивать свою разозленную сестру.

— Куда надо! Отстань от меня, говорю!

Прекрасно….Теперь появилась и еще одна проблема…..

****

Проходит не меньше получаса, когда наконец Тардашевски появляется в холле больницы, в сопровождении моей сестры и какого-то человека в хирургическом халате. Они идут в мою сторону, и я отмечаю, что к Аленке возвратился её оптимистичный настрой, хотя некая настороженность в ее взгляде все равно присутствует.

— Лиз, твою бабушку можно будет увидеть не раньше чем через пару часов. — Тардашевски подходит ближе, и снова, по-хозяйски обхватывает мою талию руками. — Это Полина Сергеевна, друг семьи. Она освободится после операции и проведет тебя и Аленку в реанимацию.

Женщина в белом халате улыбается мне тепло, и в глубине её глаз я вижу почему-то усталость. Она кажется мне очень доброй и открытой, и я ей вежливо улыбаюсь.

— Здравствуйте….

— Здравствуй, Лиза. Приходите часа через три. Или лучше четыре, чтобы наверняка. — она смотрит на свои наручные часы. — Спросите Полину Сергеевну, заведующую терапией, и вас проведут в мой кабинет.

— Хорошо. Спасибо вам.

Она улыбается нам еще раз.

— Не за что пока. Николас, передавай привет маме. Жду через четыре часа.

После этого мы идем к машине Тардашевски, и его рука уже по-хозяйски обхватившая меня еще в больнице, ни на минуту не покидает теперь своего пристанища, и все мои попытки отстраниться моментально пресекаются на корню, а хватка становится только уверенней и жестче.

Я ведь и не особо сопротивляюсь, если честно, ведь после случая в больнице, нахожусь в неком смятении, ощущаю неловкость.

Конечно же, я благодарна Тардашевски за помощь. Так сильно хочу увидеть бабушку, что практически на все сейчас согласна.

Меня садят на переднее сиденье машины. И думаю, это ожидаемо, ведь он пытался это сделать еще возле дома моих родителей, еще с того момента как я вышла из их дома.

Странно, но Аленка ведет себя как обычно. Точнее, нет, не так. Она ведет себя как обычно, с ним. Улыбается только ему, смотрит тепло на него, а вот на меня она почти не обращает внимания. Обидно это все, но видимо с этим ничего уже не поделать.

Мое состояние можно назвать странным. Сама не понимаю, что я чувствую. Настолько погружена в себя, что даже не сразу понимаю, что мы остановились возле незнакомого дома, в котором я никогда не была ранее.

У него очень красивый, модный и современный дизайн. На первом этаже вижу широкие панорамные окна на всю стену. Видно даже, что находится внутри, на первом этаже есть камин, возле которого стоят два черных кожаных дивана полукругом, и между ними находится ультрасовременный стеклянный низкий столик, и на нем кажется какие-то бумаги или журналы. Почему-то хочется зайти и посмотреть детальнее. Сразу одергиваю себя и засовываю эту мысль как можно дальше.

— Где мы? — Моя сестра тоже удивлена. — Это твой дом, Николас?

Что? Так вот почему мы ехали так недолго.

— Ага. Родители построили его не очень давно. Даже еще путем не обжились. Добро пожаловать, девочки.

— Зачем? — вот и все что я спрашиваю, когда он открывает дверь с моей стороны и берет за руку, чтобы проводить в дом. — Почему ты привез нас сюда?

Тардашевски тянет меня на себя, снова умащая свою руку на мою талию. Чувствую, я скоро начну привыкать к этому.

— Потому что я живу ближе к больнице, чем вы. — терпеливо объясняет он, дыша чуть не в ухо. — Просто попьем чай и поедем обратно, в больницу. Расслабься, уже.

— Мог ведь спросить, хочу ли я ехать к тебе домой….- ворчу под нос.

— Какой смысл спрашивать, если я итак знаю, что ты ответишь, Лиза. — хмыкает, прижимая еще сильнее. — Именно поэтому я и не спросил. Не собираюсь терять время на препирательства.

— Ты….

Моментально замолкаю, снова отмечаю взгляд Аленки на меня и Тардашевски. Опускаю голову, потому что мне почему-то стыдно.

Он хмыкает и просто ведет меня вперед.

— Мам, мы дома. — спокойно говорит, Николас как только заходим в эту обитель красоты и гармонии. Никогда не была в домах подобных этому. Только по телевизору видела аналогичный дизайн в фильмах.

Много дерева, каменная кладка на стене. Объемный настоящий камин, который я приметила еще на улице, когда мы с Тардашевски стали подъезжать к дому. Ковры. Широкие люстры, которые выглядят очень дорого и элегантно.

— Здравствуйте….- в прихожку выходит статная женщина, которую кажется, я уже где-то видела, и похоже не раз. Судя по чертам лица, которые мне хорошо знакомы, эта женщина мама Тардашевски. Жаль не припомню как ее зовут. — Меня зовут Ирина Анатольевна. Я мама Николаса….

— Я Алена! — сестра как обычно выходит вперед и бойко здоровается. — А это Лиза. Моя сестра.

— Лиза? — женщина чем-то улыбается. — Донцова Лиза?

Мы с Аленкой переглядываемся….

— Да, Донцова….

— Ох, Лиииза….- тянет она, подходя ближе, и смотрит на меня как-то странно. — Я очень рада наконец, с тобой познакомиться, дорогая! Так рада! Николас, почему ты не сказал, что привезешь к нам свою Лизу?

Свою Лизу?

— Мы с отцом уже давно хотели с тобой познакомиться, милая. Николас такой скрытный. Из него даже слова не вытянешь, если он сам не захочет ничего рассказывать. Ну ты наверное, уже сама заметила, девочка….- мама Тардашевски очень быстро говорила, и я кое-как усваивала всю информацию. — Ох, что же это я….Проходите в гостиную! Чай сейчас пить будем! Боже, если бы я знала, что он наконец, приведет тебя к нам домой….- причитала она, а я вообще не понимала что происходит. Смотрела на него с удивлением.

— Мам, хватит…. — Тардашевски был хмур. — Алена, гостиная прямо по коридору. Лиза, не слушай мою мать, она как обычно преувеличивает….

— Он просто стесняется, Лиза. — Ирина Анатольевна даже приобняла меня за плечи. — Мой сынок гораздо более ранимый чем хочет показать….

— Мам!

— Всё всё, молчу!

— Пошли. — грубовато взял за руку и потащил туда, куда уже прошла моя сестра.

Гостиная была довольно обширной. Никогда еще не приходилось видеть настолько высоких потолков. Тут горело сразу три объемных люстры. В каждой из этих люстр, было штук по шесть лампочек-светильников. Смотрелось очень круто. Даже залипла на это зрелище на какие-то несколько минут.

Рядом с одним из высоких панорамных окон стоял длинный полированный стол, и за ним сидел молодой человек, года на три младше нас с Николасом. Кажется, это был его брат.

— О, у тебя новая телка, Ник? — с ходу воскликнул тот, подмигивая моей Аленке. — А как же Лиза твоя, а? Уже забыл как убивался по ней последние три года?

Что?! О чем это он?

Мы с Аленкой снова переглянулись….

— Вообще-то….мою сестру как раз зовут Лиза….- неуверенно сказала Аленка, наблюдая за парнем как бы со стороны.

Тот казался слишком веселым. Такой же самоуверенный и циничный как брат.

— Да ладно?! — парень даже выпрямился и подался вперед. — Стой, это что она и есть?

Он выглядел озадаченным, и смотрела на нас странно. Тардашевски же наоборот, был очень зол. Очень сильно, я бы сказала, зол.

— Ты ничего не попутал, малой? — рявкнул так, что в комнате стекла задрожали. — Давно по хребтине не выхватывал, что ли? Пасть захлопни!

— Ого….- тот недоверчиво присвистнул. После этого повернул голову в мою сторону, как бы оценивая мою фигуру и внешний вид. — Лиз, а ты знала что этот идиот нажрался в говно и собрался ехать за тобой в Катьку. Чуть не разбился тогда, лошара…. Полгода назад это было.

— Ты бл*дь, не понял, что я сказал, Ричи?! — Тардашевски уже рычал. — Заткни рот! Полудурок!

— Николас! — Ирина Анатольевна застыла как вкопанная, слушая разговоры своих сыновей в гостиной. — Что за слова?! Ты почему материшься в доме, а?!.

— Мам, ты слышала, что он сказал?! — Тардашевски был очень зол. — Пусть скажет спасибо, что я ему бошку не оторвал еще. Он ведь нарывается, ты что не видишь?

— Николас!

Тардашевски просто махнул рукой, и притянув меня за талию стал подводить к столу, за которым сидел его брат, насмешливо наблюдающий за Николасом и мной. Аленка в это время стала спокойнее, даже не такой как я привыкла её видеть. Слишком молчаливая.

— А тебя я тоже знаю, — парень которого называли Ричи, перевел тему, обращаясь к Аленке. — Это же за тебя мой брат впрягся в прошлом году, так?

Аленка просто кивнула.

— Да, Ник мне помогал.

— Я знаю, да. Те бабы же, потом забрали документы из школы? Или нет? Не фигово же ты их довела…..

— Это они сами! — Аленка была возмущена, и опять стала сама собой. — Чигвинцева утопила мой телефон в унитазе! А эти её подружки…. — она не стала договаривать, и я увидела что ее губа задрожала от обиды. — Николас их наказал не просто так! Их вообще, убить мало! Ты просто не знаешь, что они сделали!

— Ален….- я впервые услышала о том, что у моей сестры были неприятности в школе. Если бы знала я бы конечно же попыталась бы ей помочь.

— Что, Ален?! Тебя не было, когда ты была мне так нужна! Не было! Если бы не Николас….! — она чуть не плакала, а я даже не знала что ей сказать.

Один Тардашевски был спокоен как удав.

— Успокойся, Ален. Они получили все, что заслуживали. — Николас чуть откинулся на спинку своего стула. — Всё же хорошо. Что ты опять плачешь?

Она ничего не ответила, но я заметила что моя сестра и правда, начала успокаиваться. Надо будет узнать подробности чуть позднее.

— Простите. Я выйду? Где тут туалет? — сестра встала из-за стола, а брат Николаса вызвался показать ей дом.

Мама Тардашевски тоже, как оказалось куда-то ушла. Я хотела спросить про то, что говорил брат Николаса, но он не позволил даже пикнуть, сразу же набрасываясь на мой рот, со своей обычной напористостью и наглостью. Я и понять ничего не смогла, когда ощутила его язык у себя во рту, а наглые руки моментально оказались под футболкой и кофтой.

Я вцепилась в его плечи двумя руками, в попытке оттолкнуть Николаса, но он сжал в своих объятиях еще сильнее, и прикусив нижнюю губу слегка, тут же вызвал мою чувствительную судорогу.

Поцелуй не продлился долго, и это видимо связано с тем, что он отлично понимал, что его мама и брат могут вернуться в любой момент. Вместо этого, он перетащил меня еще ближе к себе, укладывая мои ноги на свои, а его рука снова легла на выемку между ними, словно там ей было и место.

Я пыталась отдышаться и прийти в себя, от его напора, а Тардашевски в это время игрался с моей грудью, через одежду.

— Наказать бы тебя, Донцова, за то что ты все время от меня бегаешь. — неприязненно сказал Тардашевски сжимая сосок так сильно, что я даже вскрикнула от боли. Схватила его за руку, чтобы он убрал ее из под моей футболки, однако хватка парня была стальная. — Но на это пока нет времени. Я позже за все отыграюсь. Потом. Сейчас хочу тебе кое-что предложить.

— Тардашевски….- прошипела стараясь отсесть, но с напором парня это было просто нереально сделать.

— Сиди так. Хватит испытывать мое терпение, Лиза. Ты итак изрядно потрепала мне нервы, и мне приходится бороться каждую минуту с самим собой, чтобы не завалить тебя насильно, понимаешь?.Ты так меня достала уже, Донцова что все к этому и идет….

— Отпусти меня.

— Нет. Не отпущу. — он сжал мое бедро. Пришлось снова уставиться на него в упор. — Больше мы никогда не расстанемся. Слышишь? Я не позволю.

— С ума сошел что ли?

Он хмыкнул.

— Уже давно. Если бы не приходилось все время бегать за тобой, Донцова, моя жизнь была бы гораздо приятней и спокойнее. А так никакого покоя. Совсем. Забралась ко мне под кожу и сжимаешь мне сердце своими маленькими пальчиками….

Тут усмехнулась уже я. Сколько же ванили….

— Ладно, Лиза давай так…. — он вздохнул и стал выглядеть как-то серьезнее и деловитей. — Я найду деньги на операцию твоей бабушке. Не хотел прибегать к этому варианту до самого конца, но ты же просто не оставила мне выбора своими забегами.

— Что?! Тардашевски, это нечестно! — не верилось что он говорит такое.

— Честные методы с тобой не работают, Донцова. Ты уже мне все нервы вымотала. Я уже замахался с тобой бороться, понимаешь?

Ничего я не понимаю! И не хочу понимать. Разве это честно, шантажировать меня бабушкой? А он ведь шантажирует так? Хотя, стоп, когда шантажируют выставляют в ответ какие-то взаимные условия.

И правда…..

— Зачем ты хочешь искать деньги на бабушкину операцию? Что тебе это даст?

Поворачиваюсь к нему и смотрю с интересом. Хочу уточнить на берегу, что он там собрался делать.

Он вздыхает на мой вопрос.

— Контракт. — он водит большим пальцем по моей нижней губе, немного оттягивая ее вниз. Я не убираю его руку, ведь в данный момент ловлю каждое его слово. — Ты становишься моей собственностью до тех пор, пока не надоешь мне Лиза. Выполняешь все условия, не отказываешь когда я….

— Что?! Что, Тардашевски?! Ты совсем спятил?!

Что-то дальше не хочется его слушать.

— А что?! Ты подумала, что я просто возьму и подарю тебя лям, да? — он хмыкает. — Как ты думала это будет?

— Не так…..- я тяжело дышу и смотрю на него осоловело. Неужели и правда, думает что такое пройдет?

— А как тогда? — он раздраженно откидывается на спинку кресла и вздыхает. — Я должен просто дать тебе денег, в надежде что ты когда-то оценишь мой широкий жест, и возможно снизойдешь до поцелуя, или как?

— Нет, я….

— Не будет этого. — теперь он смотрел зло. — Либо ты соглашаешься на мои условия Донцова, и спасаешь этим свою семью, либо снова тупишь и идешь нахер. Я пытался по-другому, правда. Но и у меня уже кончается терпение, Донцова, слышь?

— ДА пошел ты! — резко соскакиваю со своего места, и быстро направляюсь в сторону входа, но меня почти сразу же ловят жесткие руки Тардашевски и усаживают обратно за стол. Он придавливает меня рукой за плечо, и наклоняется так низко, что я ощущаю его дыхание отдающее чем-то шоколадным и ледяным. Оно теплое, но одновременно свежее.

— А теперь хорошенько подумай сама, — он изучает мое лицо, то и дело останавливаясь на губах. — У твоей бабушки практически нет времени, знаешь. Еще немного и ей уже ничего не будет нужно. Она умрет. Подумай, Лиза, просто умрет из-за тебя. Из-за твой глупой гордости и недальновидности. — он немного помедлил, давая мне осознать то что он только что сказал. — А я все равно рано или поздно тебя возьму. Месяц, два, три максимум….Будешь и дальше ломаться просто изнасилую, слышишь? Но только тогда, ты потеряешь сразу всё. Свою бабушку. Свою честь. Мое хорошее отношение, которое итак уже трещит по швам, ведь ты меня разочаровываешь, малышка….

Теперь меня стало трясти мелкой дрожью. Он загнал меня в угол, этот Тардашевски. Что я должна выбрать в такой ситуации?

Похоже, я попала….