14

Вилка неутомимо стучит по тарелке.

Я сижу за столом, подпирая кулаками подбородок и смотрю, как брат жадно наминает запечённый картофель, параллельно откусывая большими кусками куриную ножку. Рядом на полу небрежно лежит сумка с вещами.

— Вкусно? — я улыбаюсь. Все никак не могу налюбоваться. Поверить тоже. И все же неспроста я вечером к еде не притронулась. Как чуяла — брату нужно оставить.

— Пиздец как, — на одном дыхании выпаливает.

Я хмурюсь и отвешиваю ему сочный подзатыльник.

— Эй! — сразу же возмущается брат с полным ртом, округляя глаза. Даже жевать перестал. — За что?

— За все хорошее и плохое, — монотонно проговариваю и возмущенно выгибаю бровь. — Вы как разговариваете, молодой человек?

Он как-то вдруг будто через силу откусывает и вздыхает. Опускает ножку, замедляя жевание.

— Лес, вот только не надо строить из себя маму, — Джер медленно подводит на меня погрустневший взгляд. — Ты моя сестра и я очень люблю тебя, но её больше нет, а тебе не идёт роль большой мамочки.

Я в шоке округляю глаза, наблюдая, как он возвращается к еде.

— Я... я и не пыталась, — быстро выпаливаю и промаргиваюсь, растерянная подобным ответом. И все же, что не говори, а где-то на глубине сердца что-то ощутимо кольнуло.

— Тебя что, одного пустили? — тут же перевожу тему.

— Ага, как же, — резво отвечает брат, сглотнув еду. — Легавый в наручниках вез, как преступника вшивого. Вышвырнул из машины, притащил за шиворот в дом и уехал. Отсюда, кстати, не так сложно сбежать, я успел прикинуть.

Он быстро дожевывает, я же не отвечаю.

— Чего молчишь?

— Зачем нам сбегать? — тихо подаю голос я. Самой не верится, что говорю это.

Брат стопорится. Прекращает есть.

Поднимает брови.

— В смысле? — спрашивает обалдело. — Разве не так мы всегда делаем?

— Ну... — я мнусь, неуверенно поглядывая на него. Останавливаю взгляд и все же решаюсь сказать: — Может, в этот раз не нужно?

Он смотрит на меня недоверчиво, из-под лоба.

— Ты чего, Лес? Ещё вчера мы были на мушке у самих ФБР, а сегодня нас просто перекупили. Где гарантия, что завтра нас не сдадут в тюрягу? — повисает пауза. — А, я понял, — бросает небрежно. — Все дело в этом твоём. Себастьяне. Или как его там?

— Что за ерунду ты говоришь? — выдыхаю я. А у самой сердце странно ёкнуло.

— Ерунду? — резко вскидывает брови. Опускает их и смотрит решительно. — Тогда давай сбежим. Сколько раз получалось. Или ты добровольно хочешь в заложниках сидеть? Все из-за этого, легавого бывшего, да? Втюхалась ты в него или что?

Я резко дёргаю со стола ладонь.

— Джер, по-моему, ты перегибаешь, — мой голос холодеет. — Идем, я лучше покажу тебе ванную, тебе освежиться не помешает, — я встаю из-за стола.

— Видишь? — игнорирует брат, оставаясь на месте. — Ты даже можешь свободно передвигаться по дому и могу поспорить, выходить за пределы.

Я стопорюсь, словно меня кто-то дёрнул обратно за локоть. Глаза помимо воли расширяются. У меня ведь даже мысли такой не возникло. Брат, видимо, это понимает без слов.

— Ты что, даже не пробовала? — он присвистывает. — Охренеть.

Я устало вздыхаю и плюхаюсь обратно на стул.

— Джер, нас не посадили в тюрьму. Не бьют, не издеваются, здесь тепло и есть свет. Разве это плохо?

— Мм. Значит, всё-таки втюхалась. Понятно всё с тобой.

— Да не влюбилась я в него! — взрываюсь я, вскакивая с места. И тут же застываю, понимая, что мы больше не одни.

Я медленно поворачиваюсь и вижу на пороге домработницу. Славная, милая, добрая женщина.

— Ох, — вырывается у меня.

Я чувствую, как медленно нагреваются мои щеки, и краем глаза замечаю, как брат встаёт со стула, поднимает сумку. Сама же так и остаюсь на месте, как истукан.

— Здравствуйте, — подаёт голос он. — А вы горничная, да? Вот, ещё один преступник к вам на шею свалился. Сестра вот, говорит, ей очень тут нравится и кормите вы вкусно. А ещё она о шефе вашем без умолку болтает, говорит, просто адски красивый, никак влюбилась в него.

Женщина мягко посмеивается. Меня же охватывает шок.

— Простите, — пищу я, отчаянно краснея как рак и пинками выталкиваю его из кухни.

Едва оказавшись за порогом, я отвешиваю ему подзатыльник.

— Ты совсем сдурел что ли? — гаркаю я громким шепотом.

А он смеётся, змеёныш. Закрывает ладонью затылок, уворачиваясь от второго. А у самого в глазах черти пляшут.

— А ты, я смотрю, слишком уж разволновалась, — он внимательно оглядывает мое лицо, по какой-то причине сужая улыбку. И сразу же продолжает: — Ладно, сестра, будь по-твоему. Остаёмся. Хата неплохая. Только учти, если он правда тронет тебя, я за себя не ручаюсь, — выпаливает брат, и прежде чем до меня доходит смысл, вырываясь возмущением, его голос доносится уже откуда-то из недр дома:

— Так где тут, ты говоришь, ванная?