58

Ночь превратилась для меня в настоящее испытание. Я будто попала в другую реальность. Первое, что я хотела сделать после того, как более менее пришла в себя, — это пойти к нему. Пойти, разреветься и закричать, выплеснуть свои чувства.

Но я не пошла. Бесшумно залезла в кровать, свернулась калачиком и тихонько плакала, а затем все же провалилась в неглубокий тревожный сон.

Утром просыпаюсь ни свет ни заря. Чувствуя себя каким-то бесполезным призраком, вылезаю из кровати и выхожу из комнаты, просто бесцельно бродя. Уже внизу я понимаю, что он ещё не уехал. И мне бы пойти назад, вернуться в комнату и закрыться изнутри, но мой внутренний мазохист толкает меня вперёд.

Входя на кухню, я получаю бодрое приветствие от домработницы и ни слова от Себастьяна. Подняв на меня безразличный взгляд, он ненадолго задерживается, а затем возвращается к своему завтраку. Ни одного намека. Ни одного малейшего о том, как он вчера нежно трахал меня. Ни одной эмоции, хотя бы отдаленно намекающей на вину или сожаление.

В этот момент во мне вскипает злость. Может из-за нее, а может назло ему, я выпрямляю грудь и с рвением подхожу к столу. Вытянув со скрипом по полу стул, я резко сажусь напротив.

— Гретта, подай мне пожалуйста кофе, — проговариваю я с выдавленной улыбкой, не отрывая от него взгляд. — И вот, блинчики с сыром, они очень вкусные.

— Да, сейчас, мисс.

Пока Гретта копошится, я упрямо смотрю на него, а он будто не замечает этого. Его жена ждёт ребенка, а он как ни в чем не бывало ест, ходит, дышит... Трахает меня. Как можно вести себя настолько невозмутимо?

Он ничего мне так и не говорит, и я тоже молчу.

Негромкий стук тарелки и горячей чашки кофе о стол сопровождается моим негромким "спасибо". Первым делом берусь за кофе.

Мы завтракаем молча. Я, уткнувшись в свою тарелку, пытаюсь заставить себя съесть хотя бы кусочек, но видимо кофе это всё, что мой организм сейчас способен принять.

С ума сойти. Мне становится настолько тоскливо, что я вдруг осознаю вообще весь апогей ситуации. Напряженная тишина словно натянутая струна, вот-вот собирается лопнуть. На глаза стали разворачиваться бесконтрольные слезы.

Нет, только не при Гретте.

Решительно встав из-за стола, я не сказав ни слова выхожу из кухни и направляюсь в сторону лестницы. На улицу все равно не получится — охрана при малейшей попытке сбежать тут же пресечет меня. Знаем, проходили. По моим венам растекается одновременно злость и какое-то вялое бессилие.

— Лесли, погоди, — раздается голос Себастьяна, когда я уже возле подножья лестницы. Я не удивляюсь, потому что слышала, как он вышел следом. Но я до последнего надеялась, что он не пойдет за мной.

Остановившись, я сжимаю в ладони край перил, делаю глубокий вдох и разворачиваюсь. Себастьян смотрит на меня просто, без проявления каких-либо ярких эмоций.

— Вчера я был у врача, она сказала, что нужно ещё пару дней, — его голос тихий и проникновенный. — После этого тебе нужно пройти курс у невролога. Я обо всем договорился, тебе просто нужно будет время от времени посещать клинику.

Я молчу. Уставившись на новый торшер слева от него, просто молчу. Себастьян тянется во внутренний карман пиджака.

— Вот, — и я вижу, как он мне протягивает что-то.

Переведя глаза, я понимаю, что это. Карта.

— Я хочу, чтобы ты купила себе что-нибудь. Всё, что хочешь. Пин код я отправлю тебе смс-кой. Я заметил, что у тебя немного своих вещей... В общем. Любой каприз за мои деньги. Лесли, с тобой все в порядке? — в конце спрашивает он, замечая мое состояние.

Я нарочно игнорирую его вопрос. Беру карту, смотрю на нее и вбираю в себя какое-то глухое, находящееся на грани обрыва чувство.

— Нет, спасибо, — придавленным, но уверенным голосом отвечаю я. Резко подняв лицо, я пригвождаю карту к его груди. Себастьян на автомате поддерживает ее, чтобы та не упала. Его глаза распахиваются в изумлении.

— Лесли... Это что ещё за фокусы?

— Ты пытаешься отделаться деньгами, — мой рот растягивается в кривой улыбке. — Я не шлюха. И мне не нужны подарки. Лучше потрать эти деньги на что-то действительно нужное, а меня оставь в покое.

Например, на своего будущего ребенка.

Пару секунд он смотрит на меня в удивлении, явно не ожидая ничего подобного. Наверняка, думал, что я снова безропотно подчинюсь и не доставлю ему проблем. Затем, полностью осознав, Себастьян угрюмо сдвигает брови и на его челюстях проступают желваки. Да, он злится. Скрипнув зубами, он рывком ставит карту обратно в карман.

— Ладно, — с какой-то мрачной угрозой низко проговаривает он, бросает на меня последний разъяренный взгляд, а затем разворачивается и идёт на выход, громко хлопнув за собой входной дверью.