25

Алёна

Оказалось что мама прилетела в Бостон вместе с Сергеем. Но не спешила встретиться со мной, чему я совсем не удивилась. У нее всегда на первом месте были собственные интересы. А вот сейчас, она мчится через весь город к нам с Матвеем, чтобы лично выразить свое возмущение тем что услышала в телефоне. Матвей нервничает, но при этом пытается сохранять спокойствие и успокоить меня. Обнимает крепко, гладит по волосам, обещает что чтобы моя мама не сказала и не сделала, мы все равно будем вместе. Даже если ему придется ездить ко мне через весь город в другую квартиру.

Надеваю кофту с высоким воротником чтобы скрыть яркие засосы на шее. Прячу ноги в широких спортивных штанах и жду её появления, как страшного суда. Готова до последней нервной клетки, до последнего вздоха отстаивать право на эту любовь. Ведь мы с ним только по документам родственники, при этом не имеем никаких общих корней. Никакого смешения крови. Это даже инцестом не назовёшь!

Мама врывается в его дом подобно урагану. Одна, без мужа. Это радует и сильно приободряет нас с Матвеем. С ней легче договориться.

— Быстро собирай свои вещи! — кричит с порога, ломая тот мост что мы с Матвеем мысленно выстраивали на пути к её пониманию.

— Мам, я никуда не поеду. — Складываю руки под грудью, с воинственным видом.

— Господи, Несквик, скажи, что мне послышалось! — умоляет дрожащим голосом, который вот-вот упадёт до истерических нот.

— Нет, мам, не послышалось. Мы любим друг друга. Мы только по документам родственники, так что…

— АЛЕНА!!! — вопит мама не желая слушать дальше. — Очнись! Для него это в порядке вещей! — говорит о Матвее так, словно его здесь нет.

Смотрю на него и вижу как серая тень поселилась на его лице. Её слова его сильно испугали. Точнее не сами слова, а то, какой будет моя реакция на них. Смотрит на меня растерянно, испуганно. За руки берет, как будто я убегаю а он хочет задержать. К губам их подносит, целует. В глаза заглядывает.

— Зайчик, не слушай её. Это все в прошлом.

Не понимаю ничего. Что происходит?

— Что в прошлом? — спрашиваю растерянно.

— А он не рассказывал? — мама вмешивается в наш разговор. — Для него трахаться с родственниками в порядке вещей! Мэт, это у тебя традиция такая? — язвит пригвоздив его взглядом.

Кажется, начинает доходить. Вспоминаю девушку с раскосыми глазами— красивую сводную сестру Матвея с новогоднего фотоснимка. Зажимаю внутри жгучую ревность. Мы с ним поговорим об этом потом. Сейчас, главное убедить маму, что у нас с ним все по другому. Что все серьёзно.

— Нет, это не традиция! — Матвей повышает голос на мою маму. Дрожит почему-то. — Это было один раз и я давно раскаялся!

— Ну вот, видишь, он раскаялся! — поддерживаю его перед мамой. — Тем более та девушка не являлась его кровной сестрой! — выпаливаю и вижу в глазах Матвея жёсткое разочарование. Понимаю, что я что-то не то говорю. Но не понимаю в чем дело, что не так?!

— Сестрой?! Да он трахался со своей мачехой за спиной у Сергея! — вопит мама потеряв остатки самообладания.

Шок. Меня словно подвергли экстремальной заморозке, и я подобно брокколи, не могу пошевелиться и что-то сказать.

— Зайчик, это была ошибка, случайность! — быстро оправдывается Матвей удерживая меня за руки. — Мне было девятнадцать, ей всего двадцать пять…

— Мама! Выйди! — кричу ей. — Жди меня в машине, я соберу вещи и приду. — Вырываю свои руки и отворачиваюсь.

— Умница. Я буду на улице. — говорит мама и уходит. Оставляет нас с ним вдвоём.

— Зайчик, послушай, — Матвей тянется чтобы меня обнять, а я шарахаюсь в сторону, как от призрака.

— Это Вероника? С которой твой отец развёлся через 3 месяца после свадьбы? — спрашиваю.

— Да. — Он искренен в этот момент. Думает что если будет откровенным, ему удастся изменить моё мнение. — Мы как-то пили вино когда я гостил у отца, и она начала приставать…

— Это ведь было не один раз, верно? — заглядываю внутрь его бездонных голубых глаз и встречаю в них великое сожаление.

— Не один. — Склонив голову как перед палачом признается.

Смахиваю слезы с щеки и зажимаю ладонью рот.

— Это она научилась тебя, всем этим фокусам в постели? Как довести до сквирта, как доставить несколько оргазмом за один раз?

— Да. — Обречённо кивает головой. — Ален, это совсем другое! Это все в прошлом, и никак не связано с тем что сейчас между нами!

— Ты— аморальный урод! — кричу ему в лицо. — А если бы я, переспала со своим отчимом? Норм? Да это вообще за гранью! Извращенец! Лучше бы ты трахал плюшевых медведей! Я тебя ненавижу! — бегу наверх, раскладываю чемодан и наспех скидываю в него вещи.

Матвей заходит следом, запирает комнату на замок и прячет ключ в кармане.

— Я тебя не отпущу.

— Тогда мама вызовет полицию и тебя арестуют!

— Да пусть хоть кого вызывает, мне все равно! Я тебя не отпущу! — его болезненный взгляд наполняется влагой. — Я не смогу без тебя. Я дышать без тебя не смогу! — подходит и опускается передо мной на колени, обнимает за ноги.

— Её, ты так же любил? — спрашиваю, не в силах сдерживать истерику и душащие слезы. — Любил ведь! Невозможно творить такую дичь, без чувств! Ты знал как это омерзительно и все равно спал с ней, значит любил! А сейчас говоришь о любви ко мне? Для тебя это норма?

— Сейчас все по другому! — срывается и орёт. Сильнее обнимает меня за ноги, утыкается лицом в низ живота.

— Нет, Кот, сейчас все так же, как тогда. Я просто очередная твоя родственница, которую ты хотел трахнуть. Возможно, даже влюбился. Но это все слишком. Для меня, слишком. Я не понимаю, и не смогу понять. Я не представляю как можно было трахать жену своего отца, зная что это ранит его. Это предательство! Ты— предатель! — Наклоняюсь и достаю из его кармана ключ от двери. — Отпусти.

Матвей встает на ноги, быстрым движением вытирает слезы с глаз, и хватает с тумбочки наручники. Скручивает меня, приковывает мою руку к своей.

— Не отпущу! — яростно кричит мне в лицо.

— Это смешно и глупо!

— Мне плевать!

Сглатываю слезы чтобы мой голос звучал спокойно.

— Кот, не делай мне еще больнее. Дай мне время. Мне нужно все обдумать.

— Нет, нет, нет, — машет головой повторяя слова как душевнобольной. Обнимает меня, нежно прижимается губами к моему виску. — Пожалуйста, не уходи. Я сделаю все что захочешь. Только не уходи. Хочешь, улетим в другую страну, прямо сейчас. Будем нежиться на пляже, где нас никто не знает. Или поедем туда где зима, будем кататься на сноуборде и греться в теплом номере, только ты и я.

— Я не умею.

— Что?

— На сноуборде не умею. И притворяться что со мной все хорошо, после того как я узнала о том что мой любимый парень спал со своей мачехой в которую был влюблен, тоже не умею. Отпусти меня. Мне нужно время.

Эти слова трогают его за душу. Он не хочет, но расстёгивает наручники, без сил садится на край кровати, простынь на которой ещё мокрая после нашего секса, и болезненным взглядом наблюдает как я собираю вещи. Он так и сидел, не шевелясь, когда я уходила.

— Несквик, не реви! — приказывает мама сидя в таксист на заднем и обнимает меня одной рукой. — Я с самого начала знала, какой он мерзкий! Но я была уверена что ты у меня умная! Что ты поехала учиться а не заниматься ерундой! Мне говорили что учёба в Гарварде настолько сложная, что у тебя не будет времени на глупости!

— Мама, хватит! — дергаю плечом скидывая ее руку. — Зачем ты вообще приехала?

— Что значит « зачем приехала»? Спасать тебя от лап этого извращенца!

— Мама, ты восемнадцать лет не лезла в мою жизнь! Почему именно сейчас? Зачем? — рыдаю навзрыд, прячу мокрое лицо в ладонях. Мне проще обвинить во всем ее, чем принять тот факт, что я влюбилась в аморального урода. Я проклинаю её за то что она приехала и я обо всем узнала. Я бы хотела никогда этого не знать и продолжать любить его без обременяющей боли и чувства стыда!

Мы ещё толком не отъехали от дома, а моя душа разрывается на части от этого расстояния. Я готова выйти из машины на ходу и броситься обратно. Ворваться в его комнату, уверена, он все так же сидит на кровати, и обнять, прижаться, прилипнуть, так, чтобы никакие силы, страхи, прошлые ошибки и законы не могли меня оторвать. Но я не могу. Просто потому что его поступок за гранью моего понимания нормальности. Мне одинаково больно осознавать что он её любил, так сильно, что готов был на все, даже на такую подлость. Больно думать о том как ему было с ней хорошо, и о том что все чем мы занимались в постели он делал с ней, учился доставлять ей удовольствие. Наверняка его руки ещё помнят её тело. Мне больно от того что он идиот, который попался в ее сети. И больно от того что я его люблю, даже сейчас. Невыносимо сильно люблю. До невозможности безумно.