36

Алена

Всю весну я провела в реабилитационном центре где меня заново учили ходить. Я бы вышла оттуда быстрее, но у меня нет стимула. Врачи радуются моим успехам, напоминают о том какое это чудо, то что я вообще имею ноги. А мне так плевать на все что вокруг. Матвей меня предал. Сбежал из больницы когда узнал о том что я останусь калекой. Я его не виню. Кому захочется иметь девушку инвалида? Я не виню его, но это больно. Я не успела выписаться из хирургического отделения, как он женился на моей подруге. Их свадьба попала во все новостные ленты. Событие года! Я удалила инстаграм и все социальные сети. Заблокировала все номера друзей и знакомых. Мне не нужна их жалость. Я убеждаю себя в том что и он, мне не нужен. У меня было очень много времени все обдумать. Слишком много, бесцельно проведённого в больничных стенах, времени. Я вспомнила как ненавидела Матвея за то что он тогда ворвался в мою комнату и рассорил меня с Леней. Помню как посылала ему проклятия, среди которых были пожелания стать инвалидом. Карма. Серьезная штука, с ней лучше не шутить. Теперь из нас двоих, он счастливо женат и заканчивает учёбу, а я только недавно научилась ходить самостоятельно. Но мне все ещё нужны костыли, чтобы передвигаться. Врачи говорят что это дело времени и сейчас невозможно определить наверняка, буду ли я хромать в дальнейшем. Говорят, что все зависит от меня и от моего желания скорее вернуться к нормальной жизни. А у меня этого желания просто нет.

Мама редко прилетает чтобы навестить. Даже в такой сложный период в моей жизни, когда, казалось бы, она должна была сидеть у моей постели и помогать, она была с Сергеем. После того как отчим спас меня, значительно потратившись и организовав саму операцию, мама его буквально боготворит.

Все это время со мной была бабушка. И папа. Они хоть и не очень ладят, но при мне стараются не выражать своего искреннего отношения друг к другу.

— Ба, я на дачу хочу, поехали? — спрашиваю облокотившись о костыль у окна в городской квартире, стены которой опостылели не меньше больничных. Подмышками уже мозоли от костылей.

— Так холодно ещё, что там делать? — поправляет очки на носу и сконцентрировано пересчитывает петли на спицах, разложив рядом на диване клубки с нитками.

— Ба, я хочу там жить. Мне не нравится город.

— Так а где там жить? Одна маленькая комната, удобства на улице. Там и помыться негде. — Переводит взгляд на меня.

Оперевшись на костыль разворачиваюсь и смотрю на папу, сидящего в кресле со вторым костылем на коленях. Он меняет на нем наконечник, стершийся об асфальт.

— Я могу достроить второй этаж, со всеми удобствами. — Улыбается мне. После операции волосы на его голове уже сильно отрасли и он собирает их в хвостик. Все никак не дойдёт до парикмахерской, потому что круглыми сутками сидит возле меня и в своём компьютере. Ему удалось найти удалённую работу по специальности.

— Я хочу чтобы там был открытый балкон. — Говорю, ощущая как нечто забытое, тёплое, живой жилкой дернулось в умершей душе. Мысли о втором этаже, где будет моя собственная комната с санузлом и балконом, разжигает желание жить.

— Ишь что удумали! — ругается бабушка. — Деньги ты где возьмёшь?

— Кредит возьму. А строить сам буду!

— Не надо кредит. — Бросаю слова и ковыляю в свою комнату. Достаю из ящика коробочку с дорогими браслетом и возвращаюсь к папе. — Этого хватит на стройматериалы.

Папа с бабушкой молча переглядываются. Они ничего не говорят, прекрасно понимая что слова излишне. Уже на следующий день папа отправился в строительный магазин, а спустя три месяца, в разгар лета, мой собственный этаж в дачном кооперативе был готов. Для моего удобства отец сделал хорошие перилла и удобные, широкие ступеньки, чтобы я могла самостоятельно подниматься наверх и спускаться.

На открытой террасе поставили стол и моё старое инвалидное кресло, в котором я иногда сижу знойными вечерами, любуюсь на звезды, или читаю очередной любовный роман о невероятной любви, которой в моей жизни никогда не будет. Я очень полюбила читать. В книгах я проживаю ту жизнь, которую не могу жить наяву. Потому что мне надоело каждый раз видеть пугливое сочувствие в глазах окружающих. Стоило мне выйти из дома в городе, пройти до ближайшего парка чтобы размять ноги, как на пути обязательно встретится масса народу. Осуждающего, смеющегося в спину, жалеющего. Молодая девушка на костылях не может вызывать радость, желание флиртовать, познакомиться и подружиться. Я смирилась с тем что дверь в общество для меня закрыта. Мне проще так, сидеть на даче, вдали от города и людей, читать книги, чтобы не думать о нем, и о том что происходит в его жизни.

— Аленка, собирайся, в город поедем!—бабушка без стука врывается ко мне на второй этаж.

— Зачем? — непонятливо смотрю на неё. В мои планы не входило никуда уезжать.

— Соседка позвонила, у нас трубу прорвало! — открывает мой шкаф и кидает на кровать мои вещи. — Одевайся живее, кому говорю! Виталя уже машину завел.

— Ба, ты езжай одна. Я здесь останусь.

— Как это? Одна? — замирает и хлопает глазами от удивления. За последнее время она привыкла нянчится со мной как с ребёнком.

— Одна. Ничего со мной не случится! Я уже давно могу все делать самостоятельно.

— Так а как же это? Аленка, а мало ли чего?! Нет уж, давай одевайся, со мной поедешь.

— Да пусть остаётся! — на второй этаж заходит папа. — Не маленькая уже.

— Виталя, вот хоть ты мне нервы не делай!

— Ты сама себе нервы делаешь. Скоро задушишь Аленку своей заботой! Она молодая девушка, здоровая и самостоятельная! Иди сама одевайся, а то я без тебя уеду, будешь свою электричку ждать.

Смотрю на папу с благодарностью. Я рада, что хоть и с опозданием, но он все же появился в моей жизни.

Провожаю их до машины, обещаю не отключать телефон и брать трубку по первому звонку. Возвращаюсь к себе, беру книгу и усаживаюсь в инвалидное кресло. Сюжет книги уносит меня далеко за пределы моей серой скучной жизни. Я благодарна автору за то что он даёт мне возможность заново испытать все те эмоции, что были в далёком Бостоне. Кручу черное кольцо на пальце, с каждой страницей все больше отдаляясь от реальности. Не заметила что на улице уже совсем стемнело. Ласковый теплый ветерок ласкает щеки и нежно треплет волосы. Накрываю ноги теплым пледом, смотрю на далёкие яркие звезды. Книга закончилась. Как и моё приключение в мир страсти и настоящей любви. Остался небольшой осадок грусти, от того что приходится расставаться с героями и возвращаться в реальность. Надеваю на голову большие наушники, включаю любимого Элвиса Пресли и закрываю глаза, вспоминаю самые счастливые три месяца в моей жизни.

Странный шум доносится со стороны улицы. Отхожу от дремоты и снимаю наушники. Подъезжаю на коляске к ограждению и смотрю вниз. Свет во дворе отключен, темно, ничего не видно. Но там определённо что-то происходит. Я слышу шаги и какую-то возню. Сердце уходит в пятки! Неужели грабители? Именно тогда, когда я осталась дома одна.

— Все, давай! — слышится приглушенный громкий шёпот из темноты и через секунду двор освещается десятками ярких лампочек, натянутыми гирляндами от забора до крыши крыльца. Внизу корзины с красными розами. Так много, целая поляна!

Боже, если бы можно было упасть с кресла, я бы упала! Матвей! Здесь! Стоит под моим балконом в белой рубашке и чёрных брюках. Улыбается.

Не понятно откуда доносится негромкая романтичная музыка.

— Светлый ангел, во мраке над моей головой. Ты реешь, как крылатый вестник неба, — читает Шекспира. Чем вводит меня в ещё больший ступор. Это одновременно и отвратительно, и очень мило.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю.

— Зайчик, давай по тексту.

Зайчик?! Он совсем страх потерял?!

— Давай, ты же знаешь эту пьесу.

Черт! Этот дьявол с голубыми глазами сведёт меня с ума!

— Ромео, как мне жаль, что ты Ромео. Отринь отца, да имя измени. — Безо всякого энтузиазма, без выражения, злобно произношу отложившиеся в памяти строчки. Не понимаю, чего он добивается?

— Как скажешь, любимая. — Улыбается.

И это все? Спектакль окончен?

— Я сменил фамилию и оказался от отца. Он больше мне никто. Ты больше не моя сестра. — Сообщает. Кричит снизу вверх чтобы я услышала.

— Камилла знает что ты здесь, занимаешься ерундой?

— Кам сейчас с Марком на отдыхе. Будущей матери необходимы положительные эмоции. Ты не поверишь, но из моего брата получился заботливый и любящий муж.

— Что? Мы сейчас об одном и том же Марке говорим? Или у тебя есть еще близнецы?

— Марк женился на Кам. Отец распознал подмену еще на свадьбе, но не стал устраивать разборок чтобы не пугать новоиспеченных родственников. Они поженились и уже ждут ребенка.

— Что за нахрен! — ору. — Где ты тогда был все это время?

— Улаживал некоторые вопросы. Мне нужно было доучиться. Сейчас я имею Гарвардский диплом школы экономики, и крупные компании разрывают меня на части, желая заполучить такого ценного сотрудника. Зайчик, мне нужно было время, чтобы встать на ноги и вернуться.

— Как и мне, — усмехаюсь со слезами на глазах.

Матвей видит коляску в которой я сижу. Только сейчас её заметил. Его взгляд заметно омрачается.

— Значит я буду носить тебя на руках, — снова улыбается. — Ален, я так соскучился. — Смотрит на меня перетаптываясь на месте от нетерпения.

— Ну тогда поднимайся, — отвечаю.

Бросается вперёд и лезет на крышу крыльца, чтобы добраться до балкона. Дурак! Там же дверь открыта. Он слишком спешит. Его ноги соскальзывают и он летит вниз, на корзины с цветами. От испуга вскакиваю с кресла и перевесившись через перилла, смотрю на него.

— Зайчик! Ты стоишь! — яростно восклицает распластавшись внизу.

— В отличии от тебя! — смеюсь. Рада что он жив. Рада что он приехал. Я так рада, что от счастья сейчас выпрыгнет сердце. Я настолько счастлива, что готова умереть здесь и сейчас, без капли страха и сожаления. Матвей поднимается на ноги и бросается к двери. Бегу с балкона в комнату, встречаю его стоя на ногах. От этой радости напрочь забыла о костылях.

Он замирает на мгновенье. Смотрит на меня, словно здоровается и спрашивает разрешение. А я смотрю на него, и не могу поверить, что он здесь! Я словно проснулась. Ожила.

Бросается ко мне и зажимает в объятьях, кружит. Обнимает так крепко, что мне не хватает воздуха. Губы в губы. Душа в душу. Мы снова вдвоём, и это сильнее всего на свете.

Ненасытный, пылкий поцелуй превращается в более страстный, с каждым мгновение все сильнее распаляя пожар в груди.

— Я скучал по тебе, — несёт меня на кровать.

Мы целуемся долго, жадно, и никак не можем насытиться. Я глотаю его слюни, как живой источник и чувствую что мои раны затягиваются. У меня ещё осталась куча вопросов, но какая разница, если он сейчас здесь?!

Матвей замечает свое кольцо на моем пальце. Берет меня за руку и подносит к своим губам. Нежно целует ладонь, трется об неё щекой, целует запястье и запускает в рот мой большой палец с кольцом. Вытаскивает обратно осторожно зажав зубами кольцо. Надевает его на свой указательный палец.

— Ты говорила, оно мне больше идёт, — сексуально улыбается, расстегивает мои штаны. — Особенно, когда оно в твоём оргазме. — Просовывает руку в трусики и нежно, едва касаясь, гладит чувствительные складки. Возбудив меня до предела, вынимает руку и снимает с меня штаны, следом нижнее белье и домашнюю рубашку. Целует колени, касается губами шрамов, сглаживает языком сохранившуюся в них боль, щекочет языком внутреннюю сторону бёдер и опускается между ног.

— Даа, — выдыхаю от наслаждения. Сжимаю воротник его белой рубашки.

Кончаю практически сразу, но ему мало. Он заставляет снова и снова извиваться на постели, изводит мое тело, окунает в райское наслаждение.

Наконец поднимается, подтягивается к моему лицу и целует в губы. Смеюсь ему в лицо.

— Что? — спрашивает заглядывая в глаза.

— Ты теперь на вкус как я.

— И как? — растягивает красивые губы в сексуальной улыбке.

Провожу пальцами по его губам. Такие мягкие, нежные, мокрые.

— Ты вкуснее, — высунув язык облизываю его губы, щеки. Впиваюсь в его шею, кусаю раздутые вены. Расстегиваю его рубашку.

Матвей закатывает глаза от удовольствия. Снимает штаны и поднимает меня. Мы сидим лицом друг к другу. Я обнимаю его за плечи и стараюсь не умереть от размера его огромного члена, распирающего изнутри.

— Больно?

— Нет, все хорошо.

С каждым движением мне все меньше больно, все больше хорошо. Мы оба вспотели. Жаркие поцелуи обжигают кожу. Голова кругом. На моей груди его руки. Нежные, горячие, любимые. С каждым толчком все ближе оргазм. Он берет меня за руку и целует запястье, стимулирует эрогенную зону языком, поторапливает отправку в космос. И я улетаю, куда-то к звёздам, на вершину незыблемого счастья и наслаждения. Его оргазм наполняет теплом живот, приносит массу удовольствия.

— Прости что так быстро, у меня давно не было девушки, — улыбается и целует моё плечо.

— Я давно избавилась от спирали…— озвучиваю свои мысли.

— Сына назовем Никитой, а если девочка, то будет Аленой. — Мои слова его ни капли не испугали.

— Почему Алёной? Это будет странно.

— Потому что это мое самое любимое имя. — Приподнимает меня чтобы вынуть член, и укладывает на кровать, ложится рядом и обнимает.

— Кот, какая у тебя теперь фамилия?

— Какая разница, главное что не Корса.

— Большая. Если ты теперь какой-нибудь Семидыров или Мишкоебов, я за тебя не выйду.

— Суворов. Пойдёт? Я взял фамилию матери. — Целует мою руку.

— Я подумаю, — тихо хихикаю.

— Поздно, Зайчик, я за нас уже все подумал. Мне предложили работу здесь, на родине. В одной из крупнейших фирм. Мы с тобой поженимся, построим дом, родим детей. — Нежно убирает налипшую прядь моих волос с щеки и целует моё лицо. — Я люблю тебя, это навсегда, и даже дольше.

— Ну ладно, я соглашусь, только если ты кое-что пообещаешь. — Очерчиваю пальчиками черты его лица, по которым я так безумно скучала.

— Все что угодно.

— Никогда больше не устраивай мне сюрпризов! — смеюсь.

— Ромео и Джульетта! Это же было романтично! — наигранно возмущается.

— Это было ужасно! — трясусь от хохота

Дверь резко открывается. В комнату заваливается переполошенная бабушка, а следом за ней и папа. Матвей интуитивно садится, прикрывая моё обнажённое тело своими плечами. Быстро хватает подушку и кладёт её на колени. Сажусь позади него, выглядываю из-за его плеча на этих двоих.

— Ба! Вы чего?!

— От, тетеха! — всплескивает руками бабушка. — На звонки надо отвечать, когда тебе звонят! — упрекает меня. — О, жених и будущий муж приехал. — Кивает Матвею.

— Здравствуйте. — Матвей кивает в ответ, сильнее прижимая подушку к паху.

— Ладно, мы будем на кухне. Спускайтесь ужинать. — Выталкивает из комнаты офигевшего папу.

— Это ещё кто? — папа совсем не хочет уходить. Он растерян и даже зол.

— Да иди ты, жених это. Говорю же, будущий муж. Иди! — толкает его бабушка. Дверь закрывает. Падаем с Матвеем обратно на кровать и смеемся.

— Вот и с тестем познакомился, — смеется самый лучший парень на свете.

— Придется идти ужинать и заново знакомиться. — Целую его. Не могу перестать. Мне так этого не хватало.

— Как думаешь, они не обидятся, если мы немного задержимся? — переворачивает меня на спину и написает сверху, упирается твёрдой головкой в мою киску.

— Не обидятся, — притягиваю его к себе за шею и жадно целую в губы.

Конец