Глава 36

— Значит, Алекс Мерль и антиквар Строганов один и тот же человек? А фамилию он взял себе «наследственную»? — расхаживал по комнате Петров, размахивая своим уже примелькавшимся блокнотом. — Ну тогда это многое объясняет. И где он пропадал тридцать лет. И почему вернулся. Не понимаю только зачем Строганов инсценировал свою смерть, ведь за неё посадили невинного человека. И почему Диана фон Виндек скупает для него все эти вещи. Но если нам удастся с ним поговорить…

Лис ободряюще похлопал Петрова по плечу:

— Тебе, Андрей, тебе. Дерзай! — Он повернулся к Принцессе: — Готова?

Она вручила ему спортивную сумку, с которой ездила на тренировку, и пошла обуваться.

Лис, конечно, мог рассказать Петрову об уже сделанных им открытиях, но не стал лишать парня возможности до всего докопаться самостоятельно.

Если Петров решил разгадать эту загадку до конца — пусть разгадывает. Лис со своей стороны, использовав технические возможности своей аппаратуры, обещал подсказать, где найти «усопшего антиквара». О том, что сначала он навестит его сам, Динар упоминать не стал, а уж тем более рассказывать зачем: пусть все лавры достанутся оперу, или будущему писателю Андрею Петрову. Или и тому и другому: пусть и дело раскроет, и книгу напишет, почему нет. В конце концов, Петров о многом догадался сам, куда о большем, чем Лис. Это действительно его дело. У Лиса были свои.

Он высадил Принцессу у спортивного зала, куда она записалась в специальную группу для беременных, проводил, поцеловал, помахал рукой, а когда та побежала вверх по лестнице в раздевалку, посмотрел на часы: времени, пока его девочка будет нагружать мышцы лёгкой нагрузкой у него было немного, но всю подготовительную работу он уже провёл — ему хватит.

Динар ждал Настю на площади Ломоносова. И уже замёрз: она опаздывала.

Переминался с ноги на ногу, рассматривая величественный бюст учёного, стоящий в центре круглого сквера, деревья, украшенные нарядными синими лампочками и вечную пробку у Ломоносовского моста.

Каким бы ни был его маршрут, Лис всеми силами избегал оказаться в этом «бутылочном горлышке» набережной Фонтанки, где вечно все друг другу сигналили и, чёрт пойми, как перестраивались: ни прямо не проехать, ни повернуть. Но сегодня был исключительный случай.

— Удивил, — цокая каблучками, пересекла площадь Настя. — Прости, опоздала, таксист никак не мог проехать.

Лис понимающе кивнул и показал:

— Нам туда. Прогуляемся? По Фонтанке.

— Как скажешь, — легко согласилась она, поворачивая налево.

Раз уж он вытащил её на эту встречу, странно, если бы не смог повести куда ему надо.

— Наверное, есть много вещей, о которых нам стоило бы поговорить, — встав у ограждения набережной, Динар украдкой глянул на часы. Если бы она не опоздала, он бы, конечно, о них вспомнил, обо всех этих вещах, приятных и не очень. Но всё, что ни делается — к лучшему. Она опоздала и времени было в обрез, поэтому Динар сразу перешёл к главному: — Но я хочу поговорить о тех, что стоит забыть.

— Динар, мне очень жаль… — начала Настя.

Он перебил:

— Вот «жаль» нужно забыть в первую очередь. Что проку сожалеть о том, что уже нельзя изменить.

— Проку, конечно, нет, — усмехнулась она. — Но, боюсь, сказать это проще, чем сделать.

— И всё же для разнообразия хотя бы попробуй. Уверен, у тебя получится.

Он разжал кулак и протянул на ладони кольцо.

— Ох, — выдохнула Настя.

— Вижу, ты его помнишь. — И когда она кивнула, улыбнулся: — А не должна бы.

— Я знаю, — виновато опустила она голову.

— Эй, — он поднял её лицо за подбородок. — Есть что-то хорошее, о чём оно тебе напоминает?

— Это важно?

— Очень. Потому что, если «нет», я брошу его на лёд, — кивнул он на замёрзшую реку с наметёнными ветром торосами перед ними. — И сначала оно затеряется в снегу, а потом уйдёт на дно, и никто никогда его больше не увидит.

— А если «да»?

— Зависит от тебя.

— Если честно, оно напоминает мне обо всём хорошем, что у нас было. Обо всём, что было «до», ведь это кольцо оттуда, из того прошлого, — вздохнула она. — Оттуда, где у нас было так много.

— Значит, возьми, — не стал её мучить Лис. — И начни всё сначала. С того момента, когда всё было хорошо. Как будто всё для тебя только начинается. И ни тоски, ни жалости. Как будто мы всё сделали правильно. И пусть хорошего теперь будет куда больше.

Он зажал кольцо в её холодной руке.

— О, Динар, — выдохнула она. Но он перебил, не дав ей ничего добавить:

— Не хочешь сходить в театр?

— В театр? — удивилась Настя.

— Да, здесь недалеко, — Лис обернулся.

— Я знаю. Новая сцена Александринки, — непонимающе смотрела она на него.

— Это да?

Лис пригласил её за собой, когда Настя пожала плечами. Помог перебраться через сугроб у обочины.

— А что там сегодня? — спросила она.

— Какая грусть, конец аллеи…

— Резо Габриадзе? — вспыхнули её глаза. Лис знал, что ей понравится. — О, тогда очень хочу. Это же…

— Тогда держи, — протянул он ей билет, поймав себя на том, что перебил Настю уже третий раз, словно не хотел слышать.

Может, и не хотел. А может, просто торопился в свою жизнь.

— Не поняла, — мотнула она головой, взяв билет.

Они остановились у прохода между домами, где в конце мощёной красным кирпичом и очищенной от снега узкой площади среди бетонных столбов под стеклянной крышей шли вверх каменные ступени и горела надпись «Новая сцена».

— Думаю, тебе есть с кем пойти и без меня, — улыбнулся Лис, делая шаг назад.

— А ты? — повернулась она в недоумении.

— А я уже сходил, со своей будущей женой. Думаю, тебе понравится, — улыбнулся он. И махнул рукой, но не Насте — на самом верху крутой лестницы стоял Снежин.

Вообще-то, они договорились, что своё кресло рядом с Настей он займёт ближе к началу спектакля, но, честно говоря, если бы Лис был на его месте, тоже стоял бы там, где сейчас стоял он.

— Вот ты… — покачала головой их фам фаталь, увидев Снежина.

Лис показал на кольцо, что она так и держала в руке.

— Как будто всё только начинается, — подмигнул он и повернул за угол дома.