Глава 43

— Просыпайся!

Лис услышал, но очнулся оттого, что в лицо плеснули водой.

Тряхнул головой, сбрасывая капли и потом только открыл глаза.

Он её узнал. Узнал и не узнал одновременно — так она изменилась. Из робкой забитой девочки, как из гадкого утёнка выросла лебедь. Ничего оригинальнее его слегка поджаренный электрошокером мозг не придумал. Но и так сойдёт. Ей сойдёт.

— Чуча, — усмехнулся он. — Сколько лет, сколько зим.

— И почему ты вечно встаёшь у меня на пути, Абакаров? — равнодушно оценила она его попытки освободиться.

А вот и инвалидное кресло, усмехнулся он, обнаружив, что сидит в коляске, стреноженный по рукам и ногам. И не столько пытался освободиться, сколько понять, как крепко привязан, и что есть у него в распоряжении из того, чем он обычно привык распоряжаться: руки, ноги, голова.

Зачем ей кресло-каталка и почему его посадили в машине на переднее сиденье, он понял немного раньше. Лис ненадолго пришёл в себя как раз в тот момент, когда японский автомобиль, созданный специально для инвалидов, жужжал приводом сиденья, что позволяло перегрузить пассажира из машины прямо в инвалидную коляску.

Она и правда подготовилась, хмыкнул Лис. И знала, с кем будет иметь дело. Иначе как бы хрупкая девчонка волокла его бездыханные девяносто килограммов туда, куда ей надо, и где его нескоро найдут. А потом снова получил удар током и вырубился.

Сейчас Лис убедился, что связан крепко. Связан по старинке: не тонкими пластиковыми хомутами, а верёвкой. Находится в помещении, что могло быть и бассейном, и котельной, и чёрт знает, чем ещё. Например, конторой какого-нибудь завода.

Про бассейн напомнила шумящая вода. Где-то за спиной, за стеной, у которой он сидел, через двери доносился звук: шумело, как на плотине. Вода лилась потоком, бурлила, пузырилась.

О котельной напомнил гул. Словно в мартеновской печи.

Но как-то нужно было определиться: плавильный цех с бассейном в принципе несовместимы, поэтому судя по холоду, Лис решил, что они на каких-то очистных сооружениях. А именно: на старом пункте управления ими. Видимо, теперь очисткой воды ведала автоматика, а этот раритетный, с щитом, крашеным масляной краской, стеклянными окошечками, как у старых автоматов с газировкой, стрелками и древними рубильниками просто остался не у дел.

— Где же ты об меня всё спотыкаешься, Таня? — усмехнулся Лис.

Как же это трудно, глядя на молодую симпатичную женщину, убедить себя, что она враг. Будь у неё вместо волос змеи, вместо милой улыбки оскал, клыки, раздвоенный язык, или в руке направленный на него пистолет, он бы поверил без труда. Но она держала в руке всего лишь его телефон, который равнодушно сунула Лису в рожу, чтобы разблокировать. Молча набила сообщение и положила на стол.

Кроме телефона, на старом, покрытом пластиком как в старых заводских столовках, столе стояли ноутбук, пустой пластиковый стаканчик, из которого его поливали водой, и какая-то пластиковая коробочка.

— Если ты думаешь, что твоё местонахождение определят по телефону, то напрасно надеешься. Познакомься, это глушилка, — кивнула она на коробочку.

— Привет, глушилка. Я Динар, — улыбнулся Лис.

— Всё шутишь, — смерила его взглядом эта знакомая и совсем не знакомая ему женщина и села перед ноутбуком.

Ей и Чуча уже не шло — больше Таня. Ей даже «женщина» не шло, так, девчонка, по-мальчишески худая, русоволосая, с той самой длинной чёлкой модной стрижкой. Нарядное платье она сняла и теперь была в джинсах и чёрной толстовке, как Лис и видел её на записи у квартиры Оленя. Только теперь он прекрасно видел её лицо. Особенно когда падающую на глаза чёлку она заправила за ухо.

Россыпь мелких веснушек по носу. Чистый открытый взгляд.

Кто бы мог подумать, какая тьма за этой кажущейся чистотой. Вот где настоящая бездна, вскормленная завистью, ненавистью, предательством, жестокостью, болезнью. Тьма, от которой, наверное, можно было избавиться, но однажды она накормила её кровью. И ненасытная тьма её поглотила. Она сама стала тьмой. Не человеком — тварью.

Её пальцы забегали по клавишам раза в два быстрее, чем печатал Лис.

Так обычно работают айтишники, отметил он. Или хакеры. Люди, что целыми днями только этим и занимаются — стучат по клавишам. И раз она работала у Снежина, не удивительно. Значит, и знает много, и умеет прилично.

— Ты должен был на ней жениться, — ответила она с постным, ничего не выражающим лицом.

Лис подумал: это присуще социопатам — эмоциональная холодность? Насколько Лис помнил, скорее наоборот, они нервные, возбудимые, агрессивные и легко теряющие контроль. Но эта — нет. Эта тем и опасна, что её не разжалобишь, не заденешь за живое, не выведешь из себя. Не признаёт социальные нормы, имеет плохие коммуникативные навыки. Ей недоступны любовь, дружба, привязанность, чувство вины и совести.

В то время, когда она была просто странненькой подругой его девушки, он бы ни за что всего этого не увидел. Но сейчас знал, что перед ним сука, что хладнокровно убила родителей просто потому, что они ей не нравились, спланировала похищение, потому что хотела денег, и убрала с дороги парня, что, возможно, был ей не безразличен, как только тот попытался ей помещать.

Наверное, Лису должно быть страшно. Как любому нормальному человеку, будь он хоть разведчиком, хоть профессионально обучен. Но страха не было.

Лис гнусно улыбнулся:

— И на ком же я должен был жениться?

— На женщине всей своей жизни, конечно. — Улыбка не тронула её хорошенькое личико, хотя она могла хотя бы усмехнуться. — Ты должен был жениться на Насте. Но всё мне испортил.

Лис лениво потянулся: примотанные к поручням от кисти до локтя руки затекли.

— Прости, что подвёл, — хмыкнул он. — Может, если бы знал, что ты была в этом заинтересована, постарался бы.

— Ты должен был жениться на Насте. Тогда мне достался бы Снежин, — не поворачивая головы, ответила она.

Лис заржал. И от любой другой бабы сейчас наверняка получил бы чем-нибудь тяжёлым по лицу, на что и рассчитывал: разозлить, вывести её из себя, прощупать насколько она на взводе. Но Чуча смерила его ледяным взглядом, оторвавшись от экрана не дольше, чем на пару секунд, и её пальцы снова забегали по клавишам: устанавливать банковскую программу, создавать для пользователя Динар Абакаров регистрацию, онлайн-доступ, верификацию и всё, что требуется для перевода денег.

— Нет, я не в том смысле, что ты не могла бы ему понравиться. А в том, что, видимо, у нас обоих не было шансов. Они там как-то сговорились без нас, — сделал Лис попытку, в этот раз превратить её из врага в союзника, найти общее болевые точки.

И снова безрезультатно.

Тварь посмотрела на Лиса как на пустое место. Вернее, она посмотрела в его блякнувший сообщением телефон, получивший пароль, куда заинтересованнее, чем на Лиса, подтверждая его догадку о том, чем она сейчас занимается.

Если верить информации Снежина и рассказу Аглаи, ей всё же были свойственны сильные эмоции: агрессия, ненависть, зависть, мстительность. Но сейчас она была слишком сосредоточена на том, что делала. И, скорее всего, становилась неуправляемой только когда не получала желаемого. Но Лис не собирался просто сидеть и ждать, когда ей понадобится.

Пусть ей будет некомфортно, пусть сбивается, отвлекается.

— Чем же я снова тебе помешал? Зачем я здесь, Тань? Со Снежиным мы давно враги. А сейчас он развёлся: бери, пока тёпленький.

— Сейчас мне плевать на Снежина. Мне просто нужны деньги. А они есть у твоей невесты.

— Ты хотела сказать у моей жены?

— Чёрт, — она всё же сбилась, глянула на него зло, выдохнула и снова застучала по клавишам. — Да, именно так я и хотела сказать. Твоя жена, которая получила деньги, когда и невестой твоей не была. — Она выразительно нажала «ввод», словно поставила точку, откинулась к спинке стула, ожидая отклик программы, и посмотрела на Лиса. — Очередная деревенская дурочка. Никто, никакая, ни о чём, которая ничем не заслужила ни любовь, ни счастье, ни деньги. Которой просто повезло. Как когда-то повезло Насте.

— Повезло? Насте? — удивился Лис.

— А ты всё ещё наивно думаешь, что она выбрала Снежина, потому что любила? Нет, это он её любил. И ты её любил. А она просто выбирала, с кем ей будет лучше. Бабы не умеют любить. Они умеют оценивать, прикидывать как им выгоднее, а на всё остальное закрывать глаза и мириться с любыми вашими недостатками.

Помнится, тогда она говорила ему то же самое. Он и забыл, что уже это слышал. Тогда её рассуждения о том, кто на что способен, кто что заслужил, а кто нет, казались Динару смешными, несуразными, ограниченными. Но сейчас он понимал, что именно из такого бреда и вырастают навязчивые идеи, оценочные системы и внутренние правила, которым следуют социопаты. По которым решают кто достоин: иметь, быть, жить, а кто — нет.

Сейчас Лис пытался вспомнить, выудить что-нибудь полезное из тех давних разговоров с ней. Ведь о чём-то они говорили ещё. Что-то обсуждали.

— Значит, в том турнире я проиграл? — усмехнулся он.

— Нет. Ты оказался не в той весовой категории. В тебе Насте нравилась неординарность. Твой французский, который она обожала. Твой напор, перед которым невозможно было устоять. Забота. Самоотверженность до жертвенности. Секс до изнеможения, — заложила она руки за голову, словно они вели непринуждённую беседу. — А Снежин богат, из хорошей полной семьи — то, о чём она всегда мечтала. Родители, дети, семья, дом полная чаша. Это всё и решило, — равнодушно пожала плечами Чуча, не сводя с него глаз.

И он вспомнил. Ну, конечно! Хорошая семья, состоятельные родители — вот что было для неё всегда во главе угла. Ждя Чучи, не для Насти. А Лис, по сути, был сиротой. Его, как и её, воспитывала бабушка. Тогда он только не знал почему.

— А твоя бабушка ещё жива? — спросил он.

Она встала. Развернула к нему телефон.

— Пароль.

— Она ведь жила на Канонерке? — вспомнил он, что однажды даже ездил с Чучей на Канонерский остров, помогал с какими-то вещами.

Он мог поклясться, что равнодушие ей изменило, щека дёрнулась, но она повторила только одно слово:

— Пароль.

— Жива? Бабуля? Моя умерла много лет назад. А твоя? Съехала?

С тех пор как над «Канарами», как называли остров местные жители, провели Западный Скоростной Диаметр — внутригородскую платную автомагистраль, жить на острове стало невозможно из-за шума. Большинство жителей съехали, но некоторые остались.

— Пароль, — как автомат повторила она.

— Какой? — усмехнулся Лис.

— Не валяй дурака, Динар.

— Тань, никто не переведёт тебе семьдесят миллионов долларов по паролю за пару минут.

— Ну, значит, будем сидеть здесь пока не переведут.

— Да легко, — пожал он плечами. — Хреново сейчас жить на Канонерке, с тех пор как построили ЗСД. Твоя старушка попала под расселение?

— Не в твоих интересах тянуть время, — всё же разозлилась она, хоть вида не подала. — Если через пару часов ты не появишься, твоя беременная жена начнёт волноваться, — била прицельно по болевым точкам. Давала надежду, позволяла поверить, что если он переведёт ей деньги, то благополучно вернётся назад: его беременная жена и испугаться не успеет.

И словно вселенная была на её стороне, на телефон в её руках прилетело сообщение. Лис точно знал, что это Принцесса. И до боли стиснув зубы, подумал: а вдруг Снежин ошибся? Вдруг преувеличил? Вдруг Лис и правда просто переведёт ей деньги и пойдёт домой?

— «Приеду — всё объясню», нормально, если так напишу? — посмотрела на него Чуча. Равнодушно, по-деловому. — Дописать: «Целую, малыш»?

Лис скрипнул зубами и кивнул. Чёрт побери, не теряй бдительность, Лис. Пусть эта тварь не склонна ни к дешёвым эффектам, ни к излишней театральности, ни к эмоциональности. Но где-то там, истекая кровью, возможно, теряет последние силы Олень, уже и не надеясь, что ему кто-нибудь поможет. А на кладбище давно лежат два человека, что дали ей жизнь и провинились лишь тем, что оказались не такими, как она хотела, не богатыми, не знаменитыми — обычными.

— Ну что, пароль? — снова повернулась она к Лису экран телефона, где горело окошко с вопросом.

— Тань, деньги не переведут. Ты же знаешь Снежина, — обречённо выдохнул Лис.

— Конечно, знаю. Как и то, что это сказочки для легковерных простачков. Я работала на его компанию не один год, Динар. И я уже зашла под паролем Снежина. Не под личным, конечно, а через «КиберГрупп». Дело за малым. — И повторила: — Пароль.

— Давай сначала про бабушку.

Да чтоб тебя! Было написано у неё на лице. Но она же помнила, насколько он упрямый.

— Моя бабушка умерла ещё до запуска ЗСД, — выдохнула Чуча. Он едва сдержался, чтобы не спросить; «Её ты тоже убила?» — Дом оказался прямо под магистралью. Так и стоит с заколоченными окнами, и никто никогда эту квартиру уже не купит.

Почти незаметно она скользнула глазами по висящей на спинке стула сумке. И почти так же молниеносно в её глазах вспыхнул испуг и тут же пропал. Но Динар заметил. Ещё до того, как она толкнула его кресло к столу, увидел, что из сумки торчат ключи и они заляпаны кровью.

— Знакомая картинка? — развернула к нему Чуча ноутбук.

Вот тварь, выдохнул Лис, когда увидел интерактивный экран, что поверили в ресторане, и где менялись их с Принцессой фотографии. Организатор даже специально устроила две разных фотосессии, чтобы выбрать из них самые лучшие кадры. Милые, нежные, забавные, трогательные.

Сердце защемило. Душа рвалась туда. К ней. В жизнь, что ещё меньше часа назад у них была. К словам, что он так редко говорил. К глазам, в которые так мало смотрел. К губам, которых не нацеловался. К их упрямой малышке, что старалась, росла, чтобы скоро с ними встретиться. Сколько же всего он ещё не успел в этой жизни. А теперь сидел здесь связанный по рукам и ногам, слушая тварь, что считала себя вправе решать, кто достоит, а кто нет, и вправе брать, что принадлежит другим.

— Ты же не хочешь, чтобы на экране вместо всего этого благолепия гости увидели другое кино? — ткнула она в окошко в углу экрана.

Лис невольно отвернулся и выругался. Сраный паук! Ну почему? Почему плохие прогнозы всегда сбываются? Ведь они знали, что чёртово видео рано или поздно вылезет. Оно и вылезло.

— Значит, ты была одним из тех ста пользователей, что его скачали? — усмехнулся Лис. — Как же ты его нашла?

— Мой парень, Вадик, которому ты сломал ногу, — не глядя нагнулась она и засунула ключи в сумку. Мельком посмотрела на пальцы, равнодушно вытерла кровь о штаны. — Получил заказ следить за одной девчонкой. Ей оказалась твоя Принцесса. Мы с ним работали порознь. Но сам он не мог пойти в женскую консультацию. Там знаешь, мужчины в одиночестве не сидят в очереди к врачу. Поэтому попросил меня. Эти снимки её УЗИ сделал я.

— Значит, Вадик? — усмехнулся он. Ну что ж, теперь он знал, как всё вышло, и даже что Оленя зовут Вадим.

— Ничего личного, Динар Абакаров, — посмотрела она на него в упор. — Я же сказала, понятия не имела, что она твоя девушка. Зато поняла, что это мой шанс. Девчонка получит деньги, я — возможность уехать и неплохо устроиться за границей. Надо просто с ней подружиться. Найти на что можно надавить. У каждого есть слабое место. Поискать, что на неё есть в сети. На каждого можно что-то найти.

— А какое у тебя слабое место? Снежин? Вадик?

Она даже не усмехнулась.

— У меня нет слабых мест, Лис. Я от них избавилась. От всех. Ну что, пусть гости смотрят видео?

— Пусть, — равнодушно пожал плечами Лис. — Как думаешь, через сколько секунд веб-проектор отрубят от сети или тупо сорвут экран? Там не HD-качество, чтобы узнать девушку, надо сильно постараться. Не думаю, что это нанесёт какой-то ущерб. А вот что будешь делать ты, если я не буду плясать под твою дудку?

— Что и собиралась, — пожала она плечами равнодушно. — Думаю, твоя невеста окажется покладистей. И за то, чтобы тебя вернули целым и невредимым, скажет не только пароль. Сама снимет деньги и отдаст всё, что у неё есть.

— И ты вернёшь меня ей целым и невредимым? — глядя на неё в упор, спросил Лис.

У неё был крошечный шанс обмануть его идеальный слух. Всего один, чтобы не сфальшивить.

И она его упустила.

— Конечно, — ответила она с опозданием в долю секунды, что ей бы не понадобились, чтобы сказать правду. Но она соврала. — А ты напрасно тянешь время.

Она чуть сдвинула камеру, чтобы показать Лису его Принцессу.

День выдался долгий, трудный. Его девочка стояла, уперев руки в спину. Она устала. Она хотела домой.

— Как думаешь, какого цвета у неё будут глаза? — спросила она как раз перед тем, как их позвали на танец. — Зелёные, карие, голубые?

— Конечно, синие, как у тебя, — поцеловал он её в нос. — Тёмно-голубые.

— А волосы? — хитро прищурилась она.

— Ты ещё спрашиваешь? — засмеялся Динар.

Больше всего на свете Лис хотел бы сейчас увезти Принцессу оттуда…

— Не знаю, как ты будешь с этим жить, — равнодушно произнесла Чуча фразу, на которой обычно сыпятся даже самые стойкие. — Но это твоё решение.

Нет, Лис не посыпался. Просто она должна была поверить, что его сломала.

— Стой! — крикнул он за мгновенье до того, как она нажала на клавишу.

Тварь остановилась. И… улыбнулась, показав зубы. Мелкие, остренькие.

— Пароль.

— Нерон, — выдохнул Лис.

— Могла бы и сама догадаться, — хмыкнула она, уверенная, что это просто его прозвище. Не подозревая подвоха, ввела буквы. Стукнула клавишей «ввод».

На экране повисли песочные часы и предупреждение дождаться завершения транзакции.

Что это была команда на запуск программы «Нерон», что создаёт зеркало сайта, и теперь всё, что будет происходить, будет происходить лишь на экране и лишь в созданной программой реальности, ей и в голову не пришло.

За время, что тянул, Лис успел отковырять от стола плоскую пластиковую щепку.

— Сейчас тебе прилетит ещё один пароль, — давая понять: она в курсе, как что устроено, довольно потянулась тварь, расправив плечи.

В момент, когда пиликнуло сообщение, Лис разломил щепку надвое и у него в руке остался острый, как осколок стекла, обломок.

— А теперь тебе позвонит сотрудник банка, чтобы убедиться, что ты действительно хочешь перевести деньги, — пояснила тварь, введя полученные цифры.

— Как трогательно с твоей стороны всё мне объяснять. Только сомневаюсь, что они работают в такое время, — показывая абсолютную неосведомлённость, глянул Лис в темноту за зарешеченными окнами под потолком, делая вид, что уверен: ничего у неё не получится.

Она никак не отреагировала. Молча гипнотизировала телефон, пока тот не взорвался трелью.

С победным видом включила его на громкую связь.

— Бонжур, сеньор Абакаров! Я ваш личный менеджер, Фабьен, — прогнусавила трубка, к большому сожалению девчонки, на французском языке.

Всё, что она почувствовала, было написано на её лице. Удивление. Осознание. Досада.

Она раздумывала, что же ей теперь делать, ведь она не поймёт ни слова. Что менеджер будет говорить на французском языке, она точно не ожидала. Но пусть бы радовалась, что не на арабском, довольно улыбался про себя Лис и гордился Снежиным, видя её замешательство.

— Бонжур, Фабьен, — ответил Лис, получив её разрешение ответить.

— Прошу прощения за поздний звонок, сеньор. В мои обязанности входит в том числе убедиться, что вы действительно собираетесь выполнить запрошенную операцию, — с подозрительно знакомым гасконским диалектом прогнусавила трубка.

— Да, всё окей, Фабьен, — сказал Лис и посмотрел на тварь, что всё же задёргалась. — Тебе переводить?

— Будь добр, — зло сверкнула она глазами.

Ну вот, не такая уже она и невозмутимая, отметил про себя Лис.

— Вы передумали быть клиентом нашего банка? — пояснил Лис следующие слова «менеджера». — Решили закрыть счёт?

Вопрос был по существу: жадная тварь решила снять с их с Принцессой счёта все до копейки.

— О нет, Фабьен, просто мне понадобилось помочь другу. — Посмотрел он на Чучу: — Я говорю, мне надо другу помочь. Камрад — это по-французски друг, — скорее пошутил, чем соврал Лис. — Мой друг, конечно, buck. — Напомнил Лис Тео, как тот однажды его назвал. Нечто среднее между «самцом оленя», «жеребцом» и «козлом». Давая понять, что всё понял, узнал Тео и он в деле. — Я говорю, что мой друг, конечно, козёл, но ему действительно нужны эти деньги.

В трубке вежливо, чтобы не обидеть клиента, но громко улыбнулись и уточнили:

— Дизолѝ, шэвр? — Что означало «Извините, вы сказали: самец козы?»

— Скорее, северный олень, — уточнил Лис. — На французском это звучит одним словом, — пояснил он нервно постукивающей пальцами по столу твари.

— Олень? — переспросила трубка.

— Уи, Фабьен!

Потом всё так же переговариваясь, словно ни о чём, Лис произнёс «Канары», что по-французски звучит «Кэнарѝ», «квартира», «бабушка», «старый адрес». Он благодарил небеса, что французский такой сложный на слух язык, что бесполезно и пытаться понять, о чём они на самом деле говорят, а что синхронный перевод Лиса совсем не соответствовал тому, о чём идёт разговор — тем более.

— Её друг Олень где-то на старой бабкиной квартире на Канарах? Искать там? — наконец всё правильно понял «менеджер». — А ты где-то на работающих очистных сооружениях? Там вода, насосы и гул?

— Уи, Фабьер, — с облегчением выдохнул Лис. — До чего тупые сотрудники в этом банке. Скажу ему, что, конечно, понимаю, работа у него такая, а это стандартная процедура — задавать мне глупые вопросы, но он мне надоел. И вообще, каким образом они собираются по телефону понять, что я вменяем? — возмущался Лис. — Зачем спрашивать является ли моё решение добровольным?

— Им плевать на твою вменяемость, — ответила тварь, что явно была в курсе процедуры. — Им главное —получить твоё согласие и прикрыть задницу. Если потом ты подашь на банк в суд, у них будет запись.

— Ах вот в чём дело! — понимающе кивнул Лис и ответил: — Уи, Фабьен. Я ничего не принимал. Это моё добровольное решение, принятое в здравом уме и твёрдой памяти. В твёрдой памяти и здравом уме, — повторил он для Чучи. Прикрывшись столом, когда главное, что хотел передать, он уже сказал, Лис усиленно царапал верёвку.

С таким же успехом он мог чайной ложкой рыть тоннель под океаном.

— Хорошо. Я подтверждаю транзакцию, — прогундосила трубка. — У вас есть какие-нибудь пожелания, сеньор? Мы можем акцептировать деньги на счету получателя на срок до трёх суток. Вы можете ответить только «да» или «нет». Да — и мы задержим деньги, если вы вдруг передумаете. Нет — перевод уйдёт немедленно, — видимо, повторил он обязательное в таких случаях предложение. И девчонка безошибочно уловила «да» и «нет».

— Нон, — жёстко качнула она головой.

— Нун, Фабьен, — усиленно уходя в прононс, ответил Лис.

— Как скажете, сеньор. Могу я пожелать вам хорошего дня?

— Почему бы и нет, — легкомысленно согласился Лис.

— Тогда хорошего дня, сэр, — сказала трубка и он услышал «Держись!».

— И вам, Фабьен, — попрощался Лис, и в тот момент, когда собеседник отключился, почувствовал, что осиротел.

Он остался один. Снова один. Один на один с этой тварью.

Которая довольно улыбнулась, когда её ноутбук сказал «бульк» — деньги упали на счёт.

— Ну вот и всё, Динар Абакаров.

Она закрыла ноут. Бросила в сумку. Туда же швырнула его телефон, видимо, чтобы выкинуть его где-нибудь по дороге. Туда же сунула «глушилку», с которой познакомила его в самом начале их разговора. Надела пальто. Посмотрела на часы.

— Куда-то торопишься? — спросил Лис.

— В аэропорт, — повесила она на плечо сумку. — Я, в отличие от тебя, уже сегодня буду в любом месте, где захочу.

— А я? — уточнил Лис.

— А ты, — она обошла кресло, на котором сидел Лис. Упёрлась в ручки. И толкнув подножкой дверь, вывезла наружу. Звук воды оглушил, но он услышал, как она усмехнулась: — Аревуар, сеньор!

Большие колёса кресла-коляски мягко заскрипели, маленькие загрохотали по мосткам из рифлёного железа. Они ехали по узкому мосту, с двух сторон от которого, в огромных бетонных ёмкостях бурлила, булькала, текла вода.

Во всех, сколько видел глаз, кроме одной, ближайшей к тому месту, откуда они вышли.

Перед всеми мостки были огорожены перилами, а у этой пустой ёмкости срезаны.

И что она собирается сбросить Лиса именно туда, не приходилось сомневаться.

Ну нет, тварь, так просто ты от меня не избавишься, резко подсунул он связанные ноги под колёса. Кресло запнулось, накренилось, стало заваливаться набок и потянуло с собой женщину.

Сумка с её плеча слетела и, зацепившись о железный пенёк спиленного ограждения, повисла вниз головой. Первым из неё выскользнул телефон Лиса. Ни как летел, ни куда он упал под мостками, Лис не видел. Молча, сосредоточенно он боролся с тварью за свою жизнь.

Перед ними сухими бетонными стенами темнел резервуар, лететь до дня которого было метров пять. Тварь пыталась вырвать руку из пальцев Лиса, вытащить ногу из-под коляски и дотянуться до сумки. Но её усилия закончились тем, что следующей из сумки выпала серая коробочка. Глушилка разбилась о бетонный край и разлетелась на куски. Тварь расстроилась. И Лис, конечно, был тяжелее, сильнее и лучше натренирован, но он был привязан к креслу. А сучка вывернулась, ударила его ногой по лицу.

Ну что ж, ты первая начала, выдохнул Лис (преодолеть генетически встроенный блок и ударить женщину оказалось труднее, чем он думал), но тут уже кто кого: и он воткнул ей в руку острый край пластика. Потянул, раздирая ладонь, а может, это было запястье.

Тварь взвыла от боли. Кресло опасно накренилось, зависнув на краю. И тогда она снова ударила. Но в этот раз по колесу.

Сорвавшись с узких мостков, кресло полетело вниз.

При всех его истинктах и нечеловеческом желании жить Лис не смог бы ни выставить руки, ни сгруппироваться. Он не успел даже ни о чём подумать, сосредоточившись на том, чтобы не приземлиться головой вниз.

Но и это было не в его власти.