Эпилог

Он видел её лицо разным.

Видел заплаканным, когда его только привезли.

Седой суровый врач ничего не обещал. Голова проломлена. Внутреннее кровотечение. Гематому в височной доле они, конечно, удалили. Но чем это обернётся, и какие будут последствия. Сломана рука и тазовые кости. Врач покачал головой: ждём.

Видел испуганным. В тот день Динар открыл глаза.

— М-м-м… Мы знакомы? Такая красивая девушка и у моей постели…

Она замерла, не зная, что ответить.

— Ну-ну, шутим? — усмехнулся врач. — Хороший знак.

— Шучу, шучу. Привет, малыш. Мы, кажется, женаты? — улыбнулся Лис.

— Дурак, — треснула она его по загипсованной руке, а когда он скривился от боли, расплакалась.

Видел злорадным, когда по телевизору показали следователя по фамилии Стриж, и он рассказывал о задержании владельца аукционного дома «Артос» и его жены.

Приходил довольный Петров. Тогда Принцесса улыбалась. Он грыз заусенцы. Рассказывал о встрече со Строгановым. Алекс уехал обратно во Францию. А Петров заключил контракт на его историю про клад с крупным издательством.

— Если не напишу, — сказал он шёпотом Лису, — продам западным журналюгам. Алекс мне разрешил делать всё, что угодно. Кстати, — нагнулся он к Лису ещё ниже, — Диана фон Виндек передавала тебе привет. Она улетела со Строгановым, но оставила телефончик.

— Спасибо, — хмыкнул Лис и когда он ушёл, порвал и отправил в мусор визитку.

Приходил и Снежин. Тогда лицо у Принцессы было справедливо злым.

— Ты её всё-таки уделал, Дин, — сказал Снежин. — Она потеряла по дороге столько крови, что ни до какого аэропорта не доехала, отключилась, не справилась с управлением, вылетела на встречку. Чудом осталась жива. И уже в больнице поняла, что никаких денег у неё нет — её надули, — и не будет. Дурдом — вот её место жительства до конца жизни. Олень хоть и дал против неё показания, но по мнению врачей, она совершенно невменяемая.

— Надеюсь, она сгниёт в той психушке, — сказала Принцесса. — Или её там залечат до смерти.

— Кстати, это тебе от Оленя, — показал Снежин на букет. — Ты ему всё же жизнь спас.

— Ну, спасибо, хоть не носки с сердечками, — усмехнулся Лис, глянув на цветы. И спросил, когда Принцесса вышла. — Ты сам-то как, Кир?

Снежин мотнул головой.

— Пока один.

— А Настя? — не понял Динар.

— Столько между нами накопилось всего, Дин. Ложь, предательство, обиды, непонимание. Столько горя и боли, — скривился Снежин, — что, знаешь, врозь нам уже лучше, чем вместе. Нет смысла держаться за то, чего больше нет. Она счастливее без меня.

— А ты?

— А я? — он усмехнулся. — Мне кажется, и я больше нашёл, чем потерял.

— Мне кажется, вам так друг друга не хватало, — прижалась щекой к его руке Принцесса, когда Снежин ушёл, — что, если снова придётся выбирать, он скорее откажется от неё, чем от тебя.

Она прикусила губу и тогда лицо у неё было чертовски довольным. Сейчас, когда Настя между ними не стояла, чего греха таить, им было здорово с Кириллом. Легко и по-настоящему.

А ещё её лицо было лукавым. Пока Лис лежал в больнице, она сбрила наголо его рыжую бороду, а на голове, наоборот, заставила отрастить шевелюру. Лис страдал: таким он с этими рыжими вихрами выглядел идиотом, но терпел. Ради неё он готов был на что угодно. Хорошо, что и она ради него тоже: перед тем, как его выписали, Принцесса всё же разрешила ему вернуть как было и подарила новую шапку.

И она была чертовски серьёзной, когда заново учила Лиса ходить. Он, конечно, и сам не давал себе спуску: до седьмого пота, до изнеможения нагружая мышцы и возвращая себе не желающие слушаться ноги. Но она была рядом, и он знал: сможет что угодно — ради неё.

Когда они с Аглаей продали первую картину и заработали свой первый миллион — её лицо было взволнованным и гордым.

Но такого лица, как сейчас, Лис не видел у неё никогда.

Принцесса держала на руках их новорождённую малышку и плакала от счастья.

Лис и сам прослезился. Взял на руки дочь.

— Ну, здравствуй, Лисёнок, — улыбнулся он.

Положив на сгиб локтя, Лис расправил на лбу дочери рыжие волосёнки.

В ответ на него удивлённо смотрели синие глаза.