Глава 9

Анна

С того дня, когда я узнала, кто виноват в смерти моего ребёнка, прошла неделя. Не принимать никаких лекарств и изображать из себя неадекватного человека не так легко, как может показаться.

Медсёстры следят за тем, чтобы я не пропускала ни один приём таблеток, и мне не каждый раз удаётся избежать этого. Приходится пользоваться туалетом, выворачивать желудок на изнанку и надеяться, что эти разноцветные шарики не успевают выполнять своё предназначение.

На терапии с Ксенией, которую я стала ненавидеть всей душой, с трудом сдерживаюсь, чтобы не закидать её вопросами. Я смутно помню предыдущие сеансы, что говорила, как себя вела, но, судя по её реакции, сейчас делаю всё правильно.

Миша оказался очень хорошим парнем, и только благодаря ему я сейчас в состоянии здраво мыслить. Недели, может, и мало, но я ему начинаю доверять, всё равно больше некому. За это время, что не принимаю таблетки, в моей памяти осталась каждая минута.

Не скажу, что стало легче, наоборот – мне плохо. Потому что события того злосчастного дня снова и снова крутятся в голове. Руки в кровь, толпа людей, скорая помощь и сочувствующий взгляд женщины в белом халате. Сердце в клочья, душа выжжена – вот что я могу о себе сказать.

– Анна, – писклявый голос медсестры вырывает меня из мыслей. – Тебя ждёт Ксения Андреевна, – улыбается она, но я знаю, что ее улыбка фальшивая.

Им всем нужны только деньги, а на нас им плевать.

Кивнув, спускаюсь с подоконника и, спрятав руки в карманы рубашки от бледно-серой пижамы, иду следом за ней. Пропуск приёма лекарств не избавил от страха находиться в многолюдном месте, что огорчило меня. Я надеялась, что это такой побочный эффект, и таким способом из меня делают душевнобольного человека. Но, вспомнив первый приступ тогда, когда мы с братом приехали в Москву, поняла, что приступы паники не связанны с аварией и потерей ребёнка.

– Заходи, – открыв дверь, медсестра приглашает меня в кабинет Ксении.

Сделав испуганные глаза и закусив губу, я переступаю порог и по сценарию забираюсь на широкое кресло с ногами.

– Здравствуй, Анна, – здоровается со мной психотерапевт и мило улыбается.

Только её улыбка не имеет на меня уже того эффекта как раньше, теперь я знаю, что за ней скрывается.

– Как ты сегодня себя чувствуешь? – спрашивает и опускает глаза к своему блокноту.

– Не знаю, – пожимаю плечами, устремив взгляд к окну.

За эту неделю я поняла, что много вещей раньше не замечала. Например, часы на стене в кабинете психотерапевта, что достаточно шумные, или колыбель Ньютона на столе, что непрерывно стукаются. Раньше я могла сфокусироваться только на одном звуке, что подтверждает неспособность мозга работать на всю силу.

– Сегодняшний день отличается от вчерашнего?

– Нет, – сухо отвечаю и перевожу взгляд на настенные часы.

До окончания сеанса осталось один, два, три… Если считать секунды в уме, то со стороны кажется, что я не сконцентрирована. Этому меня научил Миша, и это работает. Ксении иногда приходится повторять вопрос, что говорит о моей невнимательности и выпадения из реальности.

Дальше следуют те же вопросы, что она задаёт каждый день, и на которые я отвечаю уже автоматически. С одним только исключением.

– Как насчёт твоей вины? Ты попыталась снизить процент? – как по списку последовал следующий вопрос.

– Сто, – отвечаю я.

Нет, я больше так не считаю. Моя вина только в том, что не уехала в тот день, когда Артур приезжал. Даже в том, что дала волю чувствам и отдалась Филиппу, я себя не виню. Если бы этого не сделала, я бы не забеременела.

Он и его отец убили моего ребёнка и хотят избавиться от меня, но то глубокое чувство, когда ты носишь под сердцем частичку себя, неповторимо. И несмотря на боль от потери, на пустоту в душе и разбитое сердце, я не хочу забыть его. Хочу помнить всегда тот период жизни, когда была по-настоящему счастлива.

– У тебя бывают мысли избавиться от вины?

А вот и исключение. Каждый раз, когда она задаёт этот вопрос, в память всплывают слова отца Филиппа: «…Если она с собой что-нибудь сделает и избавит всех от проблем…».

Не дождётесь! Я выберусь отсюда. Пусть пройдут года, но я выйду, и одним выстрелом в грудь никто не обойдётся. Это слишком мягко для таких мразей как они.

– Д-да, – неуверенно отвечаю я.

– И каким образом ты хочешь снять с себя вину? – продолжает она, наверняка чувствуя, что близка к цели.

– Умереть, – почти шёпотом говорю и поворачиваюсь к ней. – Если я умру, не буду ничего чувствовать. Правде ведь?

– В каком-то смысле да, – опустив глаза, произносит она фразу, которую я ждала. – Но, возможно, это не решение…

– Почему? – перебиваю, чем привлекаю её внимание.

Несколько секунд непрерывных гляделок, в которых я впервые увидела в её глазах неуверенность.

– Пожалуй, оставлю тебя размышлять над этим вопросом, – отвечает она, нервно вертя карандаш в руках. – А в следующий раз мы с этого начнём наш сеанс, – красиво слилась и встала со своего кресла.

Она бросает блокнот на стол и неровным шагом идёт к двери.

– Можете проводить, – говорит медсестре, которая, зная расписание, приходит за мной в назначенное время.

Следом за медсестрой я иду к своей комнате, опустив голову, чтобы лишний раз не встретиться взглядом с другими пациентами или медперсоналом.

Сегодня меня в комнате ждал сюрприз, и, шагнув через открытую дверь, я на мгновение подумала, что им всё-таки удалось меня чем-то накачать.

– Анна, – брат встаёт с кровать, подходит ко мне и обнимает.

И, только оказавшись в его объятиях, я поняла, что он и вправду тут, и это не галлюцинации.

– Артур, – отлипаю от него и смотрю прямо в шоколадные глаза. – Ты должен забрать меня отсюда.

– Что? – его взгляд пробегается по моему лицу. – Зачем?

– Они… Они нас травят, – говорю я и отхожу на шаг. – Глеб? – замечаю парня моего брата.

– Здравствуй, Анна, – здоровается он и улыбается по-доброму.

– Привет, – бросаю и возвращаю внимание к брату.

– Анна, мне твой врач не говорил, что я могу забрать тебя домой, – говорит Артур.

– Конечно, – фыркаю я. – Тебе никто этого не скажет, потому что им это не надо, – перехожу на шёпот, и брат только ещё больше прищуривается. – Им нужно, чтобы я вообще не вылечилась.

– Анна, – устало вздыхает он.

– Подожди, – прикладываю палец к его губам. – Артур, я не больна. Я здорова, понимаешь? – шепчу ему, улыбаясь.

Он ведь должен обрадоваться, но вместо ответной улыбки он смотрит на Глеба испуганными глазами.

– Нет, нет, – кладу ладонь на лицо и поворачиваю его голову к себе. – Это правда, я больше не пью таблетки и, наконец-то, могу ясно мыслить.

– Боже, Анна, – схватив меня за руки, брат опускает голову, пару секунд молчит и вновь поднимает взгляд на меня. – Я так надеялся, что ты пришла в себя, столько времени прошло, а ты стоишь на месте…

– Ты мне не веришь, – вырываю руки из его хватки и отхожу на несколько шагов. – Вы мне не верите, – обречённо говорю, чувствуя, как к горлу поднимается ком обиды.

– Я верю, – делает шаг в мою сторону Артур.

– Нет, не подходи, – поднимаю руки, тем самым останавливая его. – Что? Что они вам сказали? – стараюсь говорить спокойно, пока внутрь бушует огонь.

– Ничего, – поспешно отвечает брат, пока Глеб молчит и изучает меня.

– Ты врёшь, – отчаянно мотаю головой. – Почему? Почему ты веришь чужим людям, но не мне? – на глаза наворачиваются слёзы.

Он был моим спасением, моей надеждой, которая рассыпается на глазах.

– Я тебе верю, но ты пойми, врачи пытаются тебе помочь…

– Мне не нужна их помощь!.. – повышаю голос и тут же замолкаю.

Нельзя привлекать внимание, нельзя чтобы кто-то пришёл и вколол мне успокоительные, иначе это продлится ещё бог знает сколько.

– Мне нужна твоя помощь, мне нужно чтобы ты мне поверил, – вновь перехожу на шёпот. – Я знаю, я слышала… – я решаю не говорить ему о разговоре Ксении с отцом Филиппа, он посчитает меня совсем сумасшедшей. – Это место не то, чем кажется, им важны только деньги, которые вы платите, они нас не лечат. Чем дольше мы тут находимся, тем толще становятся их карманы, – вываливаю на одном дыхание.

– Как? Откуда ты можешь знать это? – недоумевает Артур.

– Постой, – Глеб отрывается от противоположенной стены и подходит к нам. – Это вполне может быть правдой, – говорит, продолжая смотреть на меня. – В приватных заведениях, вроде этого, такое возможно. К тому же, – он поворачивается к моему брату. – Посмотри на неё, – кивает в сторону меня. – Внимательно посмотри, она ведь другая, настоящая, в ней есть жизнь, глаза больше не пустые, – он говорит обо мне, словно меня тут нет.

Артур смотрел на меня пару минут, после чего выдохнул и заключил меня в объятия.

– Прости, – шепчет он. – Прости, я просто… Прости, – продолжает повторять, пока я пускаю сопли на его рубашку.

– Так, хватит нюни разводить, – серьёзным тоном обращается Глеб к нам. – Надо найти врача и свалить уже из этого места, мне тут не по себе.

– Да, ты прав, – соглашается с ним брат. – Сопли потом, – улыбается мне, и у меня камень с души падает.

– Ты оставайся тут, и собери вещи, а я займусь остальным, – с этими словами Глеб выходит из палаты.

– Спасибо, – шепчу я брату, вытирая слёзы.

– Это Глебу надо сказать, меня не за что благодарить, – говорит он и убирает мне прядь волос за ухо.

Личных вещей у меня мало, вроде как не разрешают приносить, так что собрали мы их быстро. Глеба ждали дольше, и когда он вернулся в палату, то был зол, хоть и пытался это скрыть.

– Всё нормально? – спрашивает его Артур.

– Да, – коротко отвечает. – Готовы? – я киваю в ответ. – Тогда пошли отсюда.

Мы выходим в коридор, и меня начинает трясти. Не верится, что выберусь из этого места. Выход находится в левой стороне, но, почувствовав чей-то взгляд, я поворачиваю голову вправо. На том конце стоит мой психотерапевт, и я в последний раз смотрю в глаза змеи по имени Ксения Андреевна. Но это она думает, что в последний раз, мы обязательно встретимся. Обязательно!

– Анна, – зовёт меня брат и впивается в мою руку. – Пошли.

Мы направились в сторону выхода, и я, не изменяя своей привычке, опустила голову. Но что-то подтолкнуло меня поднять глаза и именно в этот момент встретить Мишу, что наверняка идёт к Ксении.

Я не могу остановиться и поговорить с ним, это может плохо для него кончиться.

– Я вернусь за тобой, – прошептала одними губами и получила едва заметную улыбку в ответ.

* * *

Деньги решают всё. Сделать из человека овощ? Не проблема. Заплати. Сбить его на машине? Заплати. Похитить кого-то? Заплати. Засадить за решётку? Заплати… Убить ребёнка? Заплати.

Мир жесток, и люди в нём чудовища.

Я видела всё по-другому. Добрые люди вокруг, красивая природа, города, светлое будущее. А потом удар – умирают родители, и краски вокруг начинают терять свою яркость. Но ты не теряешь надежду, продолжаешь смотреть на мир горящими глазами.

Но судьба наносит новый удар – твоя первая любовь пользуется тобой и выкидывает как ненужную вещь. Ты растоптана и унижена, но и с этим ты справляешься.

Очередной удар – убивают самое дорогое, что у тебя есть. Неповинного ребёнка, который не успел и на свет появиться. Может быть что-то хуже этого? Нет, конечно же нет. Тебя сломали окончательно.

Мир стал чёрно-белым, и ты понимаешь, что все вокруг носят маски. Искренности, доброты и честности нет. Это иллюзия, то, что ты вбила себе в голову, читая в детстве сказки про принцев на белых конях.

Ты теряешь всё. Доверие, уверенность к окружающим, к завтрашнему дню, и разочаровываешься во всём, а в первую очередь – в себе. Даже к близким людям твоё доверие пошатнулось, а они не виноваты. Никто не носит ответственность за твои ошибки, и винить ты можешь только себя. Наивность, молодость и неопытность играют с тобой злую шутку.

Но ведь нельзя винить себя за любовь, за веру в хорошее и за доверие к людям. Нельзя!

Все делают ошибки. Так или иначе каждому суждено ступить на путь, что ведёт тебя в бездну. На ошибках учатся. Опыт приходит с годами, и с каждым разом стараешься не допускать промаха, не всегда получается, но это новый урок, и ты осваиваешь его.

Но есть фатальные ошибки. Непростительные. Те, которые требуют расплаты. И ты закапываешь в себе заживо ту наивную девочку, отрекаешься от чувств, от эмоций. Вместо сердца у тебя давно кусок льда. С того самого дня, когда узнала, почему ты не держишь на руках своего ребёнка.

Пять лет назад Анна Ковалёва умерла и её похоронили вместе с её не родившимся мальчиком. У неё был брат Артур, который разочаровал её, но он исправил свою ошибку, и милая, добрая Анна простила его и смогла, не полностью, но снова ему довериться. У Артура был мужчина – Глеб, который сделал много для Анны, и она всегда будет ему благодарна. И был Миша – молодой человек, с которым Анна познакомилась случайно, но это знакомство стало точкой.

Благодаря Мише разбитая девушка освободилась от жадных до денег людей и узнала правду об аварии, в которой она потеряла ребёнка. Несмотря на приобретённую за несколько дней черствость, девушка не смогла оставить парня на произвол судьбы. Она освободила его.

Вы спросите, как ей это удалось? Это ведь так просто – деньги, они решают всё. И это было правильное вложение.

Анны Ковалёвой, девочки с добрым сердцем и верой в хорошее, больше нет. Есть Анна Белозёрова – женщина с куском льда вместо сердца, бесчувственным лицом и безэмоциональным взглядом.

И сегодня я возвращаюсь в страну, в которой родилась. Рядом со мной человек, которому могу доверить свою жизнь. Он всегда был рядом, поддержал в нужную минуту и не дал мне опустить руки. Помог справиться со своими страхами и болью, которые всё ещё пытались утянуть меня ко дну. Мы вернулись в Россию с чёткой целью, и нас ничто не остановит.