Глава 15

Артём

Мы со Стасом перекусили, я принял душ, сменил одежду после этой рыночной котовасии.

Расчистил стол. Поставил один системник, рядом второй. Сверху на тумбочку — монитор. Второй монитор пристроил на табуретку, найденную в коридоре. 3Com лёг между. Cisco пристроился на полке над кроватью. Кабели я разводил аккуратно, по стене, прихватывая изолентой — не красиво, зато показательно: видна вся структура, видно, куда что идёт.

Три вечера. Первый — собрать железо, поднять винду на обоих системниках, накатить Windows Server 2003 на тот, что покрепче. Второй — Active Directory, DHCP, DNS. Третий — файловый сервер, уже на своем новом ноуте. пришлось включать его домен и делать разграничение прав через AD, настраивать общую папку, выделил тестовую учётку под это дело. В дневное же время — подготовка к защите диплома по теоретической части и периодическая работа с клиентам. Чаще — по звонку, но иногда и с выездом.

Интерфейс работал тихо и точно. [Сервис DNS: запущен], [DHCP: пул 192.168.1.100–150, исправен], [Active Directory: домен diplom.local поднят]. Я больше не дёргался от каждой надписи — привык. Способность стала инструментом, как отвёртка.

Ближе к полуночи третьего дня стенд жил полноценной счастливой жизнью. Два компа видели друг друга через коммутатор, авторизовались в домене, тянули файлы с сервера, маршрутизатор гонял пакеты во внешку через мой диалап. Всё это — из мусора с барахолки на Московском тракте, за тринадцать тысяч.

Кит зашёл к нам тем же поздним вечером. Постоял. Сел на край Стасовой кровати. Посмотрел десять минут — реально молча, я засёк — как я гоняю пинги между двумя компами и показываю настройки групповых политик.

— Артём.

— А?

— Я программист. Я понимаю в сетях не идеально, но понимаю. То, что ты собрал за три дня — это уровень сертифицированного инженера Cisco. Может, выше. Что ты такое?

Я выпрямился, повернулся к нему, продолжая быть сфокусированым на железе.

— Кит. Я тебе уже объяснял ранее. И вообще, знаешь, как-то взялся за ум. Расслабься, не паникуй.

— Дорохов.

— Что?

— Я не паникую. Я просто запоминаю.

Он встал и пошёл к двери. У двери обернулся.

— Я тебе верю на слово. Пока. Просто — имей в виду, что я запоминаю.

— Да ну тебя…

Дверь закрылась. Я постоял минуту, глядя на свой стенд. Ну, блин. Ещё один прищур в коллекцию. Сначала Стас, теперь Кит. Снова. С такой скоростью к защите у меня вокруг будет целый кружок наблюдателей.

* * *

Тем временем и про остаток выигрыша свой из «Фортуны» я не забывал.

Двести пятьдесят забрал на второй день моей возни со стендом, двести пятьдесят через день после того, как к нам заходил Кит и с подозрением во взгляде сообщил мне что он там что-то запоминает; Миша оба раза сопровождал меня на своей «девяносто девятой» цвета «мокрый асфальт» — вёз меня до того же отделения Сбербанка. Та же процедура оформления с длительным ожиданием в очереди. Те же вопросы от операциониста. Тот же документ от букмекера, который я прикладывал. Всё как всегда.

На втором заходе, уже в машине, Миша покосился на меня и сказал:

— Артём. Ты, между прочим, у наших стал темой для разговоров.

— В смысле?

— В прямом. Собственники малость кручинятся. Семьсот пятьдесят восемь тыщ — это им неприятно. Бизнес он такой, понимаешь, он не любит когда выигрывают у него. Да еще и такие суммы.

— Понимаю.

— Так что, по-дружески тебе говорю. Есть инфа, что они очень подозрительно относятся к твоему выигрышу. Лучше тебе не светиться у нас в конторе ближайшее время. Не ставить — ни сотку, ни двадцать тысяч. На всякий случай, от греха подальше. Если ты ещё раз чего-нибудь такое затащишь — тебя начнут проверять. Усиленно, с полной отдачей. Я в твои дела не лезу, но подумай, надо ли тебе оно, нежелательное внимание от таких людей. Если только ты не готов проиграть столько же или больше, чем выиграл, хахаха!

— Спасибо. Понял тебя, буду иметь в виду, — честно сказал я.

— Вот и молодец.

Это, в общем, совпадало с моим собственным планом. Залечь на дно. Стенд, защита, IT, домены, дальше — тихий, незаметный, скучный бизнес. Ну или… и ставки по тихой грусти в знаковые дни тоже, но не в «Фортуне-Бет».

* * *

Двадцать пятого мая я работал в поте лица. С утра поехал по вызову в «Юный техник», потом в «Терем», «Терем-2». Рутина…

Потом наведался и в «Сибэксперт» — у них были жалобы на интернет-соединение: диагностика на месте, замена кабеля от свитча до сервера, меньше час работы, две тысячи в кошельке. Вечером сидел у себя за стендом, перепроверял и ещё доводил до ума презентацию для Полякова — формулировки, схему сети, расчёт нагрузки. Я уже забегал к нему, сообщил, что стенд готов, работает. Договорились, что перенесу его туда ближе к защите, чтобы и он заблаговременно убедился, что всё норм…

Стас включил телевизор далеко за полночь — не спалось, ночь выдалась жаркая, душная, и мне не спалось, если честно. Он щёлкал каналы, смотря всякую ерунду, но потом переключил на «Спорт», где шёл послематчевый разбор. Я услышал «Стамбул», «невероятный камбэк», «3:3, серия пенальти». Поднял голову.

На экране капитан «Ливерпуля» Стивен Джеррард уже держал над головой Кубок чемпионов. «Ливерпуль» — «Милан», 3:3, победа по пенальти.

Я даже присвистнул. Этот матч я помнил — не поминутно, как ЦСКА, но в общих чертах. Знал, что был сумасшедший камбэк. Но… пока лучше не светиться вообще нигде со ставками, всё приходит к тому, кто умеет ждать.

— Дорохов, не ну ты видел? Видел? — Стас обернулся. — Англичане проигрывали ноль-три, а потом отыгрались. Кто-то, блин, в мире ставок на этом озолотился, наверное.

— Ага, наверное, — согласился я.

Где-то в мире, в России… а, может, даже и прямо в Тюмени, действительно сидит сейчас человек с пухлой пачкой денег, выиграв на лихом коэффициенте, предсказав точно исход матча, и тихо улыбается в потолок. Ну и хорошо. Молодец, кто бы он ни был!

Я этого человека не знал.

* * *

Марина

Первый перевод от букмекера упал мне на счёт на второй рабочий день — я зашла в ближайшее отделение Росбанка, сунула карточку в банкомат и увидела на экране семизначную цифру. Я постояла секунду, моргнула, забрала карту и чек, вышла на улицу.

Деньги шли частями, как и обещал управляющий. Два транша по миллиону с копейками и один поменьше, в хвосте. Мне не терпелось, я каждый день приходила к банкомату, снимала чек и складывала их в обувную коробку под кроватью. Жанна туда не лазила — у неё своя коробка для своих интересов, тоже под кроватью, с какими-то письмами и фотками.

Собственно, последний транш был произведён на пятый рабочий день после финала. Я посмотрела на сумму на экране, потом на чеке и тихо хмыкнула. Два миллиона девятьсот семнадцать тысяч семьсот рублей. Двести лишних — это мои двести рублей, которые я закинула при открытии счёта, чтобы баланс был ненулевой. Я аккуратно сложила чек пополам, сунула во внутренний карман куртки и пошла домой пешком.

* * *

Через два дня позвонили из банка. Женщина с мягким, заученным голосом спросила, удобно ли мне говорить и не могла бы я подъехать в отделение, потому что у них возникли уточняющие вопросы по последним поступлениям. Я согласилась без театра.

В отделении меня усадили в маленький кабинет, через стол сидел мужик лет сорока, в сером пиджаке, с папкой. Я выложила перед ним протокол «Фортуны-Бет», копии квитанций, паспорт. Он читал, изучал вдумчиво несколько минут, что-то черкал в своих бумагах. Над ним сидело [Скепсис: средний], потом [Облегчение: я не отмываю], потом [Желание: закрыть тему]. Я не давила. Незачем.

— Всё в порядке, Марина Андреевна. Извините за беспокойство, у нас процедура.

— Понимаю, спасибо за внимательность.

Он улыбнулся казённо и пожал мне руку.

После этого Росбанк от меня отстал. Хотя, уверена, им по отправителю, да ещё и по юридическому лицу было понятно, что деньги не от мексиканского картеля. К тому же, они наверняка связывались до этого с букмекерской конторой. А встреча со мной… ну да, «процедура», как он и сказал. Ай, фиг с ними!

* * *

Защита уже за спиной, красный диплом уже лежал на полке у Жанны рядом с пачкой её прокладок и косметичкой. Пришло время съезжать и начинать жить полностью самостоятельной жизнью.

Квартира. Собственное жильё. Очаг.

Поспрашивала о профессионале у Гущина, у Нины Павловны, у Олесиной мамы — все хором назвали одно и то же имя. Ирина из «Терема». Без понтов, без приукрашиваний, без скрытых комиссий, делает работу чётко, все документы проверяет основательно. Я позвонила, мы встретились в их офисе — солидный офис, включающий несколько кабинетов и переговорную. Также у них был сейф, или даже не один, на случай, если клиенту нужно временно до сделки хранить большую сумму наличкой.

Ирина оказалась женщиной лет тридцати семи–восьми, со стрижкой каре, коротко стриженными ногтями и большим блокнотом, в котором она записывала все детали по пожеланиям клиентов и сделкам. Она задала мне несколько ключевых вопросов: район, количество комнат, панель или кирпич (или без разницы), рассматривать ли первый и последний этажи, для себя или под сдачу, наличные или ипотека, потолок по деньгам. Я спокойно и вдумчиво ответила ей, что восточка, однушка, можно панель, можно кирпич — главное, чтобы дом был не древний и не в сомнительном квартале, первый и последний этажи не рассматривать, для себя, наличка, до пятисот.

Она мне показывала разные варианты, но в большей степени меня привлек один из них, на четвёртый день поисков. Третий этаж относительно нового девятиэтажного дома — его сдали всего семь лет назад. Просторная, застеклённый балкон из кухни, окна во двор, ремонт двухлетней свежести. Кухня с гарнитуром, стеклокерамическая плита, в ванной — стиралка, в комнате — нормальный диван-кровать, шкаф-купе, журнальный столик. Хозяева уезжали в Сургут и продавали с частью мебели, чтобы не таскать. Я походила по комнате, постояла у окна, послушала тишину. Мы с Ириной были только вдвоём, у этой квартиры у неё были ключи в силу занятости собственницы сегодня.

— Мебели маловато, гарнитур простенький… но мне нравится, — сказала я. — Ещё раз, сколько просят?

— Четыреста девяносто, — отрапортовала Ирина.

— Четыреста семьдесят — и забираю, ответила я. — Позвоните им, пожалуйста, спросите.

Секунду, — кивнула Ирина и достала свой мобильник. «Ммм… Nokia 7280. Стильно», — подметила я мысленно.

Она отошла к окну и набрала номер. А дальше я с интересом наблюдала за работой профессионала, в соответствии с её репутацией. Голос у неё не менялся, не становился ни жёстче, ни мягче. Просто постепенно смещал акценты туда, куда нужно. Сначала несколько искренних комплиментов квартире. Потом ненавязчивое напоминание, что покупатель готов выйти на сделку хоть завтра. Затем лёгкий вздох по поводу бюджета и несколько фраз о том, как редко сейчас встречаются люди с живыми деньгами на руках. Да и человек-то какой — «спортсменка, понимаешь, комсомолка, краснодипломница, выпускница ВУЗа»; вся жизнь только начинается. У собственницы, мол, есть все шансы по-матерински помочь такой замечательной девушке на старте в большую жизнь.

Я даже невольно улыбнулась. Сильно улыбнулась. За годы работы в медиа мне приходилось видеть десятки переговорщиков самого разного уровня, да я и сама была не последней в ряду лучших, и Ирина своё дело знала на все сто. Она не давила, не спорила и не торговалась топорно в лоб. Она аккуратно подводила собеседницу к мысли, которую та через пару минут начинала считать собственной.

Минут через пять разговор закончился. Ирина убрала телефон в сумочку и позволила себе едва заметную победную улыбку.

— Минус двадцать тысяч. Поздравляю.

У собственницы, если честно, шансов почти не было.

На следующий день мы встретились в «Тереме», в переговорной комнате. Присутствовали я, собственница квартиры, Ирина и юрист агентства. Подписали договор купли-продажи, оформили необходимые бумаги и обсудили порядок подачи документов на регистрацию.

На прощание я подарила Ирине и собственнице по большой коробке конфет — разумеется, разных брендов.

— Звоните, Марина, если что-нибудь ещё понадобится, — сказала громко Ирина с улыбкой.

Мы договорились на другой день вместе с продавцом поехать в регистрационную палату и сдать документы. Ключи от квартиры я получила сразу. По сути, всё уже было решено — оставались только юридические формальности.

* * *

С Жанной получилось хуже, чем я планировала.

Я думала — посидим, выпьем чаю, я скажу спокойно, она поворчит и махнёт рукой. Жанна выслушала, посмотрела на меня и заревела. Не показательно, по-настоящему — у неё краснел нос, и она сопела.

— Вершинина, ты дура, что ли. Я же привыкла.

— Я тоже привыкла. Но жизнь движется вперёд.

— Куда ты от меня уезжаешь? Ты же одна там будешь куковать.

— Жанн, мы с тобой по-прежнему остаемся в одном городе, на связи. И на маршрутке быстро доехать.

— Не… Это далеко…

Я обняла её. От неё пахло шампунем Pantene Pro-V, который «Гладкие и шелковистые». «Вот тебе и Приянка Чопра…» — почему-то подумалось мне.

Я пообещала звонить, она пообещала писать каждый день, мы обе понимали, что каждый день не получится, но в этот момент это было неважно.

Переехала я за три дня. Большая часть вещей уместилась в две сумки и коробку с книгами. Первая половина июня две тысячи пятого. Привет, новая жизнь!

* * *

В новой квартире я стояла посреди комнаты, в куртке, с ключами в руке, и слушала. Во дворе проехала машина, за стеной кто-то невнятно бубнил и доносился звук телевизора.

— Похоже, мой сосед — Сергей Юрьевич Беляков, — произнесла с сарказмом тихо я.

Свой санузел. Своя кухня. Никаких чужих кастрюль на плите, никакой Жанны в халате поверх джинсов. Никаких нежданных гостей и шумных пьянок под носом. Внутри что-то осторожно отпустило, как будто я три месяца держала мышцы плеч в полусогнутом состоянии и наконец опустила.

Покой. Странное слово, давненько я его не пробовала.

Дальше пошла техника и мебель.

Б/у ноутбук IBM ThinkPad я нашла через объявление в «Тюмень-онлайн» — мужик из «Сибнефтепровода» продавал свой рабочий, T42, в идеале, за восемнадцать тысяч. Я съездила, проверила, забрала. Подключила выделенку — пятьсот двенадцать килобит в секунду, для две тысячи пятого это космос, ребята из «Тюменьтелекома» провозились около часа с протяжкой кабеля и смотрели на меня как на инопланетянку. Принтер HP взяла новый. Гейзерную кофеварку — на четыре чашки, итальянскую, в магазине «Посуда центр». И наконец-то нормальный телефон, по-людски, Nokia 6230i — серебристый, с достойной камерой, в «Связном».

К квартире докупила минимум: обеденный стол с четырьмя стульями, высокий вместительный холодильник, торшер, постельное бельё, подушки, посуду, занавески, красивое покрытие для дивана. Письменный стол, комфортное офисное кресло. Заказала новую металлическую дверь с двумя замками — мастер пришёл в назначенный день, поставил быстро и качественно. А ещё я купила и поставила в угол комнаты сейф средних размеров — для важных документов и наличных.

* * *

Ещё перед переездом я предусмотрительно перенесла свой «дневник» и все значимые для меня файлы с Жанниного «Самсунга» на флэшку, потом аккуратно вычистила там всё, что нужно — свои папки, временные файлы, заодно почистила кэш и историю браузера.

Создала у себя на ноуте три новые папки. «Бизнес-план» — туда легли наброски агентства, расчёты по Гущину, список других постоянных и временных клиентов, объём работы с которыми мне нужно постепенно сокращать. «Спортивные события» — короткий список с результатами на случай экстренной необходимости в дополнительных деньгах, предварительно — до конца две тысячи пятого. Именно — экстренной необходимости — мне после моего космического выигрыша нельзя было в короткий срок выигрывать ещё кучу денег, чтобы не привлекать к себе внимания. На самый крайний случай!

«Расхождения мира» — третья, самая волнительная папка. Которая порождает многие угнетающие вопросы без ответов.

Я открыла её и вспомнила одно из ранних наблюдений, которое хотела бы сюда добавить. После чего уровень тревоги стремительно возрос, а желание спокойно спать в новой квартире как-то резко растворилось…

* * *

Короче говоря, открыла папку «Расхождения мира» и начала пополнять.

G7 вместо G8. Дуров и «D-Pay» вместо ВКонтакте. Доллар сорок два вместо двадцати восьми. «Титаник» — пять Оскаров. Маккейн вместо Буша. Жесть…

Вчера в маршрутке я услышала по радио песню, которую не знала, — голос девичий, припев цепкий, ведущая объявила группу «Медное стекло». Я пришла домой, проверила. Например, группы «ВИА Гра», «Любовные истории», «Блестящие» в этом мире нет. Но в топе есть женская поп-группа «Медное стекло» — состав мне незнакомый, продюсер Макс Фадеев, песни похожие по жанру, но не те. Записала.

С другой стороны, знаменитая песня «Chop Suey!» группы System of a Down есть, и она тоже из две тысячи первого года, тоже хит.

«Фабрика звёзд» — помню, как-то давненько спросила у Жанны мимоходом, ещё по весне. Жанна посмотрела непонимающе. «Это что такое? Ты, наверное имеешь в виду „Ферму животных“?» Потом ещё проверила в интернете и ничего не нашла. То есть, не вышла.

Я отхлебнула кофе, сохранила файл, откинулась на спинку кресла.

Мир похож на мой, но всё время чуть-чуть мимо. Как будто кто-то перерисовывал по памяти и не сверял с оригиналом.

Допустим. Я тоже теперь перерисовываю по памяти в каком-то смысле…

* * *

На банковском счёте лежало чуть больше двух миллионов трехсот тысяч рублей. Эта цифра давала огромную фору. В Москве с таким капиталом можно было начать серьёзное дело. Но в Тюмени две тысячи пятого года эти деньги значили совсем другое. Здесь они позволяли не просто стартовать, а выбирать направление, не считая каждую тысячу рублей. Тут такие деньжища позволяли развернуться в полный рост.

Я сидела за письменным столом, пила черный кофе и расписывала в новом документе Word финансовую модель будущего медиа-агентства, для папки «Бизнес-план ». И план вырисовывался конкретный. Сайт, контент, команда.,. Мне нужны нормальные работоспособные люди. Толковый журналист в штат. Адекватный секретарь-менеджер на телефонные звонки. Плюс эпизодически придётся привлекать дизайнера — он же веб-мастера — и айтишника на фрилансе.

Считаем. Аренда небольшого офиса обойдется до десяти тысяч в месяц. Центр города мне сейчас абсолютно никуда не сдался. Клиентам на старте важен результат, а мои первые клиенты в медиа — это читатели. Кожаные диваны в приемной и престижное расположение офиса подождут лучших времен. Зарплата журналисту составит примерно двенадцать тысяч — по рынку вполне нормально. Секретарю — девять, тоже по рынку. Итого, предсказуемый ежемесячный фонд оплаты труда тянул на двадцать одну тысячу.

Себе зарплату я намеренно не назначала. Личные деньги у меня были. Каждая тысяча из бюджета компании должна идти в развитие проекта. Перекладывать купюры из правого кармана в левый я не собиралась. На старте бизнесу всегда нужна максимальная подушка безопасности.

Калькулятор задорно шелестел цифрами. Налоги, обязательные отчисления, покупка оргтехники, резервный фонд. Хотя… резервный фонд, по сути, это мои деньги на счету, без транжирства… Оборудование на три рабочих места заберет тысяч девяносто. Может, сто. Весь первый год работы обойдется мне примерно в шестьсот-семьсот тысяч рублей. Вполне подъемный бюджет.

Утром следующего дня я поехала регистрировать статус индивидуального предпринимателя.

Налоговая инспекция встретила меня духотой, ароматом бюджетного кофе и неоправданно низких зарплат. Очередь двигалась раздражающе медленно. Люди стояли с пластиковыми папками, переговаривались вполголоса, сверяли цифры в документах, вздыхали. Я взяла бланк, заполнила нужные графы. Вписала фамилию, имя, отчество. Указала коды ОКВЭД: издательские услуги, работа со средствами массовой информации и ещё несколько смежных направлений.

Инспектор в окошке оказалась грузной женщиной лет сорока. Интерфейс тут же выдал над ее седеющей головой короткую сводку:

[ Раздражение: фоновое]

[Усталость: высокая]

Я протянула паспорт. Она молча проверила документы, сверила квитанцию об оплате госпошлины и выдала расписку о принятии. Обошлось без лишних вопросов. Через несколько дней я стану легальным предпринимателем.

Я вернулась домой и решила проверить технические моменты по регистрации доменов на своём ноутбуке.

Открыла браузер. Мне нужно звучное простое доменное имя. Местные новости, аналитика, коммерческая реклама. Аудитория должна запоминать адрес с первого раза.

Вбиваю в строку проверки tyumen-media.ru.

Система немного подумала и выдала ответ. Домен занят.

Я нахмурилась. Открыла сервис WHOIS. Черный текст на белом фоне сообщил короткую информацию.

Administrative Contact: Артём Дорохов, Тюмень.

Ладно. Кто-то оказался немного быстрее.

Пробую другой вариант. sibnet-news.ru. Идеально ложится на слух. Покрывает нужный регион.

Проверка. Снова занят.,.

Administrative Contact: Артем Дорохов, Тюмень.

Я задумчиво откинулась на спинку кресла. Это уже переставало быть забавным совпадением. Вбила еще пять похожих комбинаций с привязкой к медиа. Проверила каждую — заняты. Три из них оказались зарегистрированы с административным контактом того же самого человека. Даты регистрации были совсем свежими, весенними.

Раздражение поднялось от желудка к горлу.

Сорокачетырехлетняя медиа-акула сидит и злится на местного киберсквоттера. Идиотская ситуация.

Я достала из сумки блокнот, щелкнула ручкой. Написала имя по центру чистого листа. Артём Дорохов.