Глава 15. Метод КонМари и деньги на учёбу

Вероника

Звонок раздаётся, когда я выхожу из ванной. Подпрыгиваю чуть ли не до потолка, а сердце и вовсе пробивает потолочное перекрытие и улетает этажом выше. Хватаю смартфон… Но это не Андрей. Сонечка.

— Привет, Никусик. Ты же дома, да? Да? Да?

— Привет, Соня. Да, — уныло отвечаю я, страдая от очередной ядовитой инъекции разочарования. Всё пропало. Андрей точно сегодня уже не позвонит. А может, он вообще обо мне забыл. Днём отделался скупой смс-кой: «Много работы, малыш».

— Я сейчас заскочу ненадолго, хочу вещи перевезти. Они мне здесь не нужны, поставлю в уголок в твоей квартире. Тебе, кстати, мультиварка пригодится.

— Спасибо, — безжизненно отвечаю я.

Надо бы рассказать Соне об инциденте с Бородухиным, но не хочу её расстраивать. Она же не виновата, что инвестор оказался негодяем. Никто бы и не догадался, что под маской элегантного джентльмена скрывается гопник и беспредельщик. Теперь он запросто может подстроить Андрею какую-нибудь гадость, используя своё влияние. Мой благородный рыцарь пострадает из-за того, что вступился за меня.

— А как ты выглядишь, Никусик? — почему-то интересуется Соня. — Наверное, как всегда, прекрасно?

— Я душ принимала после работы.

— Угу, понятно. Просто я приеду не одна, а с мальчишками. Они помогут донести коробки, не самой же мне тащить.

Нехорошее предчувствие поднимается к горлу. Так. Сонечка явно собирается провернуть очередную авантюру. От Бородухина я отказалась, а Андрея она сама забраковала — однолюб! Поэтому сейчас бабуля, как пить дать, нагрянет с новым кандидатом.

Если не с тремя.

— Соня, что ты задумала? Если ты опять хочешь…

— Всё-всё, не могу говорить, отбой. Парни идут, — шепчет в трубку неугомонная затейница. — Мы уже отправляемся, жди, моя радость! Будем где-то через пятнадцать минут. Совсем голая не открывай. Так, слегка.

Вот что с ней делать?

* * *

— Добрый вечер, солнышко! — снова приветствует меня Соня, теперь уже в квартире. На руках она держит Персика. — А вот и мы. Как ты? Мальчики, заходите, знакомьтесь. Это Вероника.

Следом за ней с совершенно невозмутимым лицом и коробкой в руках входит… Андрей. Андрей! Мой милый защитник и герой смелых эротических фантазий.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не завизжать от счастья. Мы всё-таки сегодня встретились, хотя я уже не верила, что это произойдёт, и была на грани отчаяния. На Андрее кожаная куртка, под которой видна чёрная футболка, обтягивающая широкую грудь и позволяющая любоваться загорелой крепкой шеей. Джинсы сидят на нём просто идеально. Он неотразим! Я настолько потрясена появлением моего рыцаря, что сейчас не могу произнести ни слова. Наверное, буду радостно мычать — и всё.

— Знакомьтесь! Это Вероника, совершенно необыкновенная девочка, — представляет меня Соня. — Студентка архитектурного факультета и, как вы видите, красавица. А ещё невероятная труженица. Никусик, а это Виктор Николаевич, мой внук, и Андрей Владимирович, главный юрист «Армады».

Бабуля усиленно делает вид, что она не в курсе нашего с Андреем знакомства. Да-да, молодой человек совершенно случайно очутился сейчас здесь в обнимку с коробкой, набитой какими-то пожитками.

Мы с Андреем не сводим друг с друга глаз. Он ставит коробку в угол, а потом церемонно здоровается:

— Добрый вечер, Вероника, рад нашей встрече. Софья Геннадьевна, вы не поверите, но мы уже знакомы. Ника работала у меня почти два месяца.

— Вот как? — изумляется Сонечка. — Да что вы! Какое совпадение! Как тесен мир!

— Действительно, — улыбаюсь я. — Здравствуйте, Андрей Владимирович. Как приятно снова вас видеть!

Несмотря на то, что позавчера я немного обиделась на Соню из-за подставы с инвестором, сейчас нота нежности вплетается в полифоническую сюиту счастья в моей душе. Бабуля такая милая! Узнав, что мне нравится юрист, тут же переобулась, отринула сомнения и организовала нам встречу.

— А кем это Ника у тебя работала? — интересуется у Андрея Сонин внук, голубоглазый красавец с ледяным взглядом.

— Помощницей по хозяйству, — объясняет за меня Соня. — Я же говорю, Ника — невероятная труженица. Она не только учится на очном, но ещё и самостоятельно зарабатывает себе на жизнь и на оплату коммерческого отделения.

— А на бюджет перевестись не пытались? — спрашивает Виктор Николаевич.

— Пыталась. Нет свободных мест, — коротко объясняю я. — Туда не пробиться.

— Понятно.

Мужчины уходят за следующей партией коробок, а Соня показывает мне большой палец.

— Он клюнул! — восторженно говорит она. — Отличненько! Ты заметила, да? О, я знаю этот мужской взгляд, он говорит о том, что парня капитально зацепило. Сейчас Андрюша навсегда забудет о своей Яне.

— Нет, исключено. Он же однолюб, — трагически вздыхаю я.

— Деточка, верь бабушке. У меня глаз намётанный.

— Нет, у нас ничего не получится. Я ведь почти два месяца маячила перед ним в «Легионе», он даже на меня не смотрел, — продолжаю ласково троллить бабулю. Это моя маленькая месть за Бородухина.

— Так он тебя не видел, ты же была в униформе, тогда ты для него была функцией, а не человеком. А сейчас вы встретились в другой обстановке, и его сердце дрогнуло. И не только сердце.

— Думаешь?

— Однозначно!

Бабуля счастлива. Она провернула искусную операцию, и у неё всё получилось: молодой человек явно заинтересовался. Вот бы Соня удивилась, узнав, что мы с Андреем Владимировичем уже даже и целовались.

— Сейчас мы с Витей быстренько свалим, а ты, Никусик, не теряйся, действуй. Ах, парнишка-то чудесный, всем хорош! Он мне очень понравился, мы с ним поболтали в машине. Он самоуверенный, амбициозный, дерзкий, но всё это со знаком плюс. Знает себе цену, но не задирает нос. Прелестный мальчуган! Боже, как ему идут эти тугие джинсы. Ты видела, какая у него задница? Ох! Была бы я на пару лет моложе…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смеюсь, обнимаю Соню и целую её в душистую напудренную щёчку.

— Спасибо! Как здорово, что ты его сюда привела.

— Ты довольна?

— Ещё бы! Да я прыгаю от счастья!

— Йес. Используй свой шанс, солнышко.

* * *

— Хочешь, пойдём куда-нибудь, — тихо спрашивает Андрей, с явным усилием отрываясь от моих губ. Отодвигается, убирает руки. Но тут же, засмеявшись, снова стискивает в объятьях, потому что, лишившись его поддержки, я безвольно сползаю вниз по стене. Голова кружится, в глазах темно.

Сколько раз мы успели поцеловаться?

Так и стоим в прихожей. Сонечка, Виктор и Персик молниеносно исчезли десять минут назад. Ловкая дуэнья панически закричала, что у неё встреча с итальянцем Антонио, о которой она совершенно забыла. В центре города! Туда ведь ещё и доехать надо, вечерние пробки до сих пор не рассосались.

— Боже мой, склероз меня доканает! — Сонечка картинно прикладывает запястье ко лбу. — Ах, ну что такое! Витя, поехали быстрее. Андрей, а вы, пожалуйста, задержитесь немного, помогите Веронике вытащить и поставить мультиварку. Хорошо?

— Будет сделано.

— Огромное спасибо!

— Да без проблем.

Щёлкнув замком, я смущённо смотрю на гостя. Не знаю, как себя вести, что говорить. Но едва закрывается дверь, Андрей тут же хватает меня за плечи, обнимает, притискивает к стене и начинает яростно целовать. Некогда смущаться и раздумывать, долгожданный гость не оставляет для этого времени. Мне очень нравится его напор, он настоящий завоеватель. Правда, завоевать меня нетрудно — я сдалась в плен ещё до того, как Андрей обратил на меня внимание…

Через несколько упоительных минут мы выныриваем из раскалённого омута. Тяжело дышим, оба взбудоражены до предела.

— Хочешь, пойдём куда-нибудь… Прогуляемся, погода чудесная. Кстати, а ты не голодная? Ты же после работы. Лично я просто умираю с голоду.

Андрей гладит меня по щеке, теребит мочку уха, проводит пальцами по шее и так жадно смотрит, что становится ясно: в большей степени он испытывает другой голод, тот, из-за которого дальнейшее наше пребывание в замкнутом пространстве чревато необратимыми последствиями.

Так почему бы нам не остаться дома? Я страстно мечтаю о необратимых последствиях!

Но признаться, конечно, не посмею.

— Я бы тоже не отказалась чего-нибудь поесть. У меня гречневая каша.

— Каша… — смеётся Андрей. — В «Кастелло» отличный ресторан, предлагаю туда прошвырнуться.

— В ресторан?

— А что? Неужели мы не заслужили полноценного ужина? Лично я сегодня метался кабанчиком. Ты, не сомневаюсь, тоже вкалывала с самого утра.

— О, да.

— Тогда идём? Знаю, ты умеешь очень быстро собираться. Когда мы с тобой ходили на банкет, ты оделась молниеносно.

— Андрей, а я ведь так и не отдала тебе синее платье! — вспоминаю я.

— Точно. Совсем о нём забыл. Давай ты наденешь его сейчас?

— Как?! Ты же должен вернуть его сестре.

— Ника, ты не представляешь, как ты в нём выглядишь. А моей сестричке я подкину денег, пусть купит себе что-то другое. Тем более, мы уже попользовались платьем, зачем его теперь возвращать.

— То есть, оно остаётся у меня? Так что ли?

Интересный поворот!

— Но тогда мне придётся отдать за него деньги… А оно ужасно дорогое. Даже не знаю, когда я…

Андрей закрывает мне рот коротким поцелуем, потом шепчет, обжигая губы дыханием:

— Перестань. Ничего не нужно отдавать, малышка. Иди одевайся. Мечтаю снова увидеть тебя в этом платье.

«А лучше вообще без него!» — отчётливо звучит в моей голове окончание фразы.

Я читаю мысли Андрея? Вау, я телепат!

Андрей

Пока идём в «Кастелло», рассказываю Нике, каким образом я очутился в квартире не с букетом цветов, а с коробкой, набитой барахлом. Сегодня у меня был чёткий план действий, но вмешалась Софья Геннадьевна со своим собственным планом. Однако в целом всё получилось очень даже неплохо.

Держу Веронику за руку и ценю каждое мгновение нашего свидания. Осенний вечер тихо тает, окутывая золотую листву деревьев розоватой дымкой. Под распахнутым плащом на Нике то самое синее платье, и из-за него её глаза тоже стали синими. Несколько раз на ходу притягиваю крошку к себе и целую в щёку, не могу отказать себе в этом удовольствии.

Ресторан крутого отеля заполнен на треть. Тёмно-синий глянцевый потолок мерцает высоко вверху наподобие ночного неба. Столы накрыты длинными голубыми скатертями, сверкают приборы, на стенах сияют светильники.

— Да, сейчас я понимаю, что тут выбор поинтереснее, чем у меня дома, — улыбается Вероника, изучая меню.

— Но гречки у них нет.

— Не-а! Недоработка.

Мы выбираем блюда и делаем заказ, а потом смотрим друг на друга через стол. Что-то во взгляде Вероники подсказывает: ей так же приятно рассматривать мою физиономию, как мне — её очаровательное личико. Хотя, в отличие от неё, красотой я похвастаться не могу.

— Андрей, а у тебя до сих пор не сошёл загар, — замечает Ника. — Куда ты ездил летом?

— Летали с другом в Марокко, занимались сёрфингом. Ромка в этом деле мастер, решил и меня научить тоже.

— Научил?

— А как же! Правда, получил я доской по башке. Десять раз, не меньше, — смеюсь, вспоминая свои водные упражнения. — Распугал матом всю живность в радиусе пяти километров. Но мы всего на неделю ездили. Работы много, а у Ромки ещё и ребёнок маленький.

— А это не опасно — долбиться головой о доску для сёрфинга? Можно забыть все законы и кодексы, как же потом?

— Тут одно из двух: или плохо долбился, или у меня череп очень крепкий. Пока всё помню, ничего не забыл. А ты, Ника, наверное, этим летом вообще никуда не ездила? Работала?

— Да, всё так и есть. Снова очутиться в Ницце, увы, не получилось. Упорно копила деньги на новый учебный год.

Настроение тут же портится. Не могу думать о том, как Ника уродуется на своей жуткой работе.



— Отец тебе сказал, что подписывает договор с «Армадой»? Всё уже решено.

— Нет, не сказал, — удивляется Ника. — Правда? Ой, как здорово! Андрей, спасибо огромное, это всё благодаря тебе.

— Пожалуйста.

— А с папой мы уже давно не разговаривали. Он сильно занят.

Ну и хмырь этот Гайер! Подлый папашка даже не удосужился позвонить дочке и поблагодарить, а ведь, по сути, это она выбила для него выгодный контракт.

Протягиваю руку через стол, раскрываю Никину ладонь и провожу большим пальцем по шершавым подушечкам — доказательству того, что каждую сотню рублей Ника зарабатывает тяжким трудом. Милая девочка смущается, тут же краснеет, старается вырвать руку, но я не отпускаю.

— Ника, давай, ты уволишься из клининга? Не хочу, чтобы ты так впахивала.

— Андрей, это исключено. Я бы и сама хотела, но пока для меня это невозможно. Ты знаешь, какая у меня ситуация.

— Ника… Я сам оплачу твою учёбу.

— Что?!

— Да, оплачу. Когда тебе нужно сделать следующий взнос?

Стараюсь говорить как можно мягче. Так же нежно, но убедительно я уговаривал Михаила Ивановича изменить пункт 19.2.2 в допнике к договору с холдингом «Вавилон». Но шеф не послушался. А когда «Вавилон» знатно поимел «Армаду», генеральный орал, что я должен был проявить настойчивость. Ну, извините.

Ника выглядит изумлённой. Моё предложение прозвучало для неё неожиданно.

Начинаю переживать, не рано ли я приплёл материальный аспект в наши отношения. Но я предлагаю искренне, мне безумно хочется ей помочь. Просто нож в сердце, когда представляю, как она возится с тряпками, ползает на коленках, намывая пол.

У меня в квартире тоже шуршала, но тогда я просто не обращал на неё внимания. Мне нравилось, что помощница молчаливая, незаметная, а после неё всё сверкает.

И так Ника вкалывает каждый день и без выходных. А ведь потом ей ещё домашку делать. Сам учился на очном, грузили нас капитально. В те времена я если и подрабатывал, то по мелочи, а не по-настоящему, как Вероника. Меня тянули родители, кормили и одевали, для них моё образование было на первом месте. Зато теперь я сам могу о них позаботиться, регулярно подкидываю денег: маме — на косметолога, шопинг, ремонт, Турцию, бате — на очередную машину. Он у нас автоманьяк, каждые два года меняет тачку.

И вот сейчас я ужасно хочу включить в структуру моих расходов учёбу Вероники.

— Всё же, лучше бы тебе уволиться, — повторяю настойчиво. — Вероника, я погуглил и знаю, сколько стоит твоё обучение. Страшно подумать, сколько квартир и коттеджей нужно перемыть, чтобы собрать эти деньги.

Но Ника отрицательно мотает головой. Упрямая деловая малышка.

— Нет, Андрей, это невозможно. Я не уволюсь. И деньги у тебя тоже не могу взять. Я, конечно, очень тронута твоей заботой. Спасибо!

Ладно, пока не буду настаивать, иначе испорчу чудесный вечер. Когда дело касается денег — это шаг на тонкий лёд. На языке вертится вопрос об отце: какого хрена бизнесмен не помогает дочке? О чём он думает, козлище?

Но я себя останавливаю, чтобы не обидеть Нику. Помню, как она за него просила, дрожа от волнения. Сразу понял, что она очень любит папашу. Повезло же этому типу с дочкой! А вот ей с отцом — не очень!

— Хорошо, мы пока оставим эту тему. Возможно, тебе нужно всё обдумать. Кстати, к вопросу о клининге. Признавайся, что ты делала с моими носками? Почему при тебе они лежали спокойно в ящике, а теперь ползают по квартире, как гусеницы, которые возомнили себя гонщицами Формулы-1?

Ника смеётся.

Минутное замешательство, вызванное разговором о деньгах, улетучилось. К тому же, официант принёс бутылку белого вина и торжественно разлил его по бокалам на длинных тонких ножках. Пара глотков — и я понимаю, насколько напряжённым был сегодня день. Но какой же удивительный вечер! Вероника сидит напротив меня, она потрясающе красива, я уже мысленно содрал с неё синее платье и зацеловал её всю, целиком, полностью…

— Твои носки и трикотаж я складывала по методу КонМари.

— Боже! Для этого существует особый метод?

— Да, — опять смеётся Ника. — Его придумала японка Мари Кондо, и она теперь знаменита на весь мира.

— Надо же. Серьёзно, да? Такое возможно — стать знаменитой, дрессируя носки?

— А ты посмотри видео на Ютубе. Она их складывает, и складывает, и складывает. У неё очень хорошо получается. Наблюдать за процессом — чистый дзен. — Ника снова прыскает со смеху. Она тоже поплыла от вина. Мне хочется дотянуться до неё и поцеловать прямо в смеющиеся губы.

— Значит, сам я эту сложную науку не освою?

— Вряд ли. Даже не надейся. Вот, будешь знать! Уволил меня — теперь получай! — мстительно щурится Ника.

А я понимаю, что совершенно невыносимо сидеть так далеко от милой крошки. Выбираюсь из-за стола, перемещаюсь на противоположный диван и крепко обнимаю девушку. Теперь гораздо лучше. Никино сияющее лицо совсем близко, а когда я опускаю взор в её декольте, моё сердце перестаёт биться.

Уф… Надо бы прийти в себя.

Наполняю бокалы, предлагаю снова выпить. Официант, прорекламировавший нам эту марку, не обманул — вино лёгкое, даже воздушное, с нежным ароматом цитруса и мёда. Но при всей своей лёгкости оно капитально бьёт по мозгам.

Хотя, наверное, просто день выдался долгим.

— Андрюша, как же ты поедешь домой? Ты же выпил! — горячо шепчет мне на ухо Вероника. Моя девочка улетает всё выше, с её губ не сходит улыбка, глаза блестят. Она заглядывает мне в лицо снизу вверх, и мы опять, как в квартире, тесно прижаты друг к другу какой-то неведомой силой. — Не хочу, чтобы ты угодил в аварию.

— Ничего страшного, Ника, я закажу такси.

Но в моей голове звучат другие слова:

«А я никуда не поеду. Останусь у тебя».

