Глава 17. Мечты о спонтанном сексе
Вероника
— Ты опоздала! — ругается Лера. — Мы ждём тебя уже полчаса.
— Мы же договаривались на два. Мультик в половине третьего, как раз успеем добраться.
Мишутка выбегает из комнаты и, как обычно, с воплем виснет на мне, а я его целую.
— Нет, мы договаривались, что ты приедешь пораньше! — упорствует Лера, а я только улыбаюсь в ответ. Сегодня я совершенно неуязвима для упрёков и наездов, меня окутывает невидимая дымка абсолютного счастья.
— Ника, привет!
Из комнаты появляется папа. Он тоже куда-то собирается, держит в руках пиджак, взгляд отстранённый. Мы с ним не виделись целую вечность и даже не созванивались. Он, вероятно, сильно занят, да и у меня жизнь завертелась.
Папа целует меня в щёку.
— Я так и не поблагодарила тебя за подарок. Лера мне его передала. Спасибо за карту.
— А, это… Пожалуйста, дочка. Я подумал, карта — это надёжнее, ты сама себе что-то купишь… Какую-нибудь косметику… В общем, лишним не будет, правда?
— Да, спасибо.
Я улыбаюсь. В тот момент, когда не обнаружила в пакете ожидаемого подарка — топазовых серёжек, я немного обиделась на отца. Но сегодня всё это не важно, я готова обнять весь мир и простить любую несправедливость. Потому что у меня есть Андрей, потому что мы занимались любовью, и я стала его женщиной.
— Давай помогу? — предлагаю папе, когда он возится у зеркала с галстуком. Ему очень идёт этот светло-серый костюм и тёмная рубашка.
— Я сама! — Лера чуть ли не отталкивает меня от папули и протягивает руки к галстуку. Собственница! Надо же, как ринулась, едва с ног не сбила. А не смешно ли ревновать отца к его собственной дочери?
Ладно. Отступаю в сторону и поворачиваюсь к Мишутке. У меня есть ещё один любимый мужчина — братик. Рассматриваю рисунок, который он только что мне принёс. Малыш нарисовал семью, и я там тоже есть! О-о-о, как это мило! Хотя бы ребёнок считает меня частью семьи. Три массивных фигуры с жизнерадостными лицами подписаны кривыми буквами — мама, папа, Ника. Рядом — гномик с круглыми глазами: Миша.
Я растрогана до слёз. Обнимаю Мишутку и целую в нос-пуговку.
— Чудесная картина. Можно, я заберу?
— Нет, нельзя. Хочу повесить над кроватью. Мама обещала вставить в рамку. Нравится?
— Очень!
— Я рисую всё лучше и лучше.
— Несомненно! — горячо поддерживаю братика.
— Спасибо, Лера, — благодарит отец свою четвёртую жену за безупречно завязанный галстук.
Мысленно уев мачеху за порядковый номер, тут же зацикливаюсь на том, сама-то я какая по счёту у Андрея? Соня заявила, что он однолюб, но тут же выяснилось, что она сильно заблуждается. Нет, не буду об этом думать, как-то не хочется. Понятно, что опыта моему божественному любовнику не занимать, если вспомнить, как умело он действовал этой ночью. Но когда Андрей решит жениться, я у него стану первой! Вот так!
Хм… Что-то, Вероничка, ты размечталась. Вроде, ни о какой женитьбе речи не шло…
— Всё, я должен бежать, до свидания, девочки. Михаил, держи краба.
Папа и брат делают в воздухе сложные манипуляции руками. У них особый ритуал, придуманный специально для них двоих: нужно стукнуться кулаками, зацепиться пальцами, хлопнуть по ладони, потрясти кистью… Так сразу и не запомнишь. А у нас с Мишуткой всё просто — обнимашки и поцелуйчики.
— Ты какая-то странная, — замечает Лера и пристально всматривается в моё лицо.
В чуткости ей не откажешь. Надеюсь, она не заметит мои истерзанные губы.
— Вовсе нет!
— А что с губами? Ты как будто всю ночь целовалась. — В голосе Леры я улавливаю нотку зависти.
Не может быть! Наверное, мне показалось. Она ведь замужем за моим отцом, а он бесподобен, значит Лера не может завидовать ни одной женщине в мире.
— Что ты! Просто купила новую помаду, возможно, из-за неё такой необычный эффект.
— Хороший эффект. Мне нравится. И парфюм у тебя классный, — неожиданно хвалит мачеха. Я не привыкла к её комплиментам, она всегда только язвит и упрекает.
— Да, аромат чудесный! Такой лёгкий, нежный. Ты же сама мне подарила этот парфюм.
— Хм… А я и не узнала запах, на тебе он звучит как-то по-другому. Что ж, здорово, я рада, что подошёл. Ладно, вам уже пора ехать. Как же мне не нравится эта ваша затея! Сейчас все болеют, чихают, шмыгают. В кинозале будет толпа детей, в игровом центре тоже. Вы запросто можете подхватить какую-нибудь заразу.
У меня обрывается сердце. Неужели Лера передумала, и наш поход сейчас сорвётся?
— Мама, ты же обещала! — ноет Мишутка.
— А я уже заказала такси, — поспешно рапортую я. — Оно вот-вот подъедет.
— Ладно, идите. Нет, стойте!
Лера зачитывает мне свод правил, что нам с Мишуткой можно, а что нельзя. Мы с братиком стоим и покорно слушаем. Такси подъезжает через четыре минуты, мы с Мишуткой, размахивая руками, сцепленными в замок, весело спускаемся вниз.
Сколько счастья для меня одной! Чудесный вечер, незабываемую ночь и нежное утро я провела с Андреем. А сейчас мне ещё и любимого братика выделили, несколько часов мы будем с ним развлекаться.
Лера назвала меня странной, и она не ошиблась. Сегодня я совсем другая! Вчера со мной произошло нечто необыкновенное — одно из тех событий, которые запоминаются на всю жизнь. Лере я об этом, конечно, не расскажу. Мамы нет, поэтому и ей, к сожалению, тоже.
Зато я уже поделилась с Сонечкой.
Мысли о том, что произошло, накрывают мерцающим золотистым куполом. Я постоянно думаю о том, что стала женщиной. Внешне, возможно, изменилась не очень, но чувствую себя иначе, словно у меня открылось второе зрение или я получила ключ от заколдованного сада.
…Мы с Андреем расстались в восемь утра. Это было самое упоительное утро за последние три года. Я проснулась первой, лежала и смотрела на спящего мужчину рядом со мной, восхитительного, бесподобного! Так хотелось его растолкать и предложить снова попробовать. Вдруг второй раз будет уже не больно, и я даже получу удовольствие и узнаю, почему для моих университетских подружек секс — главная тема обсуждений.
Нам доставили завтрак в номер, и мы сидели рядышком на кровати, снова в белоснежных халатах, и жадно ели всё, что нам привезли официанты. Смотрели друг на друга взглядами любовников, нас связывала наша волшебная ночь.
— Андрей… — Мне хочется обрушить на милого миллион слов любви и жарких признаний.
— Как ты себя чувствуешь, малыш?
— Прекрасно.
— У тебя ничего не болит?
— Нет.
— Ничего-ничего? — осторожно уточняет милый и многозначительно смотрит вниз и тут же лезет рукой ко мне под халат. Его ладонь обжигает бедро.
— Нет, Андрей, вообще ничего, — смеюсь я.
— Это здорово. Значит, скоро мы сможем повторить.
Он не знает, что я была готова повторить уже час назад, когда проснулась. Если бы сейчас Андрей не убегал в офис и мы могли бы остаться в этом номере до понедельника, не сомневаюсь, мы подарили бы друг другу массу необыкновенных ощущений. Я готова развиваться, впитывать новое. Пусть он меня учит, могу даже конспектировать. Учёба — мой конёк, я по жизни отличница.
— Обязательно повторим, Андрей, — энергично киваю головой.
— Мне нравится твой энтузиазм, малышка.
— Жаль, что тебе надо уходить.
— Очень жаль. Вообще не хочу с тобой расставаться. Ни на минуту!
— И я…
Но всё же он должен уйти. Андрей отправляется в «Армаду», пообещав позвонить, как только появится свободная минутка. А я доедаю тост с маслом, омлет, выпиваю ещё одну чашку чая и смотрю из окна на город, подёрнутый перламутрово-сизой дымкой.
Со вздохом изучаю простыню. Мы её, конечно, испортили. Вчера она была белоснежной, а сейчас могла бы стать предметом гордости моих мусульманских родственников — если бы таковые имелись. Они бы вывесили её на всеобщее обозрение в доказательство чистоты новобрачной.
Не знаю, надо ли возиться с простынёй и как-то удалять следы романтического свидания. Она огромная! В конце концов, просто бросаю сверху покрывало. Думаю, стоимость постельного белья включена в счёт вместе с бутылкой шампанского, букетом цветов и лепестками роз. Страшно подумать, сколько Андрей заплатил за этот люкс.
Потом я звоню Сонечке, чтобы её порадовать. На планете Земля стало на одну девственницу меньше. Аллилуйя! Эта грандиозная новость, несомненно, приведёт Соню в восторг.
И точно. Бабуля кричит в трубку, как раненая самка носорога, мне даже приходится убрать телефон подальше от уха.
— Вау-у-у-у-у! Андрюшка не подкачал! Уи-и-и-и-и-и! — вопит Соня в трубку. — Как я за тебя рада, Никусик! Как всё прошло?
— Прекрасно!
— Так-так, картина у меня перед глазами. Андрей поставил мультиварку, потом вы изучали инструкцию… Случайное прикосновение — и вы оба уже изнемогаете от страсти. Пара поцелуев, и вы падаете в кровать. Да?
— Нет, нет, подожди. Мы хотели есть, и Андрей предложил прогуляться до «Кастелло», — со смехом объясняю я. — Мы посидели в ресторане, а потом сняли номер для молодожёнов. Свечи, шампанское в ведёрке со льдом… Всё было очень красиво… Невероятно!
Бабуля на миг теряет дар речи.
— Так это произошло в «Кастелло»… — изумлённо повторяет она. — Обалдеть!
— Да. Идея возникла случайно. Сначала мы собирались только поужинать.
— Ну, это ты собиралась. А Андрейка, наверное, сразу же выстроил концепцию вечера. Видно, что паренёк он ловкий, своего не упустит.
— Он изумительный! — страстно выдыхаю я в трубку.
— Нет, подумать только… Опять «Кастелло»! Сначала там хорошо погуляла моя Риточка, потом Вика, теперь ты… Это какое-то заколдованное место. Так, сегодня я обязательно туда отправлюсь с моим Антонио. Я тоже хочу спонтанного секса.
* * *
Полдня мы развлекаемся с Мишуткой, нам очень хорошо вдвоём. Лера не так уж часто предоставляет нам эту возможность, она гиперзаботливая мамаша и, наверное, боится, что я потеряю ребёнка, или отравлю, или продам цыганам. Иначе как объяснить, что такие встречи, как сегодня, выпадают нам с братом раз в три месяца?
Андрей не звонит, но в мессенджер постоянно прилетают сообщения, как будто любимый берёт пример с неугомонной Сонечки:
«Пока не могу говорить»
«Ты моя удивительная девочка»
«Моя!»
«Веселитесь? Привет от меня братишке!»
«Как ты себя чувствуешь?»
«Пришли селфи, скучаю ужасно!»
«Еду на вторую встречу»
«Схожу с ума, так хочется тебя поцеловать»
«Почему так мало фото? Давай ещё!»
«Ты невероятная»
«Ты солнышко»
«Сегодня переночуем у меня, возражения не принимаются»
Я едва не плачу от прилива чувств. Чтобы скрыть эмоции, тискаю Мишутку, целую его.
— Отпусти, Ника, хватит обниматься! Мне некогда, надо бежать!
Брат вырывается и скрывается в недрах огромного игрового комплекса. Как же я его люблю! Даже на Леру не могу обижаться за все её наезды, потому что благодаря ей у меня есть такой чудесный брат. Через секунду вижу Мишутку уже на третьем ярусе — ползёт по трубе с иллюминаторами, а за ним его новые друзья. Ещё через секунду мальчишки с визгом скатываются с горки в сухой бассейн, а потом уползают вверх по толстым канатам.
Я наблюдаю за мельтешением малышей сквозь верёвочную сетку и жду, когда смартфон завибрирует в руке от нового сообщения Андрея.
Милый мой… Дождаться бы вечера, когда мы снова сможем быть вместе.
Андрей
Как же трудно оторваться утром от Ники!
Но труба зовёт, «Инвест-строй» и другие вопросы требуют моего пристального внимания. Работать по субботам нам не привыкать, бывает, что и в воскресенье устраиваем мозговой штурм. А если выходные свободны, Михаил Иванович сразу тут как тут. Он в камуфляже, вооружён до зубов и живописно украшен сосновыми ветками: айда в лес, дети мои, кабан и лось нас заждались!
Покидаю отель с сожалением, моя крошка остаётся одна в номере. Но, вероятно, это самое правильное решение, потому что находиться рядом с Никой невыносимо. Меня раздирает от сумасшедшей нежности и дикого желания. По сути, никакого секса у нас и не было. Было жуткое испытание для моей выдержки, я ужасно боялся сорваться. Но всё прошло отлично. Восхищение и благодарность в глазах моей маленькой женщины — лучшая награда за то, что не дал волю животным инстинктам.
Ника присылает селфи с братом, на экране два одинаковых глазастика: принцесса и смешной малыш с носом-кнопкой. Хотя их папаша вызывает у меня стойкую неприязнь, надо признать, что он подарил детям отличный набор генов. Его дочь и сын прехорошенькие и очень похожи между собой.
Хочу поскорее разделаться с делами и вернуться к Нике. Накрывает от одной мысли, что снова останемся вдвоём. Я безумно увлечён ею — влюбился, потерял голову, горю в огне.
— Как ты вчера? — в кабинет входит Виктор и бросает на стол увесистый файл. — Вроде летел на свидание, так спешил, так спешил, едва меня не отфутболил. А потом — оба-на! — решил притормозить у Сониной крошки. Я очень удивился такому повороту.
— Ты не поверишь. Именно к этой крошке я и летел на свидание.
— Да ладно! Как так?
— Представь себе! Но то, что моя Ника живёт в квартире Софьи Геннадьевны, я понял только в тот момент, когда мы подъехали к дому.
— Ну, ты тормоз, Андрюха, — смеётся Виктор. — И как ты собираешься нагнуть «Инвест-строй», если так туго соображаешь?
— Сам от себя в шоке.
Следующие четыре часа пролетают незаметно, так как плотность потока информации и принимаемых решений на единицу времени зашкаливает. Выезжаем к партнёрам, снова возвращаемся офис, насилуем кофе-машину в Витиной приёмной.
Тем не менее, в шесть вечера в воздухе начинает витать идея освобождения. Мы почти закончили. Виктор — аккуратист и педант — выдёргивает из дома уборщицу Нафису. Женщина, которую лишили субботнего вечера, бродит по кабинету с тряпкой и ведром, собирает коробки из-под пиццы и бутылки и что-то бормочет на родном языке. Скорее всего, восхищается нашим трудолюбием. Да, мы молодцы, сделали всё, что было запланировано, поработали весьма эффективно.
А сейчас я поеду за моей девочкой. По сердцу разливается тёплый мёд от одной этой мысли. Заберу к себе, и впереди у нас целое воскресенье. Сделаю всё, чтобы оно тоже запомнилось Веронике. Займусь её сексуальным образованием, она абсолютный новичок, ей предстоит узнать столько всего интересного. Готов стать для неё терпеливым и заботливым профессором.
Горячие фантазии нагревают воздух вокруг меня. Похоже, о Веронике на рабочем месте вообще думать противопоказано. Сразу срывает крышу, закручивает в огненном вихре, перед глазами мелькают оранжевые всполохи.
— Ну, что, старик, по домам? — говорит Виктор. — Ты уже о Веронике размечтался? Сияешь весь.
Да, по домам!
Однако выйти из кабинета не удаётся, так как дверной проём перегораживает квадратная туша гендира. Вид у него озабоченный, даже хмурый.
Что ещё?!
— Виктор, ты остаёшься за главного, — коротко бросает Михаил Иванович. — Я вылетаю в Красноярск. Опять там проблемы, но, надеюсь, за неделю управлюсь. Андрей, ты со мной.
Нет-нет-нет. Только не это… Он этого не говорил… Пусть шеф растает в воздухе, как мираж. Его здесь нет, у меня зрительные и слуховые галлюцинации.
— Андрей, собирайся.
Пудовая лапа на моём плече не оставляет шанса записать директора в разряд галлюцинаций: шеф крайне осязаем.
— В смысле?
— В смысле, летим вместе.
Блин, он серьёзно? Может, прикалывается? Этакая милая субботняя шуточка. С чего вдруг возник Красноярск? Откуда, почему?
— Андрей, ты мне там нужен. Очень.
Смотрю на шефа остановившимся взглядом. Не знаю, что сейчас написано на моём лице, но внутри с грохотом рушатся здания и скалы, летят камни, разлетаются в осколки стеклянные панели небоскрёбов, клубится чёрный дым. Апокалипсис. Мои мечты перечёркнуты грубой реальностью.
Мы. Летим. В Красноярск.
На неделю! На целую, мать твою, неделю!
— Оставь машину на подземной парковке. Сейчас поедем на моей, заскочим в «Легион», ты быстро соберёшь вещи, и сразу же мчимся в аэропорт. Билеты готовы, — руководит Михаил Иванович. — Ну, чего заскучал?
— А как же «Инвест-строй»? На вторник запланирована встреча. В четверг — предварительное слушание. — Цепляюсь, как за соломинку.
— Отложим.
— А что в Красноярске?
— Там у меня отдельный бизнес, и с ним всегда сложности. Нужно ехать и разбираться, а без юридической поддержки никак. Ты мне просто необходим, Андрюша. Выручай. Я уже понял, что тебе можно полностью доверять. Все документы дам тебе в самолёте, ты их посмотришь.
Справляюсь с эмоциями, искренне надеясь, что на моём лице нельзя прочитать, какое горе меня только что постигло. Стараюсь сохранять спокойствие, хотя это так же трудно, как улыбаться, сунув руку в кипящую воду.
— Хорошо, — безжизненным голосом отвечаю я.
Витя сочувственно пожимает мой локоть. Он-то знает, что гендир только что лишил меня всего. Разнёс в мелкую крошку все мои грандиозные планы, затоптал, как мамонт, пылающие чувства.
Моя малышка сегодня меня не дождётся. И завтра тоже. Ещё целую неделю мы будем друг для друга недоступны. В то время как даже один час, проведённый без Ники, уже превращается для меня в пытку… К вечеру я до такой степени истосковался, что решил прямо сейчас забрать птичку к себе с вещами. Пусть переезжает ко мне, чего тянуть? Мы должны быть вместе. Я уже представлял, как вспыхнут её чудесные голубые глаза, когда прозвучит моё предложение.
Вместо этого мы с боссом летим в Красноярск.
Проклятье.
А генеральный умудряется выглядеть трогательно, что при его кряжистой фигуре и ужасающих габаритах является высшим пилотажем в манипулировании. Моргает маленькими глазками с короткими рыжеватыми ресницами — спасай батю, сынок!
Убил бы его! Сатрап!
Но… Куда мне деваться. Отказать шефу только потому, что у меня в самом разгаре романтическое приключение, я не могу. Хитрый босс обставил всё так, что его приказ звучит как мольба о помощи. По трудовому договору я вовсе не обязан решать личные проблемы шефа, круг моих обязанностей касается исключительно «Армады». Но надо быть полным идиотом, чтобы проигнорировать просьбу гендира.
Мы спускаемся в лифте, и я затопил безмолвным отчаяньем всю кабину.
Я раздавлен и практически убит, как один из кабанов, попавших на мушку Михаила Ивановича. Мысленно я уже сжимал в объятиях сладкую девочку, жадно её целовал. Каким бы восхитительным было это воскресенье! Но прилетела птица обломинго. Аллес капут.
Проглатываю душераздирающий вздох и ставлю условие:
— Но по пути в аэропорт надо обязательно заскочить к моей девушке. К Веронике.
— На самолёт же опоздаем, — бухтит мучитель.
— Она меня ждёт. Я не могу вот так её бросить на целую неделю! Вещи я за три минуты соберу, на этом мы времени не потеряем.
— Ладно, Андрюша, не переживай. Заедем к твоей красавице.