2. Что такое счастье?

Дорога от офиса до метро занимает у меня ровно восемнадцать минут. Быстрым шагом. А шаг у меня всегда быстрый, в ногу со временем. Нечего по сторонам смотреть — все давно видано-перевидано, и архитектура Петроградки давно не радует глаз. Он замылился от бесконечных цифр нескончаемых телефонов. Всегда боюсь, что кто-то скажет: девушка, вы мне вчера звонили… Это мой страшный сон. К счастью, самый страшный.

Ну что ж — мозги этому Глебу я буду то самое слово минут пятнадцать, не дольше. Хотя должно хватить и ста двадцати секунд.

Набрала воздуха в грудь. Скопировала из Закладок заветные одиннадцать циферок с плюсиком впереди. Буду теперь самолично проверять качество его сотовой связи. Без посторонних.

Стометровку со мной никто не сдавал. Телефонные барышни на то и барышни, чтобы плыть к метро, точно павы, обсуждая свою несчастную жизнь. Не у всего отдела она такая уж разнесчастная, но не такие из нас спешат домой ещё быстрее меня или вообще бросают телефонную работу… Настюха исключение, она — наша добрая фея, все хочет наколдовать всем нам счастья… Семейного. Но что такое счастье?

Все свободное время я провожу за рифмоплетством… А что ещё в транспорте делать? Кто-то, чтобы убить время, плетёт нити пряжи, а я рифм… Обрастаю постепенно Лайками и Виртуальными Признаниями в любви. Вот мой Барнаульский Трубадур уже залайкал на моей странице все, что только мог… Мама бы сразу вычислила эту любовь, но папа в интернетах не бывает и в дебильниках не сидит. До сих пор у него кнопочный телефон, чтобы принимать мои входящие. Исходящие его я не люблю: обычно в них он меня посылает… В аптеку! Без разницы, за чем именно. Только бы дочь о нем не забывала. Ни на минуту. А сейчас забуду на целых пятнадцать!

— Здравствуйте, Глеб, вы меня узнали?

Я же узнала его по одному «да, слушаю…»

— Вы всё ещё хотите услышать мой голос? — задала я вопрос самым приятным своим голосом.

Не вульгарным, но и не сухим официальным.

— А что так поздно?

Ну да… Девятый час. А чего он хотел?

— Мы не имеем права пользоваться личными телефонами во время рабочего дня, — сообщила я уже чинно, но все же не чопорно, пытаясь оценить градус, под которым находится сейчас именинник. — Вам ещё повезло, что моя сегодняшняя смена не закончилась в десять вечера. В одиннадцатом часу я бы точно не стала вам перезванивать.

— А почему вообще позвонили?

Вопрос поставил меня в тупик. Хорошо ещё не застал врасплох у пешеходного перехода на красном светофоре. Я бы постеснялась ответить в толпе людей. Да и сейчас не сразу нашла, что сказать. Похоже, именинник протрезвела и даже если не забыл, что клеил телефонную барышню, то сейчас уж точно не собирался брать разговор в свои руки или зубы. Я бы тоже с удовольствием прикусила язык. Может, сбросить звонок? Разъединили. Ну бывает…

— Поздравить с юбилеем. Для чего же ещё…

Вопросительная интонация не нужна. Это так… Прелюдия к окончанию телефонного монолога. Без всяких «до свидания». Может, еще прибавить шагу, чтобы быстрее нырнуть в метро? Как страус головой в песок. Вот чего я звоню? Скучно идти одной? Или мне тоже его голос понравился? Или разговаривать с пьяными неожиданно стало моим излюбленным вечерним времяпровождением…

— И заодно проверить, как вы там… Я, если честно, немного испугалась за вас, пьющего среди бела дня. Вы хоть не один пьёте?

— Один. Пил. Уже не пью.

— Все выпили, что ли?

— Девушка, вас не учили разве представляться, прежде чем задавать настолько личные вопросы? Как к вам обращаться?

Да-да, и как с вами обращаться? И не запнуться за очередной бордюрчик.

— Серафима.

— Серьезно, что ли? Или это рабочее имя?

— Мы не обязаны представляться респондентам. Меня так родители назвали. У вас тоже редкое имя.

— Уже давно не редкое, а вот ваше… Я впервые разговариваю с девушкой по имени Серафима.

— Во второй раз. Так почему в свой день рождения вы отвечаете на незнакомые номера?

— Потому что не отвечаю на знакомые. В день рождения… Серафима, вы зачем мне позвонили?

Почему? Ну, Сима, найди в своей голове ответ и для него, и для себя. Хотя бы попытайся. Для себя!

— Потому что мне скучно идти одной до метро. Я всегда кому-то звоню по дороге. Сегодня решила добавить плюсиков в карму и поздравить с днём рождения человека, у которого, как мне показалось, день рождения — грустный праздник. Мне только это показалось?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, вы правы. Хотите знать, что я сейчас делаю?

Прямо мечтаю! Ага… Не забыл, выходит, ответвления нашего с ним интервью.

— Со мной говорите… — решила я обойтись без неприятного подтекста.

— Хотите знать, в каком виде?

В пьяном, блин… Я не собираюсь переступать в телефонном разговоре опасную черту. Я не стесняюсь выражений и могла бы поставить на себе сексуальный эксперимент, но не в историческом же центре города. А то все пушки Артиллерийского музея обратятся дулом в мою сторону! Вот, под ногами на асфальте намалёвано море телефончиков для приятного мужского отдыха. Моего среди них нет…

— Нет.

— То есть по голосу я трезв? Мне показалось, что сон не особо помог, и я все ещё лыка не вяжу…

Так, он про какой вид-то говорил? Не голый? У меня же фантазия на безрыбье богатая…

— Мне без разницы, насколько вы трезвы. Я же не инспектор ГИБДД. Вы же не хотите, чтобы на вашей могиле стояли одинаковые начальные цифры двух дат?

— Вот в этом я не уверен. Возможно, это единственная возможность не видеть больше родственников. Серафима, это ваш личный телефон? Я могу на него перезвонить через минуту?

— Зачем? Я вас уже поздравила. И психологического образования у меня нет, чтобы оказывать экстренную помощь человеку с суицидальными наклонностями.

— Поздравьте меня ещё раз, не сможете? — усмехнулся этот чертов Глеб. — Мне будет приятно. Во второй раз. Сказал же, что целый день решил не отвечать на знакомые номера. Ваше поздравление — единственное сегодня. Так я перезвоню, можно?

— Хорошо. Так и быть…

Минута молчания пошла, да? Я сунула руку с телефоном в карман плащика и прибавила шагу. Вглядывалась в затылки людей, точно сквозь людское море и каменные джунгли могла разглядеть на горизонте спасительную тарелкообразную крышу «Горьковский» станции метро. Что-то седьмой номер сыграл со мной злую шутку. Не стоило быть доброй с незнакомым человеком. Ещё и пьяным! Моя карма не Москва, не резиновая.

Хотя не все еще потеряно. Когда перезвонит, можно сказать, что уже дошла до метро. Или до ручки. Но когда телефон вдруг пикнул, я заставила руку остаться в кармане: не стала проверять сообщение, а когда отвечала на звонок, оповещение успело пропасть с экрана смартфона.

— Серафима, у вас есть на меня полчаса? Или вас очень дома ждут?

Ждут. Я уже сказала папе, что вышла с работы. Ответил извечное, что поужинал, но пить чай без меня не будет. Ну и правильно. Надо же вылить мне на голову ушат сегодняшних политических помоев!

— Ждут.

— Не сможете забежать в бар выпить со мной?

Хорошо, что за секунду до сомнительного телефонного предложения передо мной и случайными сошагателями загорелся красный человечек. А сейчас вспыхнула тревожная лампочка, уже в моей непутевой голове. И сердце застучало в ушах на манер поезда: чух-чух, чух-чух… Только б с рельсов не сойти… И с ума… С женатыми не встречаюсь. Точка. И вообще…

— Как это с вами? С чего вы вообще решили, что я живу в Питере?

— Я сам сейчас не в Питере. Вы меня поздравили. Единственная, как уже сказал. И то, что вы перезвонили идиоту, это просто подарок небес. Ещё и имя у вас такое, Серафимчик… Вы там не ангел мой хранитель случайно?

— Нет, я не ангел.

Я действительно так думаю. Несоответствие имени на лицо… С красной помадой, которую я, кажется, до метро всю съем… Хотя… В чем-то ангел. Существо бесполое и бестелесное, раз даже с красной помадой меня не замечают.

— Это даже лучше. Ангелы ж не пьют, а мне, как порядочному человеку, нужно проставиться. Я вам денежку на привязанную к телефону карту бросил. Ну… Для виртуального тоста. Тогда вы не сможете вменить мне в вину, что в день рождения я надрался один.

Я не отвечала, я уже копалась в телефоне. Зачислена тысяча рублей. Идиотизм! Полный! И что теперь делать?

— Глеб, вы с ума сошли! — вырвалось у меня быстрее, чем в голове сформировалась основная мысль, пусть даже просто обрывок фразы, которая могла вернуть моим ногам способность двигаться.

Меня толкнули в спину, и я пошла. Вперёд. Демонстрируя подтверждение теории сильного пинка под зад… Провальное доказательство, потому что решительным был лишь шаг в чужом времени и пространстве. Из своего я выпала. Тысяча рублей не бог весть какая сумма, но она не моя… И с ее хозяином я не собиралась набираться… Вот дёрнул же меня его ангел хранитель набрать номер. Нужно было извиняться ещё в офисе, когда поняла, что респондент находится в непригодном для интервьюирования состоянии. Теперь же в таком состоянии находилась я — и ещё секунда молчания с обеих сторон, и я распишусь в женском идиотизме.

Молчит. Он все сказал и сделал… Четко и связно объяснил свои действия.

— Вы не боитесь, что на эти деньги я куплю ребенку конфет и бутылку мужу? — начала я выдавать неоспоримый бред.

Но Глеб меня оспорил:

— Мне собственно плевать, что вы сделаете с деньгами, только… Не врите незнакомому человеку в его день рождения про своё семейное положение.

— И в чем же я вру? — мой голос взвился.

Нервы заплелись в косичку, довольно тугую. Голова заболела, хотя ветер нещадно трепал волосы. Лучше бы пошёл дождь и остудил мое пылающее темечко.

— Настоящая мать не купит ребёнку сладкое, потому что это вредно для здоровья… Как и бутылка для мужа…

— То есть и жена я не настоящая? — уже реально обиделась я.

— Ну какая женщина хочет видеть своего мужчину пьяным? Пособничество пьянству не входит в женские добродетели…

— А что вы сейчас мне предложили? Поспособствовать вашему пьянству?

— Так я ж чужой муж, и жена не видит, в каком я сейчас состоянии.

— Вы уехали, чтобы нажраться без надзора? — не стала выбирать я выражений.

— Так вы свободны, чтобы сесть на часик в каком-нибудь кафе с бокальчиком?

— И целый час выслушивать ваши пьяные бредни?

— Я же выслушивал ваши трезвые и даже пытался на них отвечать!

Он не выдержал и рассмеялся. Негромко. Иначе бы я отдернула телефон от уха и точно б скинула звонок, а так у меня рука прилипла к мокрой от волнения щеке. Хотя чего я нервничаю? Из-за чужих денег. Но разве это деньги? Будь для этого придурка тысяча той суммой, которая она для меня, то он бы не отослал ее незнакомой девушке…

— Семь минут.

— Что? — не понял Глеб.

— Анкетирование длилось ровно семь минут.

— О, господи! Чего вы, ангел мой, к словам цепляетесь? — в его голосе снова проскользнула серьёзная нотка трезвого человека. — У вас незавидная работёнке. Придурок на придурке, пусть и не во плоти, а всего лишь в голосе. И вы бежите домой так резво, что потеряете голос — он споткнётся и усё. Завтра вы не сможете выйти на работу. Вы завтра работаете?

— А вам зачем такая информация? Вы же не в городе!

— Так все-таки мы оба питерцы?

Он усмехнулся и дал мне почти секунду на то, чтобы выдохнуть. Не отдышаться. Я уже вбежала в парк и поравнялась со зданием театра. Небольшой рывок, и я в метро! Спасительном! Там телефон не ловит сигнал… Обычно…

— Серафима, в чем дело? Я просто подумал, что бокал согревающего после тяжелого рабочего дня и при плохой погоде вам не повредит. И вообще будет в радость. Мне вот вдруг стало очень хорошо… От вашего звонка.

— Сейчас вы мне позвонили…

— Снова цепляетесь к словам, телефонная барышня? Тогда предложите мне ответы на выбор…

— Слушайте, я не соглашалась пить на ваши деньги! — испортила я свой замечательный голос поросячьим визгом!

Тем, которым хрюша оповещает, что не желает становиться беконом!

— А поесть вы на них согласны? Тогда я кину ещё. Есть ресторанчик на примете?

— Глеб, вы сейчас издеваетесь? Меня дома ждёт ужин. Который я ну никак не собиралась есть в одиночестве.

— Вы пытаетесь сказать мне, что не свободны? Ну так я же не спрашивал вас об этом.

— Я сказала, что меня ждут! Вот и все!

— То есть вы сейчас скажете мне «до свидания»?

— Нет, просто «доброй ночи»!

— Она не будет доброй, потому что я один на один с бутылкой.

— Глеб, у вас что-то случилось?

— Это анкетирование? У вас есть варианты ответов? Я с удовольствием выберу из них самый подходящий, потому что реально не понимаю, что со мной случилось. Какого хрена я попросил вас перезвонить и теперь пытаюсь удержать… На линии, — добавил с ещё большим смешком.

— Вы просто пьяны. Вот и всё.

— Железобетонная женская логика, черт возьми! В любой непонятной ситуации говори «козел пьян»!

— Я не называла вас козлом.

— Мысленно уже не один раз! Не юлите. Ну и черт с ним… Считайте меня козлом, но не портите мне день рождения ещё больше, чем я сам себе его испортил. Сима, можно же вас так называть? Поговорите со мной полчаса. Мне очень плохо. Пожалуйста…

— Что у вас стряслось?

— Сима, закажите себе глинтвейн хотя бы…

— Сейчас везде один апероль. Осень подкралась незаметно. И я не могу вернуться домой пьяной.

— Вы пьянеете с одного бокала?

— Вы мне прислали не на один бокал!

— Я же не прошу вас пить без закуски. У вас же нет повода нажираться…

— А у вас, выходит, есть?

— Сами же сказали, что просто так в одиночестве не пьют… Так вот, это действительно не просто так. Сима, вы мне перезвоните, когда сделаете заказ?

— Да, конечно…