Глава 2. Маргарита

Солнечный свет, льющейся в беседку, становится зловещим. Воздух застывает, становится густым и в горле у меня образовывается ком. Отец выносит свой вердикт размеренно, будто объявляет не решение о моей жизни, а меню на ужин. Я с этим категорически не согласна и молчать не собираюсь.

- Но, папа! - мой голос срывается на визгливую, почти детскую нотку, от чего мне становится ещё противнее. Я ненавижу, когда он доводит. - Мне не нужен телохранитель! Тем более такой.

Бросаю пренебрежительный взгляд на этого… Матвея и морщу нос. Потертая косуха, татуировки на шее и кистях рук, глаза, в которых читается уличная дерзость.

Он сидит, развалившись на стуле, с наглой усмешкой в уголке губ. Будто все происходящее забавный спектакль, поставленный для его развлечения.

- Позволь это решать мне, - голос отца не допускает возражений. Он смотрит на меня поверх чашки, и в его взгляде я читаю не отцовскую заботу, а стальную волю генерала. Я - его слабое место, а значит, стратегический актив, который нужно защищать. Любой ценой.

- Это моя жизнь!

- И она в опасности. Всё, я сказал. Вопрос решен. - Он ставит чашку с беззвучным, но весомым стуком. - Матвей, приступаешь к своим обязанностям немедленно.

- Так точно, - тот откликается с какой-то издевательской легкостью и поднимается, будто собирается не охранять меня, а приступить к задержанию. Весь его вид вопиюще неподходящий.

- Нет. Это определенно мне не подходит, - заявляю я, уже обращаясь прямо к нему. Пусть знает свое место.

- Что не так? - он поднимает бровь, и в его глазах пляшут чертики веселья.

- Ты кто угодно, только не телохранитель. Ты выглядишь как… как вышибала в самом подозрительном баре на окраине!

- Поверь, я гораздо лучше любого телохранителя и вышибалы вместе взятых, - парирует он, и его самоуверенность выбешивает меня ещё сильнее.

- Папа! - я вновь обращаюсь к родителю, пытаясь достучаться. - Я не хочу, чтобы рядом со мной находился быдло! Надо мной все смеяться будут! Да и не пустят его ни в одно приличное заведение.

- Рита, ты сгущаешь краски, - устало вздыхает отец. - старший лейтенант Лихачев сотрудник полиции.

- Ты посмотри на него! Наколки, косуха, взгляд бандита! - я почти кричу. - Это же кринж полный!

Со стороны Матвея слышится короткий, хриплый смешок.

- Кринж - это твои детские сердечки на блузке. А пустят меня везде с волшебной ксивой. Или тебя волнует мнение какого-то швейцара больше, чем отца?

От его наглости у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на отца, ожидая, что он его одернет, но тот лишь поджимает губы.

- Пап!

- Все, я сказал! - его голос громыхает, как раскат грома, заставляя меня вздрогнуть. - Матвей будет отвечать за твою безопасность двадцать четыре на семь. И не афишируй это.

В голове у меня все начинает вертеться. Это пипец. Полный, абсолютный пипец. Моя жизнь превращается в какой-то абсолютный треш.

- Может, он ещё и спать со мной будет? - бросаю я с горькой саркастической ухмылкой.

- Я не против, - тут же отзывается Матвей, и его наглая усмешка заставляет меня покраснеть от ярости.

- Исключено! - генерал строго сводит брови и смотрит на Лихачева. - Но соседнюю комнату тебе подготовят.

Я закатываю глаза к небу. За что мне такое наказание?

- Просто пипец как круто, - бурчу я с фальшивым энтузиазмом, разворачиваюсь и иду прочь. В сторону дома.

Мне нужно остаться одной, переждать этот кошмар и надеяться в скором времени проснуться. Но за спиной тут же раздаются тяжелые, уверенные шаги. Телохранитель не просто идет за мной, он преследует. Как хищник.

- Хвостом ходить будешь? - оборачиваюсь я, стараясь вложить в слова как можно больше яда.

- Работа такая, - парирует он с раздражающим спокойствием.

- Не тошно тебе от такой работы?

- Поживем - увидим, - равнодушно пожимает плечами. - Покажешь дом и свою комнату? А то я, как новый жилец, должен ознакомиться с территорией.

- Ещё чего! - фыркаю я и демонстративно распахиваю дверь в дом.

- Да ладно тебе, - Лихачев делает несколько быстрых шагов, почти равняясь со мной и входит следом.

Мы останавливаемся в узкой прихожей. Его близость невыносима.

- Слушай сюда, как там тебя? - останавливаюсь я, в упор уставившись на него.

- Матвей. Для тебя можно Матвеюшка, - он озорно подмигивает. Что за ужасный человек!

- Никаких «для меня»! Это понятно? - каждое слово давит на зубы.

- Как скажешь.

От этой показной покорности хочется его ударить.

- Я не знаю, чего наговорил тебе отец, но я в твоем присутствии не нуждаюсь. Сделай так, чтобы я тебя не замечала! Исчезни! Стань прозрачным!

- Сорян, принцесса, но в список моих обязанностей это не входит, - его глаза снова смеются надо мной. - Придется тебе на меня смотреть. И привыкать.

- Козёл! - это единственное, что я могу выжать из себя.

Разворачиваюсь и торопливо иду по мраморному холлу, затем взбегаю по лестнице на второй этаж, не оглядываясь.

- Подожди! - доносится снизу.

В ответ я показываю фак своему преследователю, в очередной раз нарушая все правила приличия, вбитые в голову с детства. Дверь в мою спальню захлопывается с таким грохотом, что, кажется, рухнет хрустальная люстра. Я поворачиваю ключ в замке и прислоняюсь спиной к двери, пытаясь перевести дыхание.

Сердце колотится где-то в горле. В мою комнату это чудовище не зайдет никогда! Это моя крепость. Но тут же дверь вздрагивает от единственного, но мощного удара кулаком. Не от попытки выломать, а так, для острастки. Чтобы напомнить, кто здесь сейчас главный. Это мы ещё посмотрим.

- Открой, иначе я ее вынесу, - голос Матвея звучит спокойно, даже скучно, но я знаю, что он блефует.

- Только попробуй! - выкрикиваю в ответ.

- Детский сад, - фыркает он за дверью.

Затаиваю дыхание, прислушиваясь. Его тяжелые шаги звучат по коридору, постепенно затихая. Он уходит. Слава богу, уходит.

И тут же звонит телефон. Я взглядываю на экран - «Наталья Юрьевна, организатор». Черт! Черт-черт-черт! Я совсем забыла про важную встречу!

- Алло, - подношу я трубку к уху, стараясь выровнять дыхание.

- Риточка, вы где? Время уже поджимает, - встревоженный голос Натальи Юрьевны раздается в динамике.

- Простите ради бога, у меня форс-мажор… - машинально подхожу к окну и чуть отодвигаю тяжелую шелковую тюль.

Внизу, на идеально подстриженном газоне, стоит Матвей. Он что-то небрежно пишет в блокноте, затем поднимает голову и смотрит прямо на мое окно. Его взгляд такой цепкий и внимательный, ловит любое мое движение. Так и подмывает показать язык, детский, беспомощный жест протеста, но я сдерживаюсь, лишь резко одергиваю занавеску.

- Все плохо? Вы не сможете приехать, да? - Наталья Юрьевна явно расстраивается. - А Мишенька вас так ждет. Все время о вас спрашивает.

Да как я теперь поеду с этой обузой? Он испортит все своим видом, своими манерами… А потом ещё и отцу обо всем расскажет, накинет мне новых проблем.

- Скорее всего не получится….

- Жаль, - вздыхает она.

Хотя.…

В голове молнией сверкает идея. А что, если… Что, если я всё-таки попробую прорваться? Заодно протестирую этого «телохранителя» и заставлю отца понять, что он никудышный охранник. Может, тогда он сам прогонит его с моих глаз

- Я попробую что-нибудь придумать! - бодрым тоном говорю я в трубку. - Возможно, я всё же успею.