Глава 14. Маргарита

Сначала это была просто тяжесть в затылке. Потом пульсация у виска. А сейчас моя голова - это один сплошной оголенный нерв, по которому бьют молотком. Мигрень. Предательская, знакомая, та самая, что сваливала с ног маму.

Я стискиваю зубы до хруста и смотрю в темное окно, за которым мелькают огни фонарей. Они режут глаза, как лезвия. Таблеток нет. Я не взяла их с собой, не ожидала, что стресс сегодняшнего дня выльется в это. Мы на трассе, вокруг ни души, ни одной аптеки. Жаловаться бесполезно, а просить помощи у Матвея унизительно. Буду терпеть.

Звонит отец. Голос деловой, озабоченный.

- Рита, как дела? Скоро будете?

Этот звонок кажется мне последней каплей. От его тона боль в висках усиливается.

- У тебя же есть глаза и уши в лице моего телохранителя, - срываюсь я, стараясь, чтобы голос не дрожал от боли. - У него и спрашивай.

Сбрасываю звонок, отключаю звук и убираю телефон в карман. Матвей никак не комментирует. Пару раз пытается завести разговор, но я огрызаюсь, отвечаю односложно или вообще молчу. Мне не до разговоров. В конце концов он отстает, и я могу, наконец, закрыть глаза, прислониться головой к прохладному стеклу и просто страдать.

Когда мы приезжаем домой, я уже почти зеленого цвета. Меня укачало, мир плывет перед глазами, а в голове адский грохот. Выхожу из машины, и меня слегка пошатывает.

На пороге, как и положено, стоит отец и смотрит на нас.

- Что с тобой? - его взгляд становится пристальным. - Ты пьяная?

- Очень смешно, - цежу я сквозь стиснутые зубы и, не глядя ни на кого, прохожу мимо.

Поднимаюсь в свою комнату, захлопываю дверь и поворачиваю ключ. Не хочу никого видеть и слышать. Мне нужна тишина и темнота. Бросаю телефон на кровать и почти на ощупь исследую содержимое ящика. Нахожу заветные таблетки, руки трясутся, как у зависимой. Запиваю водой из стакана и падаю на подушку. Скоро должно стать легче, немного подождать и отпустит.

Но этот зачетный момент никак не наступает. Боль становится невозможно терпеть, она раскалывает череп на части. Каждый звук, каждый посторонний шорох словно пытка. Из глаз сами по себе текут слёзы. От боли, от бессилия, от страха.

Я вспоминаю маму. У нее тоже так дико болела голова, а потом ее не стало. Я боюсь, что это наследственное. Боюсь, что со мной будет так же. Поэтому никому не говорю об этих приступах. Ни отцу, ни врачам. Просто жду, когда пройдет, каждый раз опасаясь, что не пройдет.

Сворачиваюсь калачиком и тихо подвываю в подушку. Так легче или мне просто кажется. Все вокруг словно стало другим, не таким, как всегда. Случайно замечаю за окном метнувшуюся тень, на балконе… Нет, только не он, только не сейчас. Я зажмуриваюсь, надеясь, что Матвей уйдет, но раздается странный скрип и балконная дверь открывается. Как он это сделал я не знаю, да и знать не хочу.

- Принцесса, ты забыла пожелать мне спокойной ночи, - его голос звучит с привычной усмешкой и многократным эхом отдается в мозгу.

Я морщусь от новой волны боли.

- Кто сказал, что я хочу тебе этого желать? - пытаюсь огрызнуться, но голос предательски срывается на полуслове, выдавая мое состояние.

- Какая злюка, - констатирует Матвей и, не церемонясь, усаживается на край моей кровати. - Ладно, хватит, что случилось?

- Тебя это не касается, - шепчу я, зарываясь лицом в подушку.

- Возможно. Но я не могу спать, пока за стенкой воет раненый тюлень. Мешаешь сосредоточиться.

В другой ситуации мне было бы смешно, но не сейчас.

- Отстань, я больше не буду, - обещаю я, зная, что это ложь. Следующая волна боли уже на подходе.

- Ты из-за этого недо-мецената, что ль, так убиваешься? - не унимается он.

- Что ты несешь…. - я жмурюсь, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. - Просто оставь меня в покое, и все. Уйди.

- Ну уж нет, я…

Он не успевает договорить, я срываюсь с кровати и, прижимая руку ко рту, пулей влетаю в ванную. Дверь захлопывается сама собой, а меня выворачивает наизнанку и трясет, как в лихорадке. Но становится немного легче.

Когда я выползаю обратно, бледная и обессиленная, Матвей всё ещё сидит на кровати, развалившись.

- Вау, - сухо констатирует он. - Ещё и беременная. Будущий дед в курсе? А кто счастливый отец?

От его слов во мне все закипает. Боль, усталость, унижение - все выплескивается наружу.

- Как же ты достал! - кричу я, и голос хрипит. - Отстань от меня, слышишь?! От-ва-ли! Тебя не касается моя личная жизнь, мое здоровье и вообще все! Ты просто охранник! Исполняй свои обязанности и не лезь туда, куда тебя не просят!

Я вся трясусь от ярости и слабости.

- Воу-воу, Принцесса, полегче, - он поднимает руки в защитном жесте. - Я все понял. Уже ухожу. Выздоравливай.

Поднимается и направляется к двери на балкон.

- Спасибо, - с трудом выдыхаю я, хотя сама не понимаю, за что благодарю. За то, что уходит?

Меня наконец-то оставляют в покое. Я возвращаюсь в ванную, умываюсь ледяной водой. И понимаю, что боль… отступила. Не прошла, но стала терпимой. Таблетка подействовала или выплеск адреналина сделал свою роль. В любом случае мне гораздо лучше, теперь главное уснуть поскорее.

Ложусь обратно в кровать и ловлю себя на мысли, что надо бы провериться. Но тут же накатывает страх. А что, если это не просто мигрень? Что, если это что-то серьёзное, как у мамы? Что, если мне осталось совсем ничего…

Мысли путаются, веки тяжелеют. И на удивление, несмотря на весь этот кошмарный день, я проваливаюсь в тяжелый, бездонный сон почти мгновенно.

Просыпаюсь от того, что в комнату бьет яркий солнечный свет. Голова не болит, тело отдохнувшее, и на душе на удивление спокойно. Прямо даже хорошо. Память услужливо подкидывает обрывки вчерашнего вечера: мою истерику, назойливое присутствие Матвея, унизительный побег в ванную… На душе сразу становится немного гадко, не столько из-за самой слабости, сколько из-за него. Этот телохранитель ведет себя как-то слишком… подбирается очень близко. Влезает в мою жизнь, в мои проблемы, нарушает все границы.

Прислушиваюсь, но за стеной, в комнате Матвея подозрительная, гробовая тишина. Ни единого звука. Ни шагов, ни голоса. Живот предательски урчит, напоминая, что вчера я так и не поужинала. Привожу себя в порядок, натягиваю домашнюю одежду и выхожу из комнаты, крадусь по коридору. Может, Матвей на кухне? И мы сможем поговорить… нет, не поговорим. Я просто посмотрю, что он делает. Просто чтобы убедиться, что все в порядке.

Но на кухне меня ждет сюрприз. За столом, уткнувшись в ноутбук и хмуря милые бровки, сидит…. Иванна. Жена Макса Марьянина.

- Ива? - не скрывая удивления, спешу к ней. - Ты как здесь?

Она поднимает глаза, ее лицо расплывается в теплой, лучистой улыбке, которой просто невозможно не ответить.

- Рита! Как я рада тебе!

Мы бросаемся друг к другу в объятия. От ее знакомого запаха духов и искренней радости на душе становится светло и спокойно. Ива, как глоток свежего воздуха в этом душном, милитаризованном мире.

- Приятная неожиданность, - искренне говорю я, отступая назад. - А Макс? Он с тобой?

- Они уехали, - она закатывает глаза, полные театрального отчаяния. - По какому-то супер-пупер-важному и срочному делу. В шесть утра!

- Они? - я непроизвольно дергаю бровью, и в груди что-то неприятно замирает. Матвея нет?

- Ага, с Лихачевым, - подтверждает она, снова погружаясь в ноутбук. - А меня оставили тут на тебя глазеть. Только имей в виду, что телохранитель из меня так себе. В лучшем случае, залью обидчика латте.

Ива лукавит, раньше она была опером и работала с Максом в отделе…

- Это я как-нибудь переживу, - говорю я, но голос предательски дрожит.

Внутри меня все закипает. Бросил, просто взял и уехал. Даже не постучал в дверь, не оставил записки, ничего. После вчерашнего… после того, как видел меня в самом унизительном виде? Или после того, как я нагрубила?

«Они уехали». Макс и Матвей. Значит, для него задание начальника оказалось важнее, чем… чем что? Чем я? Чем его прямые обязанности? Я просто «объект», который можно передать с рук на руки, как вещь.

А чего я хотела?

Иванна что-то весело болтает, а я киваю, делая вид, что слушаю, и наливаю себе кофе. Но внутри колючий, холодный комок. Как он посмел так поступить и даже не сообщить?