Глава 20. Маргарита

Сижу на кровати, закутавшись в одеяло, но дрожь идет изнутри, и никакое одеяло не спасает. Зажмуриваюсь, и перед глазами снова возникает темный силуэт, склонившийся над моей кроватью. Два черных провала вместо глаз. И тишина. Самая жуткая тишина, какую я только слышала.

Раньше все эти разговоры отца об угрозах казались паранойей, попыткой контролировать мою жизнь, теперь я понимаю, что он не сходил с ума. Угроза настоящая, кто-то реально вломился в мой дом, в мою спальню, пока я спала. От этой мысли по коже бегут мурашки, и снова подкатывает тошнота.

Я должна взять себя в руки. Должна. Но как?

Дверь тихо открывается, и я вздрагиваю по инерции, прежде чем понимаю, что это Матвей. Он держит в руках две кружки, от которых поднимается легкий пар.

- Держи, - протягивает мне одну из них. - Пей. Фирменный рецепт моей бабушку.

Я с подозрением смотрю то на него, то на кружку. Он улыбается немного кривой, уставшей улыбкой. После всего, что случилось, мне все кажется сюрреалистичным.

- Что там? - спрашиваю я, всё же принимая теплую кружку. От нее исходит странный, травяной запах.

- Успокоительное, - пожимает он плечами. - Без всякой химии. Проверено.

- Не стоило, - бормочу я, делая вид, что все под контролем, и делаю маленький глоток. На вкус... горьковато-травяной, но не противно. - Я уже вроде нормально.

- Ложись тогда спать, - говорит он мягко. - И дверь закрой.

- Она была закрыта, - тут же возражаю я, и снова чувствую ледяной укол страха. - Я сама ее закрывала.

- Я не слышал, как открывался замок, - голос Матвея становится задумчивым, он смотрит на дверную ручку. - Ни скрежета, ни щелчка.

- Я тоже, - пожимаю плечами, пытаясь скрыть дрожь под одеялом. - Мистика? Может, призрак?

- В чудеса я не верю, - его взгляд становится острым, сканирующим. - Всему должно быть логическое объяснение. Просто мы его пока не нашли.

- Ладно, ты ищи, - зеваю я, нарочито громко, чтобы скрыть остатки паники. - А я спать. Завтра, напоминаю, у меня великое множество дел.

- Ничего не отменишь? - в голосе слышится легкое раздражение.

- Ни за что, - отвечаю твердо. Мир не должен остановиться из-за какого-то подлого труса в маске.

Матвей что-то бормочет себе под нос, но не спорит. Вместо этого выходит на балкон, закрывая за собой стеклянную дверь. Я вижу, как он садится в плетеное кресло, и вскоре в темноте загорается огонек сигареты. Долго будет здесь сидеть?

Я ложусь, выключаю свет и закрываю глаза, надеясь на мгновенное забвение, но чуда не случается. Мозг, разбуженный адреналином, отказывается отключаться. Мысли набрасываются на меня, как стая голодных волков, и терзают без пощады.

Кто это был?

Зачем? Что ему от меня нужно?

Почему именно фотографировал? Может, это Голубев? Мстит за отказ?

Эта мысль кажется самой логичной. Он тот ещё подлец, способный на пакость.

Ворочаюсь с боку на бок, а за стеклом всё ещё тлеет красная точка сигареты. Этот маленький огонек почему-то успокаивает сильнее, чем травяной чай. Матвей здесь, никуда не ушел. И пока он здесь, я в безопасности.

Мысли начинают путаться, края реальности смягчаются. Я цепляюсь за версию с Голубевым, как за хоть какое-то объяснение и с этой мыслью наконец проваливаюсь в беспокойный, но всё же сон.

А утро приносит с собой новый день и солнечную погоду, которая кажется насмешкой над ночным кошмаром. Смываю с себя остатки вчерашних переживаний и спускаюсь на кухню, стараясь сохранять маску полного спокойствия, хотя внутри всё ещё неспокойно. Матвей уже там, пьет кофе, а у стойки, как грозная скала, стоит отец.

- Я категорически против, чтобы ты куда-то выезжала сегодня, - заявляет он, едва я переступаю порог. И его тон не допускает возражений.

- Почему? - делаю удивленные глаза, хотя ответ очевиден.

- После вчерашнего, это может быть опасно. Что ты как маленькая, как будто не понимаешь.

- Чтобы защитить от опасности, у меня есть Матвей, - парирую я, сладко улыбаясь и поворачиваясь к своему телохранителю. - Не так ли?

Матвей поперхивается кофе, кашляет и отставляет кружку, стараясь не смотреть ни на меня, ни на отца.

- Что за игры, Рита? - голос генерала становится тише и оттого опаснее.

- А то, папочка, что на меня напали в моей же спальне. В твоей «крепости», - не сдерживаюсь я, и голос срывается. - И сидеть тут, затаившись, бессмысленно. Тем более мне в город надо.

- Я усилил охрану! - он бьет кулаком по столешнице.

- М-м-м-м, как здорово, - говорю я с ледяной вежливостью. - Но меня ждут подруги.

- Вздорная девка, - сквозь зубы цедит отец и уходит из кухни. - В кого только такой характер?

- В зеркало посмотри! - кричу ему вслед.

Хлопает дверь и в кухне воцаряется тишина. Матвей смотрит в свою кружку.

- Значит, не передумала, - наконец вздыхает он, но я ловлю на его губах след улыбки, которую пытается скрыть.

- Были сомнения? - округляю я глаза с преувеличенным недоумением.

- Если честно... да, - осторожно признается. - Думал, всё-таки испугаешься.

- Не дождешься! - фыркаю я, подходя к кофемашине. - Кофе попьем и вперед. Нас уже ждут в фонде.

- Как скажешь, Принцесса, - Матвей поднимается на ноги и забирает свою кружку. - Пару звонков только сделаю... Надо кое-что проверить.

Он уходит в гостиную, а я остаюсь одна. Провожаю его взглядом и чувствую знакомое раздражение. Опять эти секреты, эти полунамеки. И без него понимаю, что что-то происходит, и мне опять ничего не говорят. Бесит прям! Так и хочется психануть, схватить ключи и уехать одной. Но острое, живое воспоминание о вчерашнем страхе останавливает. Рисковать как-то резко расхотелось.

Забираю свой кофе и выхожу на террасу, чтобы подышать воздухом. День действительно солнечный и даже теплый. Мимо, по гравийной дорожке, нервным шагом проходит охранник. Тот самый, молоденький.

- Олежик, привет, - мягко улыбаюсь я ему.

Он вздрагивает, как от удара током, и спотыкается на ровном месте, едва не падая.

- П-привет, Маргарита Аркадьевна, - выдавливает он, и его лицо заливается густым румянцем.

- А ты вчера дежурил? - спрашиваю я как можно небрежнее, делая глоток кофе.

- Н-нет! - слишком быстро и громко отвечает он и мотает головой. - У меня смена была дневная! А что?

Я замечаю, как его пальцы нервно теребят край куртки.

- Чего ты так напрягся? - поднимаю бровь. - Я просто так спросила. Вдруг видел что-то.… или кого-то.

- Да я не... не видел, - он пытается улыбнуться, но получается жалкая гримаса.

Он неловко переминается с ноги на ногу, явно не зная, уходить ему или нет.

- Что встал-то? - говорю я, слегка поддразнивая. - Иди куда шел.

- Ага, - рассеянно кивает и почти бегом удаляется в сторону флигеля.

Смотрю ему вслед, и мое внимание привлекает маленький блестящий предмет, упавший на гравий там, где он только что стоял. Наверное, выпал из кармана.

Сначала я не придаю этому значения, но что-то заставляет подойти. Нагибаюсь и поднимаю что-то черное и круглое. Что это? Запчасть от чего-то?

Разворачиваюсь и иду обратно в дом. Матвей как раз заканчивает свои звонки в гостиной.

- Готова к выходу? - спрашивает, проверяя телефон.

Вместо ответа я подхожу к нему вплотную, оглядываюсь, нет ли рядом отца или прислуги, и раскрываю ладонь.

- Это упало у Олега. Только что. Он вел себя... очень нервно, - тихо говорю я.

Матвей замирает. Его взгляд становится острым, цепким. Он берет черный круг из моих пальцев, поворачивает его в руках и лицо становится каменным.

- Хорошая девочка, - в его глазах я вижу не насмешку, а уважение. - Очень полезная находка.

Он зажимает её в кулаке, и впервые он смотрит на меня не как на обузу, а как на союзника. И это чувство... опасное, волнующее и новое греет меня изнутри сильнее, чем утреннее солнце.