Глава 33. Маргарита

Его губы жадно приникают к моим, и мир сужается до жара его тела, до грубых ладоней, сжимающих мои ягодицы. Я пытаюсь оттолкнуть его, но мои руки слабы и будто бы сильнее притягиваю обратно.

- Нет... - мой протест тонет в поцелуе. - Ты... отказался от меня... унизил...

- Знаю, - голос Матвея хриплый, губы скользят по моей шее. - Я идиот. Сволочь. Гад. Все, что хочешь, но сейчас ты здесь. Со мной и я тебя не отпущу.

Он ловит мои запястья и прижимает их к подушке над головой и снова целует меня требовательно, властно, выжигая остатки мыслей. Вторая его рука скользит под мою одежду, ладонь обжигающе горяча и оставляет следы на коже. Матвей стягивает с себя и меня футболку, потом бюстгальтер. Воздух касается обнаженной кожи, и я вздрагиваю.

- Матвей....

- Молчи, - шепчет мне в губы, а его пальцы уже скользят по моему животу, к поясу джинсов.

Я зажмуриваюсь, когда он избавляет меня от последней одежды. Его ладони исследуют мое тело грубо, но с какой-то поразительной чуткостью. Так, как никто никогда не касался. Так, как мне... безумно нравится. Я дрожу под его прикосновениями, кожа горит, разум плавится. Матвей отпускает мои запястья, и я не пытаюсь убежать. Мои пальцы впиваются в его плечи, когда он спускается ниже.

Его губы обжигают кожу вокруг соска, заставляя меня выгибаться. Матвей движется ниже, оставляя влажный след поцелуев к пупку. Сердце колотится где-то в горле, оглушая все вокруг. Я замираю, парализованная остротой ощущений, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть это головокружительное падение.

Он стягивает мои трусики. Его горячее дыхание касается самой сокровенной, трепетной части меня. Первое прикосновение его языка влажное, нежное, исследующее, заставляет меня громко, бесстыдно стонать. Я тону в этом, упиваюсь, растворяюсь. Его пальцы осторожно раздвигают меня, и я вся горю в ожидании, и плавлюсь.

Но когда его палец касается самой чувствительной точки у входа, возбуждение мгновенно испаряется, сменяясь леденящим страхом. Все тело напрягается, сжимается в комок.

- Твою мать, - рычит Матвей и резко поднимает голову. Его взгляд темный, полный изумления и чего-то ещё. - Ты девственница?

Голос срывается, получается лишь выдохнуть:

- Да.

Я тянусь к нему, хочу снова его поцелуя, его тепла, чтобы он прогнал этот страх. Но Матвей отстраняется, поднимается выше, и теперь наши глаза на одном уровне.

- Нет, - его голос тверд. - Так мы не договаривались.

- Что это меняет? - мой голос дрожит, предательски срывается на всхлип. - Ты же говорил, что...

- Принцесса, - шепчет он, почти нежно, сглаживая ладонью мои растрепанные волосы. - Я не хочу, чтобы ты пожалела. Чтобы утром посмотрела на меня с ненавистью.

И тут до меня доходит. Матвей не отталкивает меня. Он... боится. Боится, что я сама откажусь от него после. Эта мысль придает мне странную уверенность.

- Я не пожалею, - говорю твердо, глядя прямо в его глаза. - Я хочу, чтобы ты стал моим первым. И единственным мужчиной.

Матвей замирает, мускулы на его плечах и спине напрягаются. Челюсти сжаты. Он смотрит на меня, будто пытаясь прочитать самую глубину моей души.

- Пожалуйста, - всхлипываю я. - Люби меня…

- Зараза такая, - качает он головой и тихо улыбается, а в его глазах появляется та самая смесь нежности и одержимости, что сводит меня с ума. - Я же тебя уже не отпущу.

- Я согласна, - шепчу я, обвивая его шею руками и притягивая к себе. - Не отпускай меня.

Он шумно втягивает воздух и срывается. Его поцелуи снова жгучие и жадные, но теперь в них есть что-то новое бережное, почти благоговейное признание.

Матвей входит в меня медленно, осторожно, его взгляд прикован к моему лицу. Острая, мимолетная боль тут же тонет в волне нового, незнакомого чувства наполненности, в его горячих поцелуях, в шепоте моего имени. Он движется, и скоро от боли не остается и следа, только нарастающая, всепоглощающая волна наслаждения, которая поднимается из самых глубин. Его ладони держат меня, его губы шепчут что-то хриплое и неразборчивое, и я вся растворяюсь в нем, в этом единении.

Оргазм накатывает внезапно и сокрушительно, заставляя все мое тело содрогнуться в судорогах блаженства. Я кричу, впиваясь ногтями в спину любимого мужчины. Через мгновение слышу его низкий, сдавленный стон, чувствую, как он изливается мне на бедро, и его тело тяжелеет на мне, теплое, потное, родное.

Мы лежим, тяжело дыша, сплетенные воедино. Он не отпускает меня, а лишь переворачивается на бок, прижимая к себе.

- Ты моя, Принцесса, - его голос тихий, хриплый, полный какого-то почти невероятного удивления. - Теперь уже навсегда.

- Да, - улыбаюсь я, прижимаясь щекой к его мокрой от пота груди и слушая бешеный стук его сердца. - Но ты тоже только мой. Да?

Он целует меня в макушку.

- Конечно, твой... Только твой.

Мы лежим и болтаем обо всем и ни о чем. Его пальцы лениво перебирают мои волосы. Глаза слипаются, силы покидают меня. Я засыпаю у него на груди, убаюканная стуком его сердца и теплом тела.

Сквозь сон слышу, что Матвей говорит по телефону. Его голос напряженный, резкий, опасный. Я пытаюсь открыть глаза, разобрать слова, тяжесть слишком велика. Сознание отключается, оставляя лишь смутную тревогу на душе, приглушенную теплом его объятий и памятью о только что пережитом блаженстве.