Глава 39. Матвей

Телефон лежит между нами, как черная метка. Экран темный, но он кажется мне раскаленным докрасна. В голове проносится вихрь мыслей: Рита, ее растерянное лицо в бабушкиной квартире, ее доверчивые глаза, наш поцелуй, наша ночь. Её запах. Ее голос, который сейчас, наверное, срывается от волнения, пока она ждет моего звонка.

Мальцев сидит напротив, его отеческая улыбка не гаснет. Он терпеливо ждет и наслаждается моей внутренней пыткой. Думает, что купил меня много лет назад одним звонком, и теперь пришло время платить по счетам, но я не согласен.

- Ну что, Матвей? - голос бархатный, убедительный. - Один звонок. Пару фраз. И ты свободен. Бабушка спасена. Я даже, пожалуй, дам тебе немного сверху. За старания.

Я отвожу взгляд от телефона и поднимаю глаза на него. Адреналин, страх, ярость все это смешивается внутри в единую, плотную, холодную массу, которая не дает дрожать рукам и сбиваться голосу.

- Нет, - говорю я просто. Без вызова, без бравады. Просто констатирую факт.

Бровь Мальцева чуть приподнимается.

- «Нет»? Ты понимаешь от чего отказываешься? Не только от своего долга, но и от жизни своей бабушки. И, возможно, от своей тоже.

- Понимаю, - киваю я, но мысли странно ясные. - Я не буду звонить Маргарите и не буду ее никуда заманивать. Меня можешь убить прямо сейчас, станет только легче. Но Рита сюда не придет.

- О, приедет, - он качает головой с видом мудрого ментора, сожалеющего о глупом ученике. - Если не по твоей просьбе, то по моему приглашению. Просто это будет… менее элегантно. И для нее гораздо болезненнее.

- Делай, что хочешь, - пожимаю я плечами, делая вид, что мне всё равно. Внутри все кричит. - Но я в этом участвовать не собираюсь.

Мальцев смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Бархат в его глазах потихоньку испаряется, обнажая ледяную сталь. Тишина становится густой, звенящей. Его человек напрягается, готовый в любой момент броситься ко мне. Мальцев медленно покачивает головой, на его губах появляется что-то вроде усталой, почти жалостливой усмешки.

- Какая преданность, какое благородство. Напускное, конечно. В глубине души ты такой же падальщик, как и все. Просто тебе пока что есть, что терять. - Он делает паузу, изучая мое лицо. - Но раз ты свой выбор сделал…

- И не отступлю, - стою на своем.

- Жаль, - наконец произносит он, и в его голосе звучит неподдельное, почти обидное разочарование. - Я в тебя верил, Матвей. Видел потенциал. Думал, ты поймешь простую вещь: в нашей жизни все строится на взаимовыгодном сотрудничестве. Ты предпочел сыграть в героя. Красиво. Глупо. И очень, очень больно.

Он делает легкий, почти невесомый жест рукой. И мир взрывается.

Удар приходит сбоку, от того, кто стоял за спиной. Он двигается так быстро, что я едва успеваю заметить движение, как кулак вонзается мне в ребра, выбивая воздух. Я едва не падаю со стула, схватившись за край стола.

- Не трогай… ее, - хриплю я, глотая кровь.

Второй удар прилетает в лицо. Голова отбрасывается назад, в ушах звенит. Третий в живот. Я сгибаюсь пополам, боль разливается по всему телу, горячая и тошнотворная.

Мальцев не встает, просто наблюдает, лишь слегка откинувшись на спинку стула, как зритель в первом ряду.

Удары сыплются методично и точно. По почкам, плечам, ногам. Я пытаюсь закрыться, но руки тут же прижимают к столу. Боль становится абстрактной, фоновым гулом, поверх которого я ещё могу думать.

Принцесса. Не верь. Если позвонит кто-то, даже с моего номера… Не верь.

Ещё удар. Что-то хрустит. Ребро, наверное.

Мальцев вздыхает.

- Всё ещё не передумал? Один звонок. Одно слово. И все это волшебным образом прекратится.

Я поднимаю голову. Глаза залиты кровью и потом, но я пытаюсь поймать его взгляд.

- Пошел… к черту, - выплевываю я кровавыми губами.

Он смотрит на меня ещё секунду, потом отводит взгляд. Устало машет рукой.

- Довольно. Закончите, - бросает Мальцев своему человеку тем же ровным, деловым тоном. - Аккуратно. Чтобы дышал, но не мешал.

Успеваю только подумать, что сейчас будет последний удар в висок или в шею, и станет тихо, как сильные руки хватают меня под мышки, отрывают от стула. Я почти не чувствую ног, перед глазами плывет.

Последнее, что я вижу, спокойное лицо Мальцева. Я дергаюсь последним усилием, но тело предательское, разбитое, тяжелое не слушается. Один удар по затылку и темнота накатывает не постепенно, а обрушивается сразу. Как тяжелый, мягкий занавес.

И в этой темноте нет больше боли, нет страха и мыслей. Просто тишина.

Сколько я плавал в небытии не знаю. Сознание возвращается через боль. Я снова все чувствую. Тупая, пульсирующая гулкость в затылке и тошнота. Сотрясение это как минимум.

Пытаюсь пошевелить руками и не получается. За спиной холод металла, запястья стянуты пластиковыми стяжками, впивающимися в кожу. Ноги тоже прикованы к ножкам стула.

Открываю глаза в полумраке. Подвал или гараж, бетонные стены, запах сырости, машинного масла и страха. Я сижу на стуле посередине пустого пространства.

Прямо передо мной, в единственном кожаном кресле, сидит Павел Георгиевич Мальцев. Он невозмутимо поправляет манжет рубашки, его лицо освещено светом от единственной лампы под потолком.

- Проснулся, - констатирует он без эмоций. - Жаль. Надеялся, ты ещё немного поспишь. Меньше вопросов.

Я делаю глубокий вдох, игнорирую боль. Сканирую пространство. Кроме нас здесь ещё двое. Те самые «медики» у больницы, теперь в гражданке. Стоят по стойке смирно у двери. Профессионалы.

Все тело ноет, каждый вдох дается с большим трудом и свистом, во рту привкус крови.

- Кому ты отправил информацию с камеры? - сухо спрашивает Мальцев.

- Это имеет значение? - спрашиваю я, голос хриплый, а дыхание тяжелое. - Бойся сука. Скоро за мной придут.

- Не обольщайся, - усмехается Мальцев. - Недооцениваешь меня, Матвей. Всегда недооценивал.

Внутри все сжимается. Значит они все знают. И следить за мной теперь не смогут. Я в черной дыре.

- Теперь что? - цежу сквозь зубы. - Будешь пытать, чтобы я позвонил Рите?

- Зачем? - он делает удивленное лицо. - У меня уже есть ее номер. И твои фотографии. Очень трогательно. Девушки любят чувствовать себя нужными.

Ледяная волна прокатывается по спине. Они хотят заманить ее сюда, используя меня, как приманку.

- Она не придет, - рычу я, хотя в этом нет никакой уверенности. Принцесса… упрямая, горячая. Если узнает, что мне плохо…

- Придет, - уверенно говорит Мальцев. - Потому что я отправлю ей фотографию. Вот эту.

Один из его людей подходит, показывает мне экран планшета. На фото я, сейчас, в этом подвале. Сижу на стуле, голова опущена, фейс в мясо, глаз заплыл, губы в крови. Выглядит… убедительно.

- И координаты, конечно, приложу, - добавляет Мальцев. - Она приедет прямо сюда. Своим ходом или с отцом уже неважно. Главное, что она будет здесь. А ты… ты исполнишь свой долг. Приведешь ее ко мне. Просто сделаешь это с моей помощью.

Он встает, подходит ко мне. Останавливается в шаге, смотрит сверху вниз.

- Ты всё ещё думаешь, что можешь что-то изменить? - голос становится тихим, почти задушевным. - Ты пешка, Лихачев. Пешка в игре, которая началась задолго до тебя. Я дал тебе шанс отыграться честно. Ты предпочел геройствовать. Теперь будешь играть по моим правилам. И когда твоя принцесса окажется здесь, ты сам передашь ее в мои руки. Или.… - он делает паузу, - или твоя бабушка получит вместо операции извещение о твоей гибели в результате несчастного случая. Выбор, как всегда, за тобой.

Он разворачивается и уходит к выходу, его люди следуют за ним. Дверь закрывается, щелкает тяжелый замок.

Я остаюсь один в полутьме. Стяжки впиваются в запястья, боль в голове нарастает. Стискиваю зубы, что есть мочи и рычу от бессилия.

Они все продумали, используют ее чувства и мою беспомощность.

«Принцесса, не верь. Не приезжай сюда. Это ловушка.»

Но как передать это, если я отрезан от мира?

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Паника не поможет, нужно думать. Они забрали камеру, но Иван видел начало замеса, и он знает, что я встрял. Должен что-то придумать и вытащить меня из этой задницы.

Вопрос в том, успеют ли они. Успею ли я…

Дергаю стяжки, проверяя прочность. Слишком крепкие, обычным способом не сорвать. Нужно искать слабину, люфт или острый край.

Осматриваю комнату в полумраке. Бетон, пыль. В углу ржавая труба. Слишком далеко… Стул, на котором я сижу, старый, деревянный. Ножки…

Превозмогая боль во всем теле, начинаю раскачиваться, едва заметно, чтобы не создать слишком сильного шума. Стул поскрипывает. Моя цель либо сломать его, либо сместиться к той трубе. Острых краев нет, но можно попробовать перетереть пластик об неровный бетонный пол.

Работа медленная, мучительная. Каждое движение отдается болью в голове и теле. Пот стекает по спине.

«Держись, Принцесса, - мысленно шепчу я. - Не ведись. Дай мне время. Дай нам время.»

А где-то там, в тишине этого подвала, тикают невидимые часы. И с каждым ударом сердца ловушка для Маргариты захлопывается все быстрее.