17

— Опять на моём пиджаке шерсть твоей кошки! Это когда-нибудь кончится? Я её скоро побрею налысо, — с утра пораньше возмущался Родион.

Я лишь молча вздыхала. Спорить с ним или что-то объяснять, что это животное, и шерсть от него неизбежна, я не стану. В доме довольно часто делают уборку нанятые для этого люди, но Измайлову вечно всё не так, он в принципе недоволен по жизни.

Поворчал и подошёл ко мне, чмокнув в щёку:

— У меня хорошие новости.

Я посмотрела со скучающим видом на мужа. Когда он так говорит, новости либо неинтересны для меня, потому что плевать я хотела на его дела, либо плохие для меня.

— Твой отец вливает свой бизнес в мой. А мы за счёт этого расширяемся ещё больше.

Я опустила глаза в чашку, слишком сильно сжав ручку в пальцах. Всё-таки, второе — плохие для меня.

— Не порадуешься за мужа, Ева?

— Ты обобрал моего отца, Родион.

— Так, не обобрал. Выбирай выражения. Мы просто решили вести бизнес вместе.

Нет. Он его заставил каким-то образом отдать свою сеть аптек, для того, чтобы я понимала, что отец теперь уже не тот бизнесмен, что раньше, у него меньше стало ещё меньше влияния, а у Измайлова — больше. Как отец мог пойти на это? Да так же, как и я сама… Родион умеет «убеждать».

— Ты ему хоть половину оставил?

— Ну…кое-что оставил.

Я проглотила слова, которые так и рвались с языка. Всё равно разговорами ничего не изменить.

Этот монстр продолжает прессовать не только меня, но и моего отца решил уничтожить, на всякий случай, чтобы я помнила своё место. Потому что я так и не принадлежу ему, даже если он иногда получает доступ к телу. Душой я не с ним. А в последнее время ему стало мало лишь тела.

— Вечером хочу с тобой сходить в ресторан. Будь готова к восьми.

— У меня сегодня съёмка.

Соврала. Нет никаких съёмок.

— Жаль. Тогда в другой раз.

Молча кивнула и отвернулась от него. Мужчина протянул руку, взял мой подбородок в пальцы и навис надо мной.

— Поцелуй меня, Ева.

Я волком смотрела и даже не подумала двинуться с места. Измайлов ждал и начинал злиться.

— Не нужно это продолжать. Лучше подружиться со мной, тогда и твоему отцу дышалось бы легче.

Опять угрозы, опять шантаж.

— Что «это»? — сделала вид, что не понимаю о чём речь.

— Ты знаешь. Я предлагаю закопать топор войны. Пойдёшь мне навстречу, и мир вокруг изменится. Но учти, что слишком долго я ждать не буду, — он небрежно бросил моё лицо и выпрямился. — Хорошего дня.

Он поправил свой дорогой костюм и уехал, а меня затрясло. Думала, что хуже уже быть не может, но я ошиблась. Я пережила то, что он требует моё тело, и то коробит каждый раз. Но что делать с тем, что теперь он хочет и мою душу? Истинный демон. Родион прямым текстом сказал, что если я не стану с ним ласковее, он ещё больше начнёт зажимать отца. Но разве можно требовать любви? После того, что он со мной проделывает? Измайлов просто больной ублюдок, если считает, что я смогу его полюбить!

— Ева, ты на учёбу не опоздаешь? — раздался голос Яна справа и я очнулась.

— А? — растерянно ответила ему и нервно провела по волосам. — Да, сейчас я… оденусь, и мы поедем.

Продолжая дрожать, я пошла наверх под внимательным взглядом моего телохранителя. Кое-как заставила себя собраться с духом, переодеться и привести себя в порядок для выхода из дома. Кинула взгляд в зеркало ещё раз — вроде бы ничего. Бледная, правда что, и глаза как две дыры чёрные. Ни блеска, ни радости. Я будто бледная тень самой себя два месяца назад. Сложно уже представить, что какие-то шестьдесят дней назад я была совершенно другой — уверенной в себе, яркой, позитивной девчонкой. А сейчас я стала зашуганная, всего боюсь, не хочу возвращаться домой и постоянно в слезах. Жизнь и здравый рассудок будто утекал из меня день за днём, меня стирало из этого мира, словном ластиком. Ощущение, словно я тут год уже живу, в этой и физической, и моральной тюрьме. В кого ты превратил меня, Измайлов? Ты сломал меня. Меня больше нет. Когда же ты наиграешься мной и моей семьёй?

Ладно, хватит. Несколько раз шумно вздохнула, взяла сумку с тетрадками и пошла к машине. Молча уселась на своё место и смотрела на дорогу. Небо было холодное и хмурое, как и моё настроение.

— Ян, вечером добавиться ещё одно незапланированное мероприятие, — нарушила я тишину.

— Хорошо. Во сколько?

— С семи вечера до десяти.

— Понял.

Снова повисла неловкая тишина. Мне было трудно находится рядом с ним, но выбора у меня нет. Душа рвалась в куски от того, что Родион не знает, как ещё ко мне подойти, и я чувствую его ко мне ненормальную страсть, которая лишь подпитывается моим ежедневным «нет», а в это время со мной каждый день рядом Ян, к которому запрещено прикасаться, даже просто поговорить невозможно. Он избегает контакта настолько, насколько это возможно. Конечно, кому нужна такая рыба-прилипала как я, да ещё с приложением в виде мужа-монстра? Всё понимаю, не осуждаю его, но так хочется хоть немного любви и ласки.

Поцелуй в тот вечер на обрыве не могу забыть. Он ответил мне, возможно, я даже нравлюсь ему тоже, но я — чужая жена, он не позволит мне снова перейти грань дозволенного. Как мне быть дальше, я не знаю.

Сегодня я просто хочу сбежать от мужа, никаких мероприятий у меня на вечер нет, но я уже ляпнула про съёмку, и теперь нам нужно уехать из дома на вечер. Так уж вышло, что везде приходится с собой таскать Яна. Страдать, плакать при нём. Меньше всего я бы хотела, чтобы мою боль и слабость видел именно он. Сколько я ещё смогу бегать от Родиона? Что он сделает, когда поймёт, что еще больше стала искать возможности избежать общения? Сразу в лесу прикопает, или сначала поиздевается ещё более изощрённо?

***

Вечером, как мы и договаривались с Яном, он, одетый, ждал меня внизу, чтобы ехать на «мероприятие», о котором я говорила днём. Мужчина сидел на подолокотнике дивана одной ногой, о чём-то задумавшись. Услышав шаги с лестницы, он повернул голову в мою сторону.

— Едем? — спросил он коротко.

— Да, — кивнул ему и пошла надевать куртку.

До сих пор хожу в своей старой верхней одежде, которую покупала себе сама. Купленная мужем шуба принципиально оставалась висеть в шкафу коридора. Я так ни разу её и не одела, хотя на вещи вкус у Родиона отменный. Сразу видно, что женщин в его жизни было много. Платья он мне купил по своему выбору вместе со мной, а шубу выбрал сам, и я её лишь примерила, чтобы Измайлов посмотрел на меня в ней. Как куклу рядит меня, и наслаждается эстетикой, козёл.

Как только мы выехали на дорогу, я сразу же сказала Яну:

— Не сворачивай. Едем на поляну. Ту, у обрыва.

— Разве у тебя не съёмка? — ответил своим низким голосом мужчина.

— Нет. Я просто не хочу быть дома.

Ян промолчал и выполнил мою просьбу — повернул в сторону леса.

Эту поляну я нашла давно. Это моё место для медитации. От шума воды я набираюсь сил, от вида её приходит успокоение. Я здесь не была очень давно, ещё со времён как училась в школе, но теперь вдруг вспомнила про обрыв у реки. Захотелось снова попросить душевных сил у тёмной воды…

Как и в прошлый раз, мой телохранитель остановил машину недалеко от обрыва и заглушил мотор. Я вышла и подошла к краю. Мужчина молча следовал за мной по пятам. Он всё равно допускал мысль, что я могу прыгнуть вниз, моё душевное состояние оставляло желать лучшего, и Ян это чувствовал. Как зверь ощущает меня, но всё равно на всякий случай страхуется. Он просто не знает причин, по которым я точно не прыгну. Но я не намерена ему жаловаться. У меня план другой.

Какое-то время мы молча стояли вдвоём на краю обрыва, слышен был только плеск воды внизу да завывание порывов ноябрьских ветров. В свете фар машины видны были два силуэта — женский, тонкий и хрупкий, и мужской — большой и грозный, непонятно каким образом оказавшиеся вдруг на пустыре. Распущенные волосы гонял ветер, кидая их мне в лицо, руки и скулы уже покраснели и заледенели от мороза, а мы всё стояли и молчали. Молчаливый разговор. Не знаю, почему, но я как будто ощущала безмолвную поддержку мужчины, стоящего со мной почти плечом к плечу. Наверное, мне бы этого хотелось, вот я и выдумываю себе…

— Ты замёрзла совсем. Идём в машину.

— Я не хочу уезжать.

— Мы останемся. Погреемся просто. Идём, — он мягко подтолкнул меня рукой к большому чёрному джиппу.

Я послушно двинулась к нему и онемевшей от холода рукой открыла дверь. Только оказавшись в тепле салона, поняла, насколько замёрзла. Но моральная боль была гораздо сильнее физического дискомфорта, и потому я просто не замечала мороза, пока Ян не увёл меня с поляны.

Мужчина сел рядом и заметил, что я мелко дрожу. Прибавил печку и откинулся на спинку сидения. Мы снова сидели в полной тишине, даже музыку мой суровый телохранитель включал очень редко. При этом мне никогда не было с ним скучно, даже если он молчал. Мне было с ним одновременно просто и тяжело. Просто молчать, тяжело быть рядом.

— Может, фильм какой-нибудь включим? — спросила я.

Стало всё же не по себе в сплошном безмолвии.

Ян достал телефон, что-то нашёл во вкладках и протянул мне свой гаджет:

— На. Выбирай.

— А ты какие фильмы любишь?

— На свой вкус выбери.

— Тебе всё равно?

— Вообще параллельно. Только не про ваниль, пожалуйста.

Я стала смотреть иконки фильмов в списке, нашла какую-то комедию американскую и включила её. Пусть хотя бы они меня повеселят. Ян в пол уха и пол глаза поглядывал в экран смартфона, который я вставила в специальную подставку на панели машины. Он полулежал на своё сидении, периодически будто бы проваливаясь в дрёму. Я скинула ботинки и залезла на своё сидение с ногами. Машина просто огромная, места в ней много, и сидение настолько большое, что я в нём и спать могла бы. Увлеклась сюжетом и временно позабыла о своих тревогах, местами даже смеялась. В очередной мой тихий смех, телохранитель открыл глаза, некоторое время понаблюдал за героями и очень ёмко прокомментировал:

— Дебилы. Их бы убили так.

Я, улыбаясь, посмотрела на него. Он поймал мой взгляд, но спустя несколько секунд оборвал контакт и закрыл глаза. Я же не могла оторваться от Яна. Жадно пила глазами его красоту. Мужественное лицо с чёткими чертами меня восхищало, а мягкие губы в обрамлении щетины, вкус которых мне был уже знаком и манил ощутить его снова, сводили с ума и вызывали дрожь. Я поддалась порыву, склонилась над ним и, нежно положив ладони на его скулы, прижалась к мужским губам своими. Он лишь еле заметно вздрогнул от неожиданности. Какое-то время он будто позволил себе, и мне тоже, насладиться лаской, а потом мягко, но твёрдо надавил на плечи, заставив сесть в своё кресло.

— Ева, — голос его звучал ещё более низко после долгого молчания. — Я же просил тебя уже не раз — не надо этого делать.

— Извини, я не сдержалась.

Он бросил на меня колючий взгляд:

— Прекращай. Ты — замужем, я работаю на твоего супруга. Ты ставишь меня в неловкое положение и заставляешь задуматься о том, чтобы уйти.

— Почему тогда не ушёл до сих пор?

— Не знаю. Привык слушать интуицию. Пока мне нужно быть здесь.

Мужчина, который слушает интуицию? Ян необычный, очень необычный мужчина. Я никогда таких не видела. Да и не увижу уже. Если он уйдёт, я останусь совсем одна в этом аду.

— Я не люблю мужа, ты ведь знаешь.

— Тема закрыта.

— Но я ведь нравлюсь тебе, правда же?

Не знаю, зачем сказала так. Никакой уверенности у меня в этом как раз нет. Меня будто бы что-то заставило сказать именно эту фразу. Блеф чистой воды… Однако, поведение Яна меня удивило. Он молчал. Не стал отрицать. В душе забрезжил огонёк надежды, что моя симпатия может быть взаимна.

— Врать было бы сейчас глупо, — ответил он так, будто речь шла вовсе не о чувствах, глядя на непогоду за лобовым стеклом. — Но это ничего не значит. У нас ничего быть не может. И не будет. Не вынуждай меня увольняться из-за этого. Поехали. Родион будет тебя искать.

Я не знала, радоваться или плакать от этих слов. В любви мне он не клялся, но и не стал отнекиваться, что я ему небезразлична, пусть и самую малость. Тут же примешалась досада от его жёсткого обозначения о том, что ничего между нами невозможно. На душе разлилась сладкая горечь, но я поняла, что должна делать. Надеюсь, интуиция Яна побудет ещё некоторое время на моей стороне…