Глава 9. Артем

Я хлопнул дверью сильнее, чем хотел. Металл дрогнул, стекло звякнуло, а в груди будто что-то треснуло.

Холодный воздух обжёг лёгкие, но легче не стало. Курево тоже не помогало — затяжка горчила, руки дрожали.

Что, твою мать, происходит?

Каким таким чудо-образом она оказалась в моих объятиях? Какого чёрта сон вдруг стал реальностью? Да такой... что со мной чуть не произошло непоправимое.

Я только что целовал её.

Дочь генерала. Свою подопечную. Ту, за которую отвечаю жизнью и головой.

— Чёрт… — выругался я, выпуская дым. Как я допустил это?

Я — боец, мать его, дисциплина у меня в крови. Но стоило этой девчонке подлезть ближе, и всё полетело к чёрту.

Да, я во сне. Да, мозги затуманены. Но губы её мягкие, вкус — сладкий, опасный. И то, как она ответила… не оттолкнула, не ударила, а прижалась, словно ждала этого. Вот это добивает сильнее всего.

Желание не отпускало. Оно стояло в горле, сжимало виски, ломало хребет. Как зверь, рвущийся наружу. И этот зверь — я сам.

Я вспомнил Мариану — свою сестру. В её возрасте она вкалывала в кафе, а эта принцесса привыкла к иному: шёлка, фотосессии, блеск. Вот и сейчас внутри машины, наверняка, сидит и ревёт, что её потревожили. А у меня другая проблема. Я боюсь не задание сорвать. Боюсь самого себя. Потому что если хоть раз дам волю рукам, губам, желаниям — обратно дороги не будет.

Я выкинул окурок в мокрую траву, посмотрел на машину. В окне мелькнул её силуэт — она сидела неподвижно, будто камень.

Принцесса. Чёртова принцесса.

Я глубоко вдохнул и вернулся к себе в голову, повторяя: это работа. Только работа. Она — груз. Цель. Точка.

Не будет секса. Не будет поцелуев. Не будет голодных взглядов. Холодный расчёт за деньги. Да, именно так.

— Марьяна, надо выйти из машины и подождать на улице, пока я попробую вырулить машину из ямы, — открывая дверь, говорю ей.

Странно, но принцесса даже не возмущается. Так и не повернув в мою сторону голову, она открывает дверь и выходит из машины.

— Ай, — снова кричит она. — Что ж это такое? Болото?

Твою ж дивизию, что там опять произошло?

— Змей, волков, медведей нет. Что опять не так?

— Тут грязь. Мои босоножки...

— Что с ними?

— Они нырнули в грязь. Боже, у меня ноги грязные. Ты... Ты... — задыхаясь кричит и смотрит так, как будто я самый ужасный человек в этом мире. — Как я на людях покажусь?

— О, об этом можешь не переживать. Туда, куда мы приедем, людей не особо много будет. Тебя никто не увидит.

— В каком это смысле? Мы что, летим на необитаемый остров?

Ой, я чуть не лопнул со смеха. Вот же наивная, правда думает, что я её буду вести за границу. Я отвезу её туда, где ни один киллер не поверит, что Марьяна Левшина, принцесса и блогерка в одном лице, может жить там... Ну, где я её спрячу.

— Почти, — вытирая слёзы из уголков глаз, приступил я к причине наших нынешних бед.

Да, заднее колесо застряло знатно. Я попытался толкнуть машину самостоятельно, но попытка оказалась провальной. Одному мне явно не справиться. Но осмотрев малину с головы до ног, я понял, что и тут поддержки мне не найти.

Принцесса тем временем отошла в сторону, и знаете что — она снова сняла гламурные босоножки и отставила их в сторону. Наглядно это выглядело так, словно она навеки отреклась от них.

Я снова достал пачку сигарет и затянулся. Такими темпами я и до деревни не дотяну. А может, ну его, эти указы? Разложить Мариану на кушетке, вон там на травке, да и получить наконец-то долгожданную разрядку. А там...

А там пиздец тебе, Волков. Сначала от генерала, а потом от киллеров, которые обязательно найдут нас из-за моей невнимательности. Поэтому, докурив сигарету, снова взялся за машину.

То за руль садился и пытался выехать из ямы, но машина упорно лишь буксовала на месте. То снова пытался толкать её вперёд. И тут мимо.

— Слушай, давай я помогу, — вдруг в стороне подаёт свой голос принцесса сторис и постов.

— И каким образом ваше величество мне может помочь? На видео снять повальные попытки?

— Я сяду за руль, а ты будешь толкать машину. Я в фильме видела, как так достали машину из такой же ямы.

— А ты что, водить умеешь? Чего молчала до этого? — я говорил раздражённо. Полчаса я топчусь на месте, а она молчит о своих способностях.

— Ты не просил помощи. Ты сказал выйти из машины и стоять в стороне. Я так и сделала, вообще-то.

— Что ж, спасибо тогда за попытку помочь. Садись за руль, сейчас будем пробовать.

Марьяна, босиком на минуточку, обходит машину и садится за руль.

Колёса скрипнули, двигатель заурчал. Я вжался в заднюю часть машины и толкнул изо всех сил.

— Давай! — крикнула Марьяна, словно командир отряда.

Машина подалась. Её передняя часть вынырнула из грязевой ямы, и я наконец почувствовал облегчение. Цена нашего подвига была велика. Я весь покрылся грязью от макушки до ботинок. Холодная, липкая, мерзкая. Я откатился назад, тяжело дыша.

— Чёрт, — выругался я, оглядывая себя. Грязь стекала с волос, со штанов, со спины. — Ну и… спасибо.

Ох, как же мне хотелось сказать пару ласковых слов в её адрес. Не удивлюсь, если она это сделала специально. Некая месть мне за босоножки. Ведь если бы она не вжимала педаль в пол полностью, то столько бы грязи не было.

Марьяна дёрнула бровью:

— За что спасибо? — словно с издёвкой спрашивает и выходит из машины.

— За то, что мне помогла. — Я пытался звучать сурово, но голос предательски дрожал.

Она усмехнулась, уж точно понимая, что я пытаюсь скрыть раздражение и злость.

— Ладно, — сказал я, махнув рукой. — Достань из багажника воду. Хочу смыть хоть часть этой грязи.

Она кивнула и ушла к машине снова. Я же не медлил и стащил с себя футболку. Влажная грязь липла к коже, холод шокировал, но я не собирался сдаваться. Я бы и штаны снял, но боюсь, реакция тела будет совсем не та, которую я хочу ей показывать. Ведь наш поцелуй был ошибкой.

Вода хлестнула по рукам, по груди, но её оказалось мало. Я выдохнул, сжав зубы.

— Эх… не хватает. Придётся идти к реке, — сказал я спокойно, хотя внутренне раздражался.

Марьяна подняла глаза и чуть сжала кулаки: .— Ты что, реально пойдёшь туда один? — в голосе слышалась тревога.

— Один. Но если хочешь… можешь сопровождать.

Она дёрнулась, как будто хотела что-то сказать, но тут же замолчала, глаза искрились. Напряжение между нами стало почти осязаемым — как провода под напряжением.

Я выдохнул, снова взял бутылку и полил воду на руки и грудь. Тёплый рассвет и мокрая грязь смешались, и в этом странном хаосе мы оба молчали.