Глава 8. Марьяна

Я проснулась от звука, будто кто-то ворочался рядом. Сначала сердце подпрыгнуло к горлу — в голове сразу всплыло всё самое страшное: звери, маньяки, киллеры, которых отец так боялся… Я замерла, слушая.

Я никогда не относила себя к категории пугливых или трусих, но... Но я всегда была в зоне комфорта. Выходить из неё мне не давали. Да и не хотела я этого. Мне и в своём мире хорошо.

В машине было темно, только редкие проблески рассвета пробивались сквозь деревья. Света от них почти никакого, только серые полосы по стеклу. Я вслушивалась, и чем больше слушала, тем сильнее понимала: звук идёт из салона. И это пугало ещё сильнее.

А вдруг он подождал, пока я усну, и ушёл? Оставил одну в этом ужасном месте. Он мог. Разве его заботят и беспокоят мои страхи?

Звук становился всё отчётливее и страшнее, мне пришлось пересилить себя и открыть глаза.

Оказалось, это был Артём.

Он сидел на переднем сиденье, голова чуть откинута, дыхание тяжёлое. И… он ворчал. Необычно, не так, как во сне человек что-то бормочет. Нет. У него в голосе была злость, тяжёлый хрип, даже мат проскакивал.

Я вся сжалась. Первое, что пришло в голову — ему снится война. Я слышала, у военных бывают такие сны: всё перепутано, стрельба, кровь, товарищи, крики. И они застревают там, будто снова в бою.

Я осторожно перелезла на переднее сиденье. Сиденье жалобно скрипнуло подо мной, но он даже не шелохнулся. Лицо мрачное, губы шепчут какие-то слова, рука будто кого-то хватает.

— Артём… — позвала я тихо, почти шёпотом. — Артём. Ноль реакции.

Мне было и страшно, и волнительно. Но мозг активно подсказывал, что его нужно будить.

Я протянула руку, коснулась плеча, потом груди. Он не реагировал. Я взялась двумя руками его трясти. Под мягкой тканью футболки напрягались груды мышц.

Больших, красивых. Это я заметила ещё тогда.

Меня кинуло то в жар, то в холод одновременно. Его близость странно на меня влияла. Хотелось касаться больше и больше.

Артём дёрнулся, резко, так, что я едва не вскрикнула. Но глаза так и не открыл. Словно застрял там, в своём аду.

— Эй… проснись, — сказала я громче, чуть тряхнув его за плечо. — Это сон. Слышишь? Сон!

Ничего. Только этот хриплый выдох и сжатые кулаки.

У меня вдруг кольнуло сердце — а что, если он действительно сейчас думает, что рядом враг? Что если он резко очнётся… и решит, что это я?

Я замерла прямо рядом с ним, с руками на его плечах, разрываясь между желанием убежать на заднее сиденье и… остаться, разбудить, вытащить его из этой тьмы.

Его рука резко ухватила меня за спину и притянула ближе к себе. То, что он не проснулся, я поняла сразу. Наши лица близко, но его, в отличие от моих, закрыты.

А потом произошло то, чего я никак не ожидала. В полумраке машины его губы нашли мои и впились с такой силой и жадностью, что я молниеносно отреагировала на поцелуй. Правда, не так, как должна была.

А должна я была оттолкнуть его и как следует врезать. Но всё тело предало меня. Вместо этого я растворилась. Поддалась.

Меня пронзило током. Сердце ударило так сильно, что я даже испугалась — неужели это оно, то самое чувство, о котором все говорят? Настоящее. Не по картинкам, не по чужим историям, а моё.

Я почувствовала, как в груди что-то рвётся наружу — что-то новое, неизведанное.

Ни один парень до этого не заставлял меня дрожать от одного лишь прикосновения. Никто не целовал так — будто этим поцелуем можно выжечь прошлое и оставить только настоящее. Горячее, живое, острое.

Я ответила. Слишком быстро, слишком жадно, будто ждала именно этого всю жизнь. Его дыхание обжигало, пальцы на моей спине держали так крепко, что, казалось, я никогда не смогу вырваться. И не хотела. Всё закончилось так же быстро, как и началось.

Он резко отстранился, глаза распахнулись, и в них уже не было сна — только ярость и замешательство.

— Какого хрена?! — выдохнул он тяжело, почти с рычанием. — Что ты делаешь?!

Я онемела на секунду, сердце ещё билось в висках, но слова сами сорвались:

— Я?! — я почти закричала. — Ты первый! Ты схватил меня и… и поцеловал!

— Не ври, — отрезал он, проводя рукой по лицу, будто стирая всё, что только что произошло. — Ты сама лезешь. Хочешь сдать меня своему папочке?

— Лезу?! — я не верила своим ушам. — Ты с ума сошёл? Я хотела тебя разбудить! Ты бормотал во сне, я испугалась, думала… — голос предательски дрогнул. — Думала, что у тебя война в голове, что тебе плохо.

Его губы скривились, как от боли или злости.

— Хреново ты меня разбудила, принцесса, — процедил он сквозь зубы.

— Ах, так?! — я сжала кулаки, стараясь не заплакать. — То есть это я виновата? Что ты меня целуешь во сне, как одержимый?!

Он резко открыл дверь машины и покинул её, а потом хлопнул дверцей так, что машина дрогнула.

Я осталась сидеть одна, с горящими губами и бешено колотящимся сердцем.

Воздух в салоне казался густым, тяжёлым, будто там ещё витало эхо его прикосновения.

А я до конца так и не поняла: он убежал от меня… или от самого себя.