Глава 16. Марьяна

Я вылетела из этого дома, как ошпаренная. Даже не глядя под ноги, спотыкалась о корни, о кочки, но всё равно неслась к машине. Мне казалось, что стены вот‑вот сомкнутся за спиной и выплюнут наружу целую стаю пауков и привидений.

Сердце гремело в груди, ладони липли от пота. Я едва распахнула дверцу машины, влетела внутрь и захлопнула её так, будто могла этим отгородиться от всего кошмара.

Боже… Что это вообще было?

Я сидела, уставившись в лобовое стекло, но всё ещё видела перед глазами ту картину: мрак, тени в углах, слежавшаяся паутина, свисающая с потолка, и запах — тяжёлый, затхлый, словно сама смерть там прописалась лет на десять вперёд.

У меня реально тряслись руки. Не от злости, не от капризов, а от ужаса. Настоящего, липкого, того самого детского, от которого до сих пор не могу избавиться. Как будто меня снова закрыли в тёмной кладовке, где каждый звук кажется шагами монстра.

Когда мне было шесть лет, я, как и большинство детей моего возраста, не сидела на месте. Мне было интересно всё. Дом был большим, и мне нравилось в нём прятаться. Так я нервировала свою няню. Мамы зачастую не было дома, у неё свой бутик модной одежды. Она пропадала в нём днями.

Мама на работе. Папа на службе. А я? Я с очередной нянькой, которая не хотела со мной играть.

Потому чтобы хоть как‑то разнообразить день, я пряталась в одном из уголков дома и ждала, когда же она меня найдёт. А ей это необходимо было делать. Потому что папа будет очень сердиться, если его принцесса не поест вовремя и не позвонит ему в обед.

Так вот, няня, Надежда Эдуардовна, в этот раз нашла меня быстро. Злая она была как чёрт. Потому что ей ещё нужно было сделать кучу дел, а она меня по дому ищет. Но разве мне шестилетней было дело до этого? Я всего лишь хотела внимания. Мне было скучно. А няни должны хоть иногда играть с детьми, а не при каждой свободной минуте смотреть телевизор.

После того, как я поела и позвонила папе, Надежда Эдуардовна предложила сыграть ещё в прятки. Она открыла подвал и сказала, что там куча мест, где можно спрятаться. Я поверила. Но как только я спустилась вниз, она выключила свет и закрыла дверь на замок.

Как же я кричала тогда. Мне было так страшно, что кажется, я даже описалась. Она думала, что так получится меня и я больше не буду прятаться. Но уж точно не ожидала, что у меня начнутся панические атаки в темноте и в закрытом пространстве. Няню уволили. Со мной работали психологи. И казалось, им удалось вытянуть из меня этот жуткий страх. Вот только стоило мне оказаться тут, или же в том лесу, как все страхи вернулись. Мне кажется, я всё та же маленькая девочка, закрытая в подвале.

Мурашки бежали по коже. И это были не те приятные, когда смотришь на Артёма без футболки, а ледяные, будто сотни букашек ползали по спине.

Как я вообще должна там спать?

В том доме, где каждая щель шепчет про привидений, где из‑за угла может вылезти не мышь, а чёрт знает что?

Да это же дом из фильмов ужасов. Реально — постройка для Хэллоуина. Чуть поставь свечи в банках по периметру, и можно экскурсии водить.

Я никогда не ходила на тематические вечеринки Хэллоуина. Потому что боялась. Потому что было страшно быть среди этих ужасов в реальности. Казалось, что они все оживут внутри меня.

Я прижала колени к груди и уткнулась в них лбом. Хотелось реветь. Хотелось домой. В тёплую, уютную, стерильную комнату, где пахнет свежим бельём и где точно нет пауков размером с кулак.

— Нет, я не смогу там… никак, — прошептала я себе. — Это выше моих сил.

И дело было не в том, что я «принцесса» или что Волков назовёт меня избалованной. Нет. Это был честный человеческий страх. Такой, который сжимает горло и не отпускает, сколько бы ты себя ни уговаривал быть взрослой и смелой.

Я продолжала сидеть в машине, но стоило взгляду упасть на Артёма — сердце предательски забилось быстрее. Он двигался уверенно, спокойно, будто всё вокруг — под его контролем. Мускулы на руках и плечах перекатывались при каждом движении, футболка уже давно валялась где‑то на траве, а он, как ни в чём не бывало, вытирал пот со лба и снова принимался за работу.

Нагибался, поднимал, носил, размахивал веником так, словно и не он «спец», а самый обычный мужик, привыкший к сельскому труду.

И ещё — он напевал. Тихо, почти неслышно, но я видела, как двигаются его губы. Волков, мать твою, с голосом... И это было как‑то по‑домашнему. По‑родному. Словно я знаю его уже сто лет. Улыбка автоматически появилась на лице. А страх... Нет, он не ушёл. Но отступал на задний план, когда я в мыслях пускала Волкова.

У меня ладошки вспотели, и снова выступили мурашки на коже.

В голове снова вспыхнула картинка: его губы на моих. Тот самый поцелуй, который выбил из меня весь воздух. Его ладонь на моей талии. Его дыхание. Его тело, которое я уже успела потрогать. Я даже прикусила губу, чтобы не застонать вслух от воспоминаний.

До жути захотелось выйти из машины и подойти к нему. Снова коснуться груди. И, наверное, коснуться губ. Самой поцеловать. Я никогда такого не делала. Но сейчас впервые этого хотелось.

И тут… появилась она.

Молодая соседка, вся такая миленькая, с косой через плечо и сияющей улыбкой. Щебетала возле него так, будто он её жених. То волосы поправит, то глаза в глаза смотрит. Я даже окно приоткрыла, чтобы услышать, о чём они говорят. Слышала её заливистый смех и бесилась.

Ага, смейся‑смейся, курица деревенская. Ты смотри, зубы свои кобыльи ему показываешь. Она их хоть чистила?

А ты, Марьяна Левшина, чистила зубы сегодня? А? А купалась когда в последний раз? Выть хотелось от безысходности и своей немощности.

А потом эта баба‑повариха ему ещё и корзину с продуктами принесла. И правда все таланты решила показать за один раз.

Правда, Артём всё это хозяйство отнёс мне. Дверь распахнул и тыкнул мне эту корзину. А я только и смотрю на его голый, потный торс.

Когда он ушёл, я втыкнула в ту корзину взгляд и дышала этим супервкусным ароматом. В животе урчало, да так, что рев двигателя казался тише, когда машина едет. Но я не взяла ничего. Из принципа и той же вредности. Я значит его сутки соблазняла, и нифига не вышло. А она решила меня обойти. Вот же коза. Я так просто не сдамся.

Я распахнула дверцу и вышла на улицу.

Шлёпнула босоножкой по пыли так, чтобы звук донёсся до обоих. Пусть видят, что я здесь. Пусть эта «соседка» поймёт, что я рядом.

Я пошла к нему — прямая спина, подбородок чуть выше, шаг уверенный, хоть внутри всё бурлило от ревности и странного восторга. Даже страхи забились в угол подсознания. Потому что я собиралась бороться и воевать. Только с кем? С соседкой или же с Волковым?

Ну что, Волков, проверим, кто из нас кого сожрёт первым.