Глава 20. Артем

— Волков, я ничего не умею, ты же научишь меня? Всему! — её голос заставляет меня остановиться. Мысли молниеносно двигаются не в том направлении. А глупый член, которому хочется женского тела и ласки, сразу встаёт на дыбы, как зверь, который будет сражаться до конца.

Вот только сражение это не с человеком каким-то, а с самим собой. Приходится глотнуть моментально скопившуюся слюну и ответить нейтральным голосом: «хорошо».

Хорошо, мать его.

Да что бы Марьяна ни имела в виду, моя фантазия уже рисует ту самую порнографическую картинку из сна. Где я трогал её. Как входил. Как целовал до одури вкусно и сладко. И меня уже кроет настолько, что даже гневный и злой голос генерала меня не страшит. А зря. Ой как зря перестают работать его установки. Член у меня один, а таких, как Марьяна...

Ладно, признаю. Она меня волнует чуть больше всех остальных. Чуть больше? Ну немного больше, чем чуть.

Блядь, ты, Волков, походу реально рехнулся. Сам с собой диалог ведёшь. А ещё всю дорогу до машины только и проматываешь сон с Марьяной. И как назло, даже сигарет нет, чтобы покурить. Магазин давно закрыт, и попаду я туда только завтра. А мне сегодня надо спустить пар и выкинуть дурные мысли из головы. А именно — как нагнуть Левшину раком и войти на всю, мать его, длину.

— Эй, Артёмка, ты чего такой злой? — Машка опирается локтями об забор и смотрит на меня во все глаза. Она только с душа, так как волосы до сих пор мокрые, а верхняя часть одежды отсутствует. Скорее всего, она обмоталась полотенцем. Из-за забора этого не видно. Но голодный чёрт в трусах радостно приветствует соседку. Ему хоть бы что.

На самом деле, согнать пар с Машкой — самый альтернативный из вариантов. И от Левшиной отстану, и наконец-то получу разрядку. Но...

Я не могу оставить Марьяну одну в первый же вечер. Нам надо ужин сварганить на быструю руку. А ещё душ принять. Воды я уже наносил в бочку, пока грело солнце, она нагрелась. И пока вовсе не стемнело и не похолодало, надо бы быстро окунуться.

— Тебе показалось, Маша. Спасибо за помощь, и доброй ночи, — захватив ещё пакет с продуктами, иду в сторону дома.

— А ты не зайдёшь сегодня на чай?

— Извини. Сегодня точно нет. Может, в другой раз.

— Тогда завтра буду тебя ждать. Или уложи мажорку спать и приходи. Ты же знаешь, я могу до рассвета не спать, — сыпет пуд соли она на мою рану.

Знаю, Маша, знаю. А ещё ты охеренно сосёшь. И если бы это хоть чуточку помогло в желании отстраниться от Левшиной... Да хрен там. Я её губы хочу увидеть в работе.

— Твою мать, — ругаюсь я себе под нос и вхожу в дом.

— Что-то случилось? — тут как тут появляется Марьяна. Она немного бледная, но стоит мне поднять глаза и впиться в её, как она сразу же краснеет. Надеюсь, она не умеет читать мысли, потому что то, что я успеваю сейчас подумать, должно её очень сильно напугать. Вот только она растягивает свои пухлые и такие аппетитно вкусные губы в улыбке, чем выбивает воздух из лёгких. Кажись, Волков, ты уже в романтики подался. Осталось дифирамбы петь под окном, да постель лепестками роз усыпать.

— Вот сумка. Я на кухню. Переоденешься — присоединяйся к готовке.

— Так я же ничего не умею, — вяло отвечает.

— Ты же просила научить. Прямо сейчас и приступим.

Вы видели когда-то переспевший помидор? Так вот, сейчас щёки Марьяны именно такого цвета.

— Ладно, я сейчас, — потупляет она свой взгляд и наклоняется к сумке.

Я же, разворачиваясь, и иду на кухню. Неужели я смог смутить секси-блогершу Левшину? Это что-то новенькое.

К готовке ужина я приступил сразу же. Вымыл кастрюлю, набрал в неё воды и поставил на газ. Это будут у нас макароны. Быстро и съедобно. Из сумки достал тушёнку и яйца. Вымыв сковородку, быстро поместил туда мясо, а затем яйца. К тому моменту, когда Марьяна вошла на кухню, я уже успел высыпать пачку макарон в кастрюлю.

— Чем помочь? — замирает она в проёме двери. Я поворачиваю в её сторону голову, чтобы ответить на вопрос, но тут же давлюсь воздухом. Потому что принцесса оделась как по заказу. Ну, заказу моего члена. На ней майка белого цвета, и она, уж поверьте моему опыту, без лифчика, и юбка. Почти такая же, как на ней была в машине. Ткань другая, а вот длина — такая же.

— Макароны вот-вот сварятся. Можешь вымыть две тарелки? Или ты и этого не умеешь?

— Ну, это ты загнул. Правда, у меня посудомоечная машинка дома. Но раньше я мыла посуду.

— Вот и замечательно, — отворачиваюсь от неё я. Ох и девушка, точно зажигалка. И, кажись, она палит мои внутренние органы своей внешностью. С ума сойти можно.

Марьяна как раз закончила мыть тарелки, как в воздух брызнул фонтан воды. Вмиг и я, и она стали мокрыми.

— Твою мать, — выругался я и быстро нырнул под умывальник, чтобы перекрыть кран. — Готово. Наверное, забилось, завтра надо разобрать и почистить, — выровнялся я и на скорую руку снял с себя мокрую футболку. Вот только когда я сравнялся с Марьяной, то жутко пожалел, что не отвернулся.

Её мокрые волосы прилипли к шее и к лицу, а белая майка не скрывала торчавших сосков. Таких острых...

Мать твою. Блядь. Сука.

Выругался я про себя и резко отвернулся. Точно подросток, который не может контролировать свой стояк и свои желания. Давай ещё растекись тут лужицей перед ней. Кажется, у меня течёт не между ног, а крыша.

— Что ж, придётся перед ужином сходить в душ, — озвучиваю ей и, больше не взглянув на неё, иду в комнату за полотенцем. — Пошли, — говорю ей, когда возвращаюсь.

— Куда? Разве душ не тут где-то? — вытаращила она на меня свои глазища. И не только их. Соски всё так же покрыты влагой и обтянутой полупрозрачной белой тканью. Я даже вижу её ореолы. Чтоб её.

— Нет, он на улице. Пойдём.

— Ох, — вздыхает она тяжело, — не много ли испытаний для одного дня?

Озвучивает она мои мысли. Да, мне тут тоже как бы не в кайф. Одни сплошные испытания и проверка на устойчивость. Я точно сейчас не в армии?!