Глава 31. Артём

Выкурив ещё одну сигарету, я пошёл в дом. Толкнул дверь — и замер. Марьяна стояла посреди комнаты, только успев стянуть с плеч одежду. Свет из окна ложился на её кожу мягкими бликами. Она повернулась ко мне не испуганно, не растерянно. Смотрела прямо в глаза.

Мгновение повисло в воздухе, густое, как гроза перед дождём. Я хотел отвести взгляд — не смог. Всё внутри сжалось.

Я замер в дверном проёме. Она стояла там — спокойно, без страха, без попыток прикрыться. Лицо, взгляд, поза — будто вызов, и я сразу понял: это не случайность. Она делала это намерено.

Запрокинув руки за спину, Марьяна растягивает застёжки на бюстгальтере и позволяет ему упасть на пол. Её налитые и такие аппетитные груди тяжело поднимаются. Да я и сам с трудом дышу.

Дыхание перехватило. Кажется, мир вокруг исчез, осталась только она и напряжение, которое так невозможно игнорировать. Внутри что-то горело — желание, которое я старался держать в узде всю эту неделю, внезапно вырвалось наружу.

Я пытался собрать себя в кулак, подпёршись плечом о косяк и скрестив руки на груди. Внешне — собранный, как всегда. Но это была показуха. Я чувствовал каждую дрожь, каждый взгляд, каждое движение её тела.

«Не могу», — пронеслось в голове. Но разум требовал — оставаться холодным, контролировать ситуацию. Она слишком непредсказуема. Слишком опасно поддаваться.

Принцесса шагнула чуть ближе. Мой взгляд дернулся вниз — и сразу вверх, на её глаза. Внутри рвалось на части. Часть меня хотела подойти, взять и держать, а другая — держать дистанцию, потому что знаю цену, если сдамся.

— Ты играешь слишком рискованно, — пробормотал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Может, — ответила она спокойно, словно слышала мою борьбу. — А может, я просто проверяю, кто сильнее.

Сила. Контроль. Долг. Желание. Всё смешалось в один клубок. Я не мог действовать, но и стоять на месте стало мучительно. Каждый её взгляд, каждый шаг — как удар током.

Я глубоко вдохнул. Слишком громко, чтобы она не заметила.

«Нельзя терять контроль. Её безопасность — прежде всего», — твердил себе, пытаясь унять то, что рвётся наружу. Твердил, пока она шла ко мне полна решимости. Твердил, но понимал, что назад уже вряд ли получится сдать.

Левшина на мгновение отвела глаза, и я ощутил облегчение — и одновременно пустоту. Пустоту, которая кричала, что я уже проиграл ей.

— Я не буду тебя останавливать, — выдохнул я наконец, не сводя глаз с неё.

— А себя? — Марьяна замирает возле меня и поднимает голову вверх, чтобы наши глаза были максимально близко друг к другу.

— А чего хочешь ты?

— Я хочу... — она поднимает руки вверх и кладёт мне на грудь. Тонкие пальцы сжимают футболку. — Я хочу, чтобы ты не сдерживал себя и продолжил то, что мы не закончили на кухне.

Я чувствую, как проваливаюсь. Её губы — вызов, её дыхание — как пламя, и всё во мне отвечает на это без предупреждений. Голос в голове кричит «нельзя», но тело слушает другой диктат: ближе, ещё, держать, не отпускать.

Она облизывает губы и сжимает ткань футболки — простой жест, а какой заряд. В её взгляде нет страха. Там — голая, честная жажда. И чем ярче она горит, тем сильнее внутри меня рвётся проволока сдерживания.

— Принцесса, — вырывается само собой, и рука поднимается, будто по инерции. Я не думаю, я действую: ладонь касается её шеи — мягкая, тёплая кожа под пальцами. Это не удар. Это испытание, предупреждение. Я хочу ей сказать о границах и об ответственности, но в голосе слышится совсем не то, что предполагается словами. — Я не принц, у меня нет замка для тебя, только такие вот развалины.

Она только улыбается уголком губ и отвечает игрой:

— Ты много говоришь, Волков, но мало делаешь. Поцелуй меня лучше. Я хочу тебя. Всего.

Её голос — шёпот, но он как команда, как свист в бою. Я откидываю всё, что учили уставы и долг — и буквально в одну секунду впиваюсь в её губы.

Поцелуй ломает меня: жадный, без оговорок, как у человека, который нашёл то, что искал. Её рот тёплый и живой; она отвечает, не отталкивая, а поддаваясь, как струна, которая наконец нашла нужную ноту. Наши языки как магниты склеиваются и танцуют. Я прорываюсь глубже, и уже не просто целую, я уже насилую её рот. И это, мать его, потрясающе.

Я держу её за талию, пальцы врезаются в ткань, а другая рука — в её волосы, держу голову, чтобы не упустить ни секунды.

Всё вокруг стирается: шум дома превращается в далёкий фон, мои мысли тают. Остаётся только кожа под руками, дыхание, которое сбивается в унисон. Я провожу ладонью по её спине, вниз к бедру, чувствую, как пружинит её тело, как тянется к прикосновению. Каждый её вдох — это маленький удар по нервам. Я целую её шею, губами касаюсь ключицы, и от каждого прикосновения её кожа откликается.

Я нащупываю её твёрдые соски и вжимаюсь в них ртом. То ли покусываю, то ли сосу, то ли втягиваю их внутрь.

— Да-а, Артём, да-а, — разрывает тишину комнаты её громкий стон. Чёрт, член, который с ума сходит, уже готов разорвать штаны. Ему тоже хочется ласки. Но... я не хочу быстро. Коль уже нарушил все возможные уставы и правила, то и гореть надо долго и мучительно.

Губы целуют её сладкие бутоны, и я не могу насытиться. Это чертовски вкусно, но пальцы уже нащупывают кружево, я не позволяю себе зайти туда, где слова уже не нужны — пока что.

Я отпускаю её грудь и, одним резким движением, тяну её трусики вниз. Я замираю напротив гладкого лобка, который так и манит меня своими соками. Не сейчас, позже. Выравниваюсь и, взяв обе её руки в захват, запрокидываю над её головой. Обездвиживаю и вжимаю в стену. Её тяжёлое дыхание заводит ещё сильнее, рот приоткрыт, губы сочные и пухлые. Вот бы в эти губы мой член... Будет. Обязательно будет. Ты ещё, Левшина, почувствуешь мой голод. Почувствуешь моё желание обладать тобой.

— Что ты делаешь? Зачем? — пытается высвободиться она.

— Марьяна, ты же понимаешь, что взрослые игры они такие. Ты тешишь себя иллюзиями, что я буду нежен и однообразен? Если ты дашь доступ к своему телу, я буду делать с тобой всё, что захочу. Подумай хорошенько, готова ли ты в свой первый раз пережить эксперименты? — запугиваю её я. Не то чтобы я прямо все свои желания в первый день собираюсь удовлетворять... Просто она должна понимать, на что соглашается. Её мечты о добром принце — это точно не я в постели. И в доказательство своих слов я щипаю её за сосок.

— Снова много говоришь, — после писка дерзко отвечает она, — а когда уже настанет момент воплотить наказание в действие? — глядя прямо в глаза спрашивает.

Блин, это пиздец, как заводит. Прогнуть бы её сейчас раком и войти на всю длину одним движением. Чтобы аж заскулила.

— Ладно, как скажешь. Но я предупредил тебя, — из последних сил выговариваю. И так считаю, что выдержка моя долго держалась. Пора отпускать механизм.

Лёгкий разворот, и Марьяна вжата моим телом в стену. Ноги её расставляю на ширине плеч и... блядь, я вхожу в неё пальцем. Как же там влажно, тепло, сочно. Второй рукой трогаю ягодицы, живот и фиксируюсь на груди. Сильно сжимаю.

— Ах, боже...

— Так и трахнул бы тебя сзади.

— Так сделай уже это... Хоть что-то сделай.

Её кожа горит от желания. Сок размазан по моей руке, а я продолжаю врываться в неё пальцем.

— Для начала не мешало бы и мне раздеться, — вспоминаю о преградах. Это малость, но нужно убрать руки от неё. А мне не хочется, нравится быть в ней, хоть пока это пальцы.

— Давай, я помогу.

— Нет, принцесса, всё потом. И рот твой тоже будет работать, — отпустив грудь, наматываю волосы её на свой кулак и тяну голову к себе. А потом жадно начинаю целовать и долбить её пальцами. Её тело подрагивает, мышцы сначала напрягаются как струна, а потом резко расслабляются. Я ловлю её стон губами и кайфую от того, что, когда она кончает, сжимает мои пальцы в себе.

Подхватив её, несу к кровати, и, отпустив, выпрямляюсь. Марьяна ещё с трудом концентрируется. Я мог бы сейчас уйти и сделать всё правильно. Она хотела кончить, я помог. А потерпеть ещё три недели без секса кажется нереальным, но вполне возможным. Вот только я хочу её. Хочу быть в ней. Хочу стать первым.

Никогда не хотел быть первым, а теперь хочу. Именно у неё хочу. И пусть я понимаю, что наши пути разойдутся, когда мы покинем этот дом, я всё равно продолжаю хотеть её всю. Левшин никогда не даст на это добро, но помечтать ведь можно, что я буду у неё первым и единственным.

— У тебя ещё есть шанс сбежать, принцесса.

— Да сделай ты уже это, — бесстыдно расставляет ноги шире и тянет пальчиком к себе. И почему сейчас это кажется лучше любой порно?

Я стаскиваю с себя остатки одежды, наконец-то освобождаю до безумия возбуждённый член. Рука опускается на него, и я медленно двигаю. Даже сдавливаю немного головку, чтобы остановить приток крови к нему. Хочу долго быть в ней, а не кончить, как только войду.

Ухватив Марьяну за обе ноги, тяну на себя, она вскрикивает от неожиданности, но блеск в глазах лишь усиливается.

— Что мне надо делать? — как-то совсем тихо спрашивает. Словно застеснялась. Только что ноги расставляла и дерзко смотрела в глаза, а сейчас щеки раскраснелись и она зажимается.

— Просто расслабься. Максимально. Потому что сначала будет больно.

— Ладно, — выдыхает.

Я опускаюсь на колени, подтягиваю её ближе, и когда член касается входа, вспоминаю о презервативе. Блядь, он трётся об её голые складки и я уже понимаю, что в резинке будет не то. Хотя я никогда и ни с кем без резинки не занимаюсь. Ладно, Левшина будет исключением.

Ухватив её за лицо, я помогаю принять положение полусидя, а потом снова хватаю её за волосы, тяну на себя и врываюсь языком в рот. Трахаю его так, что она уже сама начинает двигать своей пятой точкой. Ей мало. Телу мало. Мне тоже.

Наверное, надо было быть немного нежнее и входить медленно, но... блин, я мечтал об этом каждую грёбаную секунду, и поэтому меня сорвало, и я ворвался в неё одним резким толчком.

Марьяна вскрикивает, замирает и перестаёт отвечать на поцелуй. Вместе с ней замираю и я. Оторвавшись от её губ, я заглядываю в глаза. Эти бездонные океаны в которых сейчас собрались слёзы.

— Я дам тебе время привыкнуть. Скажешь, когда мне можно начать двигаться.

В голове каламбур, и я уже думаю, что надо было в миссионерской позе это всё делать. Но мне показалось, что так ей будет комфортнее. Ведь она раскрывается на максимум.

— Поцелуй меня и продолжай, — шепчет она.

Следующая минута была самой сложной и длинной, потому что мне хотелось быстрее, активнее, жёстче. А я сдерживался ради неё. Но когда я услышал лёгкий стон от моего движения, а губы её наконец-то стали отвечать активнее, меня понесло.

Я врывался в её тело и сам же скулил от этого. Так кайфово было быть в ней.

— Боже-е, да-а, Артём... Да... — кричит она, запрокидывая голову назад и широко открыв рот. Я делаю ещё пару движений и резко достаю член, я кончаю с глухим стоном ей на живот. Мои глаза тоже закрываются от удовольствия, но я успеваю увидеть довольное лицо Марьяны.

Вот же зараза такая, считает, что победила. Сейчас я покажу ей минное поле. Сейчас мы сыграем с ней ещё.