Глава 29

Маша обвела всех присутствующих в зале пристальным взглядом, показывая, что для нее не тайна их расположение в пространстве. Кое-кто дрогнул. – Что ж, раз желающих нет… Мадам, я бы хотела вручить вам подарки – как благодарность за рождение и воспитание прекрасного сына. Матриарх молчала, а Заардан вышел вперед, встал на колено и протянул ларец размером с половину сундука. Дроу держал его, не напрягаясь, покорно склонив голову, и вскоре свита матриарха клана зашепталась. Что же это за дерево? Почему один из младших держит его так легко? Магия? Дождавшись шепота, Маша подошла к мужчине и откинула крышку ларца. Внутри обнаружился еще один ларец, чуть поменьше. А в нем еще один… Девушка откидывала резные крышки одну за одной, пока наконец не открылась шкатулочка размером с ладонь. Внутри лежало зеркальце в резной оправе, а под ним набор изысканных деревянных шпилек. – Это особое дерево, – негромко сказала Маша, – оно не тонет в воде, очень плохо горит и ничего не впитывает. Эти шпильки нельзя пропитать ядом, а зеркало отражает истинную суть того, кто в него смотрит. Матриарх смотрела на подарок с любопытством, и девушка слегка расслабилась. Ларец помог купить Эдан, даже в эльфийских лесах такая древесина была редкостью и стоила дорого. Зеркальце заговорили друзья Маши из Академии, а шпильки вырезал Заардан. Иногда, мучаясь бессонницей, телохранитель вспоминал, чему научился, всюду следуя за эльфом. – Я принимаю твой подарок, – медленно кивнула матрона. – Прими же и ты мой! Когда пять дроу вынесли стальной короб ровно такого же размера, как сверхлегкий ларец, Маша сразу вспомнила уверенность Дэридана в том, что ее багаж обыскали. Короб открыли, внутри он был пуст. – Зачарованный ларец, – веско сказала мать Дэридана. – В него можно сложить что угодно. Коснись пальцем замка – и открыть его сможешь только ты. Маша сразу припомнила эльфийскую сумку. Та ей нравилась больше – выглядела скромнее и весила почти как обычная сумка. Этот гроб без колесиков еще ведь куда-то поставить нужно! – Благодарю за подарок, – девушка, сдержав вздох, подошла к ларцу и коснулась затейливого замка пальцем. Металлический паук ожил и куснул ее за палец, пробуя кровь. Потом пошевелил лапами и замер. – Дитя Ллос приняла тебя, – задумчиво сказала матриарх. – В таком случае… Заардан! Дроу, уже отдавший сверхлегкий ларец другому мужчине, снова упал на колено: – Твоя невеста еще не взяла младшего супруга и может претендовать на твою плоть. Если твоя жена действительно тебя ценит, можете провести помолвку прямо сейчас! Зар, ни секунды не колеблясь, вынул из ножен длинный кинжал, положил его на ладони Дэридана и начал раздеваться. Маша уже видела, как раздевался Дэридан, и думала, что ничего более эротичного не встретит, но… Заардан не спешил. Он наслаждался ее вниманием, бросая призывные взгляды из-под ресниц. Аккуратно распустил косы, облизнул губы, медленно стянул рубаху, прижимая ее к себе так, словно стеснялся обнажить серебристо-серую кожу. Как-то незаметно вышагнул из сапог и, грациозно опустившись на два колена, низко склонил голову, привлекая внимание к изящно выгнутой шее, красивой линии ключиц и выразительной спине. Некоторое время все молча любовались прекрасным женихом, потом Дэр вручил младшему клинок, и тот, поранив ладони, протянул их Маше. Девушка помнила, что нужно принять руки мужчины в свои и дождаться паузы, так что сделала все правильно. Однако пещера дроу не Академия. Когда Заардан заговорил, в воздухе сгустилась магия. Замершие было пауки на плечах Марии зашевелились и свесились вниз – посмотреть. На голове тоже намечалось какое-то копошение, и от этого Маша едва не зажмурилась, но удержалась, вглядываясь в глаза Зара. Манящие, полные желания. В его глазах она была столь прекрасна, что было сложно выдержать такой шквал чувств. Но девушка устояла, и когда все, что бурлило вокруг, собралось в одной точке, выдохнула: – Принимаю! И что-то сильно толкнуло в грудь, и Зар закусил губу – уже не эротично, а просто сдерживая стон. Маша подняла ладони жениха к лицу и тихонько подула, вкладывая в это движение свою целительскую силу. Кровь сразу свернулась, а через миг осыпалась невесомыми хлопьями. Раны – довольно глубокие, ведь дроу показывал свое желание стать мужем – стянулись, и через мгновение на крепких ладонях Заардана красовался тонкий розовый шрам – аккуратный и ровный. Маша оценила собственные усилия, улыбнулась и чмокнула Заардана в лоб. На самом деле это был первый поцелуй, который она ему подарила, и дроу впал в нирвану, замерев как статуя. Этот его вид оценили другие матроны, присутствующие в зале приемов. Не каждой удавалось подарить своему мужчине такое блаженство! – Я вижу, что мои мальчики в хороших руках, – скрипучим голосом объявила матушка Дэридана, – прошу к столу! Тут толпа раздвинулась, открывая еще одну арку, за которой синеватый свет сиял ярче. Маша пропустила вперед матрону клана Мардэн, поскольку была в гостях, и сама двинулась следом, шуганув одним взглядом какую-то даму в кожаном плаще с воротником, как у мачехи Золушки. Мужчины молча шли за ней. Стол в понимании дроу сумел Марию удивить. Каменная плита, отполированная до зеркальной гладкости, была уставлена каменными же блюдами, на которых высились горки угощений. Присмотревшись, Маша аккуратно сглотнула. Личинки, кажется, обжаренные, сложенные аккуратными башенками. «На креветок чем-то похожи», – успокоила себя медичка. Грибы, подозрительно напоминающие поганки и мухоморы – тут девушка была спокойна, Дэр заверил ее, что опасных для ее здоровья грибов в подземельях нет. Надо только во-о-о-от эту настоечку выпить. И еще эти две. Мужьям Маша доверяла, поэтому настоечки выпила еще во время одевания, так что на запеченные корни, улиток, слепую рыбу и куски незнакомого темного мяса смотрела спокойно и даже с интересом – кажется, матрона Мардэн не пожелала ударить в грязь лицом перед невесткой, и на стол выставили все лучшее. Пока все рассаживались за столом, к хозяйке пещеры подошла юная девица в черной коже и что-то шепнула на ухо. Матушка Дэридана подняла бокал, скупо улыбнулась и сказала, глядя на Машу: – Как мне только что сообщили, совет матриархов принял решение подтвердить герб, имя и привилегии клана Миринен! Мой сын стал старшим мужем новой главы клана! Все сидящие за столом сдержанно загудели, и Дэридан поймал немало завистливых взглядов от других мужчин, стоящих за спинами своих женщин. Маша ответила подобающим славословием и охотно выпила то, что ей плеснули в бокал. Зар и Дэр дернулись, а на медичку аж ностальгией пахнуло – спирт! Слегка разбавленный, конечно, но все равно – хорош! Тяпнула, закусила грибочком и тепло улыбнулась свекрови: – Отличная выпивка, мадам! Та посмотрела на Машу с некоторым изумлением – судя по всему, даже самые закаленные дамы лишь пригубливали это пойло и тут же, оживившись, начинали с аппетитом есть все, что стоит на столе. Маша же, проникнувшись некоторой ностальгией, добавила: – Это то, чего мне тут не хватает! Запах спирта, перекиси и хлоргексидина! В остальном жить можно, хотя и хлопотно. – Ты в своем мире часто пила грибной самогон? – изумилась матриарх. – Не грибной, конечно, пшеничный или картофельный, да и не каждый день, но если кто-то на столе умер или дежурство тяжелое… – Да, когда на столе умирают, грустно, – присоединилась к беседе другая женщина, – но в юности все мы совершаем ошибки… Главное – не повторять! Девушка смутно понимала, что дроу говорят не о медицине, но ей было уже все равно. Она тяпнула еще бокальчик – «за помолвку» и захрустела жареными личинками. Не креветки, скорее семечки, и здорово хрустят! После третьего бокала Маша осмелела окончательно. Забыв про пауков, смирно сидящих на ней, она довольно долго рассказывала матроне Мардэн, какие у нее замечательные мальчики – что сын, что его племянник, потом прихлопнула раздражающий ее «светлячок» голыми руками и только по лицам других женщин поняла, что сотворила что-то совершенно невероятное. Заардан склонившись к ее уху шепнул, что она только что уничтожила голыми руками отложенное проклятие. – После стакана спирта я и не такое могу, – хмыкнула Маша. На прощанье она поделилась со свекровью стра-а-ашной тайной – она боится рожать, потому что «женские» лекари все идиоты и порой не могут объяснить, что не так с матерью и ребенком, если еще сутки назад все было «так». Матрона Мардэн бросила на Машу удивленный взгляд и напомнила: – У тебя муж целитель! – А, да… Только вот захочет ли он меня после того, как примет ребенка? Там ведь все так… некрасиво! – Если ты подаришь ему дочь, он будет целовать следы твоих ног, – отмахнулась от ее переживаний дроу, – а если не будет – присылай ко мне. Есть у меня тут специалистка, умеющая выбивать из мужчин дурь! Маша спиной ощутила, как поежились ее мужья, и отмахнулась: – Спасибо! Сама справлюсь! Через минуту Маша очень неприлично зевнула и сказала: – Простите, мадам, я немного отвыкла от бессонных ночей. Если позволите, я пойду спать! Грибной самогон смягчил матрону, и она широко махнула рукой: – Можете идти. Этих мужчин забери себе, – она небрежно указала в сторону пятерых носильщиков, так и стоящих с ящиком в руках. – Негоже сыну жрицы Ллос самому убираться в комнатах и заботиться об одежде. Маша поняла, что отказ примут как скверное отношение к мужьям, поэтому молча коротко поклонилась, выказывая уважение матери мужа, и развернулась к двери. В арке она задержалась, надеясь, что «посланницы Ллос» покинут ее, но пауки остались сидеть на плечах и на голове, притворяясь не то брошками, не то погонами. Все встречные дроу сразу замечали их и бледнели, но расспрашивать мужей на ходу было нельзя, так что Маша мужественно терпела до знакомой уже гостиной. Там она жестом приказала носильщикам поставить короб на пол и взмахом руки отпустила их. Дроу понятливо умотали в соседнюю пещеру, в которую девушка еще и не заглядывала. – Дэр, поставь купол! – Маша все же вспомнила о безопасности. Ректор просто повел плечом, и стены пещеры слегка поплыли. – А теперь объясняйте, что это за пауки, зачем мне вручили мужчин и что с этим всем делать? – Это посланцы Ллос, – сразу заговорил Дэридан, – они знак благоволения богини. Не каждая матрона удостаивается такой чести, а ты человек. – Ладно, запишем в плюс, – Маша покосилась на безмятежную «брошку», – снять их нельзя? Мне ведь как-то мыться надо, причесываться, – она вспомнила про свою жутковатую «корону». – Глава совета матриархов тоже носит посланницу Ллос, но та ползает по ней, позволяет почесать брюшко и принимает вкусные кусочки из рук. Думаю, посланницы поймут и передвинутся, когда тебе надо будет что-нибудь сделать, – обнадежил жену Дэридан. – Будем надеяться, – вздохнула Маша. – А теперь второй вопрос – что делать с мужчинами? – Можешь оставить здесь, – пожал плечами ректор. – Они еще молоды, со временем найдут себе покровительниц или пойдут в домашние слуги. – Сейчас-то с ними что делать? – с легким раздражением уточнила Маша. – Я не хочу, чтобы по моей спальне болтались посторонние мужики! – Значит, они будут тихо сидеть в мужской половине, – заверил ее Дэр. – Скорее всего, будут подслушивать, подсматривать и доносить своим родственницам, – предположила медичка. – Можешь взять с них клятву о неразглашении, – ректор вообще не видел в этом проблемы. – Хорошо, составь текст клятвы, и пусть заходят по одному, не хочу откладывать! – скомандовала девушка. Дэридан снял купол, нашел в дорожных вещах маленький письменный прибор и устроился писать прямо на полу. Ему, очевидно, так было удобно, а вот Маша нервничала и ходила туда-сюда, поглядывая на мужчину. – Госпожа, – окликнул ее Заардан, – если вам нужно сбросить раздражение, тут есть воспитательная комната. Мария вспомнила беседу с Аделаидой и решительно повернулась к младшему мужу: – Веди!