Глава 24

Она сама дотянулась до моих губ. Неуверенно коснулась их, будто пробуя. Отстранилась.

— Лучше бы ты спала, — я прижался своим лбом к ее лбу.

— Я усну. Потом. Ты только помоги.

Не дожидаясь моего ответа, она сама раздвинула ноги. Словно в адовой геометрии, мой член оказался как раз возле её входа, и головка коснулась бархатной плоти.

Еще секунду назад можно было выгнать девчонку из кровати, но сейчас я уже не мог. Гребаная химия или адреналин накануне — нереально было определить, что так быстро зажарило мой мозг. Её соски так и просились в рот. Её узкую талию так и хотелось обхватить руками и толкнуть девчонку на себя до упора сразу.

Никакой холодный душ не спас бы от желания. Я уже знал, как хорошо будет с ней. Член ломило от боли, а спасение, нежное, влажное, находилось так близко, что невозможно было отказаться.

— Зря ты, — пути назад не осталось. Я перехватил обе руки девчонки. Завёл высоко у нее над головой и мазнул губами по губам.

— Да… — она выгнулась. Совпала со мной всеми изгибами, словно природа специально лепила её такую под меня.

— Я ведь затрахаю тебя, девочка, — произнес в открытые губы и тут же толкнул в рот язык.

Ответом мне стал стон. Тонкий, грудной, такой, что крушил к хренам любые намерения быть осторожным.

Радуясь, что расположился на диване, я протянул руку к невысокой тумбе рядом и достал из верхнего ящика упаковку презервативов.

Рыжая даже руки опустить не успела, когда я разорвал фольгу и раскатал латекс по члену. Это была единственная остановка, на которую хватило выдержки.

— Звукоизоляция здесь хорошая. Не сдерживайся, — я наклонился к груди, обвел языком левый сосок и втянул его в рот.

Рыжая попыталась ногтями пройтись по моей спине, но мой указательный палец резко вошел в её влажную вагину. В следующий толчок к нему присоединился средний, и вместо рисования кровавых узоров на моей коже девчонка схватилась за простыню.

— Боже, — вырвалось у нее со всхлипом.

— И давно ты мокрая?

Оторваться от груди было почти нереально. Нежная, упругая, она создана была, чтобы мять её, покусывать соски и вылизывать сантиметр за сантиметром.

— Я… я не знала.

— Конечно.

Прелюдия оказалась ненужной никому из нас. Вынув щедро смоченные пальцы, я прижал их к пухлым губам девчонки и заставил открыть рот.

— Ты охрененная, — лизнул один палец, а второй положил на язык Рыжей. — Карамель. Пробуй.

В темноте что-то непонятное мелькнуло в её глазах. Секунду Алиса колебалась, а потом губы плотно обхватили мой палец. Голова задвигалась. Уверенно, ритмично, совсем как недавно ночью, когда я чуть не трахнул девчонку во сне.

То, что происходило сейчас точно не было сном. Это было лучше. Головка миллиметр за миллиметром проталкивалась в тугую глубину. Терлась о стенки. А губы с отчаянной настойчивостью сосали мой палец.

Крышу рвало в щепу. Тесно и влажно было везде. Мышцы каменели от напряжения. От жара внутри, казалось, вот-вот расплавится мозг.

Неизвестно, сколько бы я еще выдержал, но стоило члену войти до середины, Рыжая вытянулась в струну. Внизу сдавило словно тисками. Смелой девчонке не хватило ещё совсем немного смелости.

Вынув пальцы, я раскрыл её губы своим губами и поцеловал. Не так, как в лифте. Не так, как в первую нашу встречу, когда мы будто животные кусали друг друга и постоянно сталкивались зубами.

Я целовал её так, как сто лет никого не целовал. Настойчиво, глубоко, лаская языком небо и сплетаясь с её языком. Губы не останавливались ни на секунду. Невозможно было. Не хотелось отпускать. Только чувствовать, как оттаивает подо мной, дышит моим воздухом и гладит… нежно. По плечам, спине, пояснице. Одними подушечками, едва касаясь.

Лучше бы она снова пускала кровь. Бешенство будило такое же бешенство, но эта её ласка… она плавила и меня самого. Бедра уже двигались, проникая до упора. Яйца поджимались, готовые выплеснуть заряд спермы. А я все не мог оторваться, перестать целовать и ловить губами стоны.

Чертова Рыжая. С ней вечно все было не так. Не вовремя и совсем без тормозов.