Глава 13

Вчера вечером мне так и не удалось порадовать Оливию снимками сынишки. Мы еще долго сидели в ресторане с Булатом Богословским и общались на тему их семьи. Я узнал много чего нового, и даже то, что не знает сама Оливка. И знать ей об этом не обязательно. А еще я восхитился историей любви Дамира и Лии. Они были настоящими, без фальши и выгоды. Они любили той любовью, о которой мечтает половина нашей планеты.

Со слов Булата я мог судить что у него с женой такие же отношения, и их семья желает для Оливии того же самого. Все как один говорили, что Даниэль не был ее судьбой, и не понятно, за что девушка полюбила Моретти. Отличался он лишь красотой. Все. Других положительных качеств я не услышал. А учитывая, как семья Байер и Богословских стояли друг за друга горой, то о Моретти они так отзывались не зря. Да и то, что он хотел изнасиловать свою жену ставило под сомнение, что он в принципе является мужчиной. Каким ублюдком надо быть, чтобы взять женщину силой? На самом деле представить сложно. Даже несмотря на то, что у меня были дела, связанные с насилием. Правда, в таком случае я всегда был на стороне потерпевшей.

Приняв контрастный душ, сварил себе кофе, и уселся в кресло в комнате около панорамного окна. Время беспощадно бежала вперед, не щадя никого. Через несколько дней наступит осень, дети пойдут в школу, пожелтеют листья, трава. Люди начнут кутаться в теплые кофты и куртки. Но кого-то будут согревать любимые объятия, а кто-то по чье-то вине не сможет находиться хотя бы просто дома. Все чаще меня стало заботить положение моей нынешней подзащитной. Я душой ощущал, что она хороший человек, и до последнего не верил, что Оливия может быть причастна к убийству. Она дочь своих родителей: воспитанная, добрая, но, к сожалению — несчастная.

Все чаще и чаще ловлю себя на мысли, что думаю об Оливии как о девушке. И за все это время я так и не понял, чего не хватало ее мужу. Возвращаясь в прошлое, в тот вечер, когда я подал им авто к зданию, я запомнил ее сияющую, красивую и притягательную. Несмотря на то, что учудил этот отморозок. Но кажется, будь у меня такая женщина, я бы ни за что не посмотрел в сторону другой. Даниэль же изменял не стыдясь. Чего мужику могло не хватать? Если ради тебя девушка оставила родных в Киеве и переехала в Сицилию. Заботилась, любила, переживала. Хотел бы я ощущать подобное — любить и быть любимым. Но еще больше я хотел бы помочь Оливии и поскорее вытащить ее из Сизо.

Сделав глоток кофе, посмотрел на время. Пора собираться. Нужно еще фото распечатать, а потом заехать к Оливии, и хоть немного ее порадовать. Черт! В моей практике разное встречалось, но чтобы я вез фото сына подзащитной? Пожалуй, впервые.

— Игнат?

— Здравствуй, — тихо произнес я, войдя в палату к Оливии.

На ее лице, как и всегда, когда я приходил к ней, четко читалась надежда. И мне бы очень хотелось ее порадовать. А точнее исполнить ее желание. Вытащить отсюда.

— Здравствуй, — уже более спокойно ответила она, и легла обратно на подушки.

— Все будет хорошо. Я вытащу тебя отсюда, — сказал, опережая ее вопрос. Я все прекрасно понимал и видел, но взять ее за руку и вывести отсюда просто не мог.

— Этого никогда не произойдет.

— Не неси херню, ладно? Я тоже знаешь ли не юнец хренов, и работу свою знаю. Нас от свободы разделяет лишь побег Николетты. Не могла же она так просто сбежать! Переехать. Зачем?

— Значит, она сбежала? Но действительно, почему? Зачем ей это? Чего она боится?

— Ей явно есть что скрывать.

— Боюсь представить, что она могла быть причастна к этому.

— Я разберусь. Обязательно. Было бы у меня больше улик… ее бы уже в Интерпол объявили, а пока увы. Нет возможности.

— Игнат, у меня… я… знаешь, у меня есть деньги, не так много, конечно, как у отца, но есть. Я бы могла заплатить. Чтобы меня под залог выпустили, — дрожащим голосом произнесла она, комкая пальцами одеяло.

— Девочка, ты думаешь, папа бы не заплатил за тебя залог? Да я сам бы его уже добился. Но сверху сидит тот, кому заплатили еще больше. Уж не знаю их целей. Но не в какую не хотят тебя отпускать без доказательств твоей непричастности. Это, к слову, очень странно.

— Страшно представить, кому я так мешаю, — грустно произнесла она, а я решил немного развеять печаль.

— Оливия, я тебе кое-что принес. Небольшой сюрприз.

— Думаешь, сейчас меня можно чем-то порадовать, кроме освобождения? — хмыкнула она, и подобралась, спиной укладываясь на подушку.

— Думаю, хоть чуть-чуть можно.

Я открыл папку с документами и достал из нее белый конверт. Немедля протянул его Оливии, которая схватилась за бумагу дрожащими пальцами.

— Что это?

— Открой, — кивнул ей, слегка улыбаясь.

Оливия тут же отвернула угол конверта и охнула, медленно вытаскивая снимки. В ее глазах застыли слезы, а свободная рука, выронившая уже пустой конверт, прикрыла рот.

Несколько долгих секунд она, не шевелясь смотрела на фото, с которого ей улыбался счастливый сынок. Глаза наполнены не только слезами, но и болью. Кажется даже отчаянием. А в моей душе что-то оборвалось. Самому стало больно от того, как ей тяжело вдали от сына. Вдали от собственного ребенка.

— Мой мальчик, — прошептала спустя несколько долгих секунд, — мой сыночек, моя кровиночка.

Она переложила снимки в другую руку, и пальцами правой руки принялась поглаживать лицо на карточке.

— Сыночка мой. Родной мальчик, — дрожащими голосом продолжала шептать Оливия, и крепко двумя руками прижала маленькую стопку карточек к своей груди.

По ее щекам покатились слезы, и она громко разрыдалась, спускаясь по подушкам и пытаясь спрятать от маня свою боль за одеялом. Но я не смог оставаться в стороне. Пересел к ней на кровать, и не позволив спрятаться, утащил в свои объятия. И только сейчас понял, насколько она маленькая. Хрупкая девчонка с ранимой душой. Ее тело дрожит от эмоций, а мне так хочется подарить ей покой. Забрать боль, которую она сейчас испытывает и увидеть на губах улыбку. Улыбку! А не кровь. Так часто она кусает губы на нервной почве.

Я держал ее в своих руках до тех пор, пока Оливия полностью не успокоилась. И лишь когда я заметил, что она начала засыпать, убаюканная моими объятиями, я осторожно уложил ее на кровать. Она продолжала прижимать снимки к груди, я укрыл ее одеялом, желая, чтобы тепло оставалось с ней как можно дольше.

— Я завтра приду, — прошептал негромко, и забрав с тумбочки свою папку, прошел к выходу.

— Игнат, — услышал тихий шепот. Обернулся, — жаль, что я не встретила тебя раньше.

— Возможно, ты встретила меня вовремя? — спросил, посмотрев в сонные глаза.

Показалось, или на миг Оливия улыбнулась?

Я тихо прикрыл дверь, и не обращая внимание на конвой, покинул здание больницы.

На душе стало совсем паршиво. Что эта девчонка всколыхнула во мне, что я ощущаю себя пустым выйдя из больницы без нее? Это ее боль от разлуки с сыном так на мне отразилась?

Бл*дь! Надо срочно все это разгребать, а то не пойми к чему приведет моя забота.

— Слушаю! — ответил на вызов по вайберу, не успев сесть в авто.

— Добрый день, Игнат. Это Андрей Леонидов.

— Да, привет. Что-то номер твой не высветился.

— Да, я старый телефон случайно утопил. Да ладно, я к тебе с новостями.

Леонидов был моим давним товарищем. И именно он с тех пор, как я стал адвокатом Оливии, расследовал дело убийства Моретти в Сицилии. Я попросил его вести свое расследование, чтобы быть в курсе всех событий.

— Рассказывай. Что-то нарыл?

— Нарыл! В кабинете Моретти была спрятана камера. Но как-то глупо о ней забыли. Ведь запись до сих пор сохранилась на карте памяти. И никто ее не забрал.

— Ты кому-то говорил об этом?

— Нет, конечно. Я что идиот? Сейчас перешлю тебе ее на почту. Скачай и сразу удали. Там очень презабавный момент.

— Это как-то поможет вытащить Оливию из Сизо в ближайшее время?

— Не могу конкретно ответить. С учетом того, кто сидит в главных.

— Бля! Леонидов, кровь из носу, девушка должна быть дома в самое ближайшее время. У нее сын растет! Им хреново друг без друга!

— Посмотри видео, — спокойно казал Андрей. — Может после него мы сможем объявить в Интерпол.

— Спасибо! Жду запись.

Я сбросил вызов и устало выдохнул. Любопытно что такого на записи видеонаблюдения в кабинете Моретти. А самое интересное, кто установил камеру и сбежал, позабыв о компромате?

— Але, Булат, здравствуй, Градецкий беспокоит.

— Здравствуй. Что-то с Оливией? — взволнованно поинтересовался Богословский переживая за свою родственницу.

— Нет, я звоню по поводу компромата. Сможешь подъехать? Надо кое-что посмотреть, не хотелось бы Дамира тревожить.

— Хорошо, я смогу подъехать через пару часов.

— Буду ждать.

Я сбросил вызов и еще раз посмотрел на экран ноутбука, где на паузе стояла запись с камер видеонаблюдения. Увиденное меня удивило, и даже ввело в ступор. Но ожидать следовало чего угодно, ведь ради наживы люди готовы пойти даже на убийства.

Тяжело вздохнул и разминая затекшие мышцы, потянулся. Пора передохнуть и выпить кофе, чтобы немного поднабраться сил. С утра я так и не позавтракал, спеша скорее посмотреть запись. Не зря торопился, увлекательное зрелище.

— Светочка, принеси мне пожалуйста кофе, — попросил по громкой связи своего секретаря.

— Хорошо, Игнат Николаевич.

Я улыбнулся, повезло мне с сотрудниками. Вежливые, культурные, а главное адекватные. Это я не вовремя вспомнил Ольгу. Эх, сейчас бы расслабиться в женских объятиях. И чего ей не жилось спокойно? Вообще не понимаю, если изначально у нас договор, на что можно рассчитывать? Или так сложно уйти без скандала, почему люди всегда ищут себе проблемы?

Хоть бери проститутку снимай.

В двери раздался стук.

— Можно, Игнат Николаевич?

— Проходи, Свет. Как у нас дела на фирме? — она поставила передо мной чашку, а я невольно засмотрелся в вырез ее блузки.

— Все хорошо, отчеты за август почти готовы. Бухгалтерия трудится в полную силу. Второй отдел занимается делом о пропаже девушки.

— Киевское дело? — спросил я, зная, что к нам приезжают и из других городов за помощью.

— Нет, Ужгород, — она присела напротив меня.

Я кивнул, отпивая напиток и наслаждаясь его вкусом. Только моя мама и Света варили такой потрясающий кофе.

— Вы выглядите устало, Игнат Николаевич.

— Свет, прекращай мне выкать, хотя бы наедине.

Я действительно не любил этого официоза, а особенно с людьми, с которыми мы давно работаем вместе.

Я заметил, как девушка покраснела и отвела взгляд, слегка заламывая на руках пальцы.

— И все же, вы мне не ответили.

— Я просто устал, мало сплю сейчас.

— Из-за дела Моретти?

— Да. Нужно разобраться со всем этим. У Оливии сын дома. Они нужны друг другу.

— Вы так уверены, что она не виновна? — спросила Света, и поднялась из кресла.

— Уверен. Она не убивала.

— Хотелось бы, чтобы вы оказались правы, Игнат Николаевич, — она что нарочно говорит в полголоса? Дразнит меня, или это я уже во всем вижу подвох от нехватки секса?

Береговая прошла ко мне, и встав за спиной, медленно принялась массировать плечи. Чистый кайф. Давно не испытывал подобного, но было одно «но»…

Я осторожно перехватил ее за одну руку, и прошелся ладонью вверх, отмечая какая у нее нежная кожа.

— Свет…

— Да, Игнат Николаевич.

— Лучше не надо. Я дорожу тобой, как ценным сотрудником, и в случае чего ругаться не собираюсь.

— Эх, руки вам женской не хватает, — хмыкнула она и отошла от меня, собираясь покинуть мой кабинет.

На ее губах читалась добрая улыбка, и я улыбнулся в ответ, радуясь, что она меня поняла.

— В случае чего, зовите. Я пока документы разберу кое-какие.

— Спасибо. Свет, там еще Богословский должен приехать, пропусти сразу.

— Женат? — сощурившись, уточнила она, при этом мило улыбаясь.

— Женат. На старшей дочери Байера.

— Эх, не везет мне в личной жизни, — посетовала она, открывая дверь.

— Обязательно повезет. Будь уверена.

Я остался в кабинете один. Именно, потому что Береговая была хорошей девушкой, я не хотел портить наши дружеские отношения. Она знала и любила свою работу, и никогда не переходила грани. Всегда могла посочувствовать и поддержать. А еще часто делала мне массажи, но сейчас это было не вовремя. Кажется, я начинаю звереть от недостатка секса. Если бы не ее добрый характер, давно бы уложил спиной на рабочий стол.

Сделал глоток кофе.

Лучше поработать до приезда Булата, чтобы не думать о своих желаниях.

— Привет, Игнат. Можно? — оторвал от работы голос Богословского.

— Здравствуй, проходи, — поднялся из кресла, встречая мужчину и пожимая ему руку.

— Извини, раньше не мог приехать.

— Я понимаю. Тоже полно работы. Но и появилась кое-какая информация, присаживайся. Кофе?

— Нет, спасибо. Давай лучше сразу к делу. Меня жена дома на обед ждет.

— Хорошо. Сегодня утром я был у Оливии. Фото отдал.

— Обрадовалась?

— Очень. Плохо ей без сына.

— Страшно представить, что она ощущает. Я сам отец, и за день, пока нахожусь на работе, очень скучаю по малышам.

— Сколько у тебя их?

— В ожидании третьего.

— Да уж, сестра беременна, а Оливия в Сизо, грустно изрек я, и продолжил: — В общем так, я когда выходил из больницы, мне мой товарищ позвонил. Он сейчас в Сицилии занимается нашим делом. Я просил его обо всем меня информировать.

— И что, он что-то нарыл?

— Нарыл.

Я повернул ноутбук экраном к Булату и включил начало видео.

С первых минут картина, где приходит Оливия к мужу, и кладет на стол обручальное кольцо. Они разговаривают, видно, что оба недовольны. Девушка часто хмурится. А потом к ней начинает приставать Даниэль, применяя силу. Смотрю это уже третий раз, и каждый раз как впервые. До зуда в теле хочется оживить ублюдка и самому ему навалять. Зла не хватало, когда видел, как бьют девушку, но сейчас моя боль была сильнее. Он трогал Оливию. Не знаю, почему мне так сильно хотелось ее защищать, но будь возможность, поломал бы ему каждый палец на руке.

Радости не испытывал и Булат, которой сразу же отвел взгляд от монитора, когда Даниэля распахнул на Оливии блузку.

Дальше кадр, где она бьет статуэткой этого козла по голове, запахивает блузку и буквально выбегает из кабинета. Я видел, как она была напугана, но также заметил силу ее удара, и область, куда пришелся удар статуэткой по голову.

Жаль, что какая-то тварь замела следы и не дала возможности провести экспертизу. Те заключения что были мне предоставлены явно сфальсифицированы, а сам Моретти давно похоронен. И судя по бумажкам и то, что я вижу на записи — два разных заключения.

— Пи*дец! Так в бумагах написано, что она ударила его в темечко, и ушиб именно там. А на видео…

Я нажал паузу.

— Да. Кому-то было выгодно все подчистить, Булат. Иии… это еще не все.

— Что еще? — он вскинул голову, смотря на меня суровым взглядом.

Я включил запись, и немного перемотал. Ровно до того места, пока в объективе не появилась девушка. Она вышла из скрытого помещения, оборудованного под стеллаж с книгами.

— Кто это? — поинтересовался я, надеясь, что Булат узнает блондинку.

Но он молчал, просто внимательно рассматривая видео.

Девушка, которая явно знала, что в кабинете стоит камера, боком прошла к лежавшему на полу Даниэлю, а благодаря ее густым волосам, абсолютно не было видно лица. Зато хорошо открывались ее руки, в этот момент достающие из кармана шприц. Она что-то вколола в вену Даниэлю, и опустила его рукав, чтобы никто не обратил внимание на след от иглы.

— Это что бл*дь, Николетта?

— Уверен?

— Ну очень похожа. Что ему вкололи?

— А я не знаю, ибо в медэкспертизе об этом речи не шло.

— Я хренею! Сука! — возмутился Булат, кулаками ударяя по столу.

— Я думаю, что это был яд. Которым и добили Даниэля.

— Если это действительно Николетта, тогда я вообще нихрена не понимаю в этой жизни! Как сестра могла убить брата?

Я устало вздохнул, и закрыл крышку ноутбука, потому что больше там не было ничего интересного.

— Мы будем связываться с Интерполом. Думаю, дальше нет смысла ждать.

— Это поможет как-то Оливии?

Я несколько долгих секунд смотрел Булату в глаза, а потом произнес то, что было правдой.

— Я передам, конечно, запись в высшие инстанции. Но судя, по тому, что ее не отпускают даже под залог, нам придется ждать пока не поймают сестру Моретти.

— Но поимки преступника могут длиться годами!

— Я знаю Булат, но за вас кто-то серьезно взялся! А я не могу докопаться кто это. Но думаю, именно вот эта дама, знает гораздо больше, — я постучал пальцем по ноутбуку, говоря о девушке с видео. — И еще, мне нужна любая информация о Шираеве и его возможных родственниках.

— Я сегодня же тебе ее скину.

— Хорошо. И да, Булат… — я видел, как расстроен Богословский, и боялся представить, что ощущает Лия, мать Оливии. — Я постараюсь сделать так, чтобы моя подзащитная была дома уже к новому году, в случае если…

— Я надеюсь, что эту тварь поймают быстрее. Оливка не заслужила находиться на скамье подсудимых.

Огорченно ответил Булат, и поднявшись, молча вышел за дверь.