Глава 14

Выйдя за высокие ворота следственного изолятора, я сразу же попала в крепкие объятия родителей. Родной запах жгучей болью осел на моих легких, и тяжело сглотнув вязкую слюну, я тихонько заплакала от радости. Я полгода мечтала об этих объятиях. Мечтала наконец-то быть со своей семьей. И вот, моя мечтал-таки сбылась. Прямо перед новогодними праздниками. Могу ли я это назвать чудом? Возможно, ведь лучшего подарка я и желать не смела.

— Не плачь, милая, не плачь. Все хорошо, мы рядом, мы любим тебя. Теперь никуда тебя не отпустим, доченька наша. Ты всегда наша любимая и самая лучшая.

Голос мамы умиротворял, но я ощущала как крепко сжимаются папины руки. Я знала, что ему больнее всех. Он всегда очень сильно ощущал наши переживания и боль. Даже тогда, когда я возвращалась в Сицилию. И оказалось, что не зря. Он чувствовал всех нас на подсознательном уровне и желал, чтобы мы его слушали. Ведь все, по сути, знали, что его чутье никогда не подводит.

— Спасибо вам, — прошептала я, все ближе и ближе прижимаясь к родителям.

— Мы рядом, дочь. Мы рядом, — отчеканил папа, поцеловав меня в висок.

— Там Игнат приехал, подойдешь? — поинтересовалась мама, стирая с моей щеки слезы.

— Конечно.

Я даже не заметила появления своего адвоката. Настолько соскучилась по родным и свободе, что абсолютно не смотрела по сторонам. Поцеловав маму и папу, бросила взгляд на Градецкого, стоявшего через дорогу около своей машины. А я ведь только сейчас обратила внимание, как красиво вокруг от выпавшего снега. Скоро Новый Год.

Спрятав носик в ворот своей куртки, я медленно прошла к Игнату, и застыла в полуметре от него.

— Привет, Игнат.

— Привет. Я тебя поздравляю.

— С чем? — хмыкнула я, облизнув губы.

— Не облизывай губы на морозе.

От его слов я застыла, и заметила заинтересованный взгляд, направленный на мои губы.

— Я рад, что Новый Год ты встретишь в кругу семьи. Я обещал это твоим родителям.

— Но… Николетта, она все еще в бегах.

— Ее поймают. Она себе только хуже делает. Однажды она себя выдаст.

— Спасибо тебе, Игнат. Ты очень много для меня сделал.

— Мы обязательно найдем виновных, и они все будут наказаны, — пообещал он, и протянув руку, убрал от губы тонкую прядку волос. Его касание обожгло кожу. Наверное, из-за того, что на улице было холодно.

— Я… я тебе верю, — кивнула, и теперь прикусила губу.

— Накажу, — прошептал он, а у меня по телу побежали мурашки. — Не делай так. Иди, тебя дома ждет сын.

— Спасибо.

Я медленно развернулась и пошла к родителям, ожидавшим меня у авто.

— Готова? Можем ехать?

— Да, мамочка.

— Игнат, может к нам на Новый Год? — внезапно предложил папа, а у меня от такой перспективы едва не подкосились ноги.

Я не понимала, что со мной происходит. Может быть в тех ужасных холодных стенах, в которых мне пришлось провести долгих полгода все виделось по-другому? Я на Игната смотрела только как на своего спасителя. А оказавшись на свободе, его взгляд, касания, забота… почему я так остро на это отреагировала? Что это? Нехватка внимания, секса, или…

— Спасибо, Дамир Тимурович, но я сначала с мамой побуду. Не могу ее оставить в праздник одну.

— Уважаю! Тогда с Наступающим.

— И Вас тоже, с Наступающим.

Все это время, Игнат продолжал смотреть на меня. А от его взгляда у меня закипала кровь.

— Ну, если надумаешь, всегда рады, — добавила мама, а отец открыл мне заднюю дверь машины.

Я последний раз бросила взгляд на Градецкого и устало плюхнулась в теплый салон. За мной тут же последовала и мама, присаживаясь рядом и сразу увлекая меня в свои объятия.

— Игнат, — услышала голос папы, — Спасибо тебе еще раз! — и не дожидаясь ответа, он присел в соседнее кресло около водителя.

— Неужели я еду домой, — тихо прошептала я, головой улегшись маме на плечо.

И заснула.

А проснулась, когда поняла, что меня подняли и вынесли на холод. Медленно открыла глаза и улыбнулась.

— Булат…

— Привет, малышка. С возвращением тебя.

— Спасибо. Я бы, и сама дошла.

— Ты спала, не хотели тебя будить, — он усадил меня на пуфик у входа.

Папа открыл двери в дом, и мы наконец-то все вошли в прихожую, окунаясь в долгожданное тепло. Мне в нос тут же ударил домашний запах, и я резко закрыла ладонью рот, горько заплакав от нахлынувших воспоминаний. Как долго я этого ждала.

— Доченька, — мама прильнула ко мне, и я обняла ее, не в силах сдержать слез.

— Оливка! Оливка! — ко мне подбежала сестренка, и я вместе с мамой поднялась и крепко обняла Лапочку.

— Привет, моя дорогая. Моя сестричка.

— Слава Богу, все дома, — голос Булата немного вернул меня на землю, а затем мужчина тут же обнял нас всех, и я почувствовала себя наконец-то защищенной.

— Как мне вас всех не хватало. Лапушка, ты уже совсем кругленькая, — отметила я и бережно коснулась ее животика.

— Еще пару месяцев, у тебя появится еще один племянник.

— А где Дамирушка? Я так хочу его увидеть.

— Он в детской. Обеденный сон, — пояснила Лика, смотря на меня с радостью и немного грустью в глазах.

Я быстро сбросила сапоги и верхнюю одежду, и осмотрев еще раз всех присутствующих, только папы не было, наверное, ушел в свой кабинет, я побежала в детскую комнату. Не было сил больше ждать. Я и так слишком долго отсутствовала в жизни своего малыша.

Я практически бежала к комнате, а когда оказалась у двери, на секунды замерла, чтобы отдышаться и взять себя в руки. Не хотела пугать Дамирушку. Я и так из последних сил надеялась, что он от меня не отвернется. Верила, что он не забыл свою маму.

Сделав глубокий вдох, выдохнула и вошла в комнату.

Дрожь по телу и снова родной и любимый запах. Мой мальчик, мой крошечный ребеночек. Он в безопасности. Спит. С ним все хорошо.

В два шага оказалась рядом с ним и упав на колени, с жадностью вдохнула его запах. Моя жизнь. Вот он, здесь, мой ребенок, мой сыночек. Одна головка выглядывает из-под одеяла. Он сопит сладко. Все такой же невероятно маленький и любимый.

— Я вернулась сыночек. Я рядом, я с тобой. Больше никогда тебя не брошу, — прошептала ему на ушко, не в силах отстраниться хотя бы на секундочку.

— Мамочка?

— Боже! Котеночек мой, ты научился хорошо выговаривать это слово, — он резко выбрался из-под одеяла, и рванул ко мне на руки.

Кто бы знал, что я ощущала в этот момент. Я просто сгребла его в охапку, и крепко прижала к груди, носом вдыхая запах своего ребенка. Как много основано на запахах. Особенно если речь идет о детках и родном доме.

Его маленькие, но такие крепкие для объятий ручки, с силой обхватили мою шею. Он помнит меня. Дамирушка помнит свою маму. Это было высшей для меня наградой.

— Любю мамочку, — прошептал он мне на ушко, а по моим щекам снова покатились горячие слезы.

— Я тебя очень-очень люблю. Ты моя жизнь, Дамирушка. Ты мой воздух. Я больше никуда не денусь от тебя. Слышишь?

— Не пусю.

— Не отпускай, родной мой. Не отпускай, — шептала я прерывисто, тем временем глотая горькие слезы.

Мы очень долго сидели в обнимку, и желания, разрывать эти объятия не было ни малейшего. Я ненавидела себя за то, что так долго отсутствовала в жизни своего ребенка. И теперь обязательно наверстаю упущенное. Я сделаю все чтобы Дамир не был обделен вниманием, и посвящу ему всю себя.

— Доченька, Дамирушка уснул в твоих объятиях. Давай положим его в кроватку? — услышала тихий голос мамы спустя некоторое время.

— Еще чуть-чуть, мамуль. Не могу от него оторваться.

Я продолжала убаюкивать его, несмотря на то что сын давно уснул в моих руках.

— Посижу немного с вами. Там Лапочка с Булатом на стол накрывают.

Мама присел на кровать, и принялась пальцами перебирать мои волосы.

— А папа?

— Папа в кабинете. У него пара важных звонков, и потом он свободный.

— Не могу надышаться им, не могу… А как, как он сказал «мама». Четко выговаривает теперь.

— Я его подучила. Для тебя, милая.

— Ты всегда о нас заботилась. Вы с папой самые лучшие, — произнесла и замолчала на некоторое время, наслаждаясь приятными поглаживаниями по голове. — Солома, да мамуль? — намекнула на свои волосы, которые стали сухими и тусклыми.

— Мы поедем в салон, и все поправим.

— Не хочу никуда. Не хочу от сыночка отходить.

— Тогда домой позовем мастера. Втроем наведем себе красоту. А мужчины с детками посидят.

— У нас была прекрасная семья. А я все испортила, — прошептала я, ощущая себя настоящей плаксой. — Ты с папой, Лапочка с Булатом, а я… я не построила такую же семью. Мой муж меня не любил, изменял и…

— В том, моя милая, что у тебя нет своей такой семьи, вина твоего мужа. Но зато у тебя наша семья, которая готова за тебя бороться до конца. Мы твоя поддержка. А ты молодая и красивая девочка, все у тебя еще впереди.

— Спасибо вам, мамулечка. Спасибо, что не бросили меня.

— Ого, — тихо удивилась мама, — что это ты такое говоришь? Ты наша дочь, наша кровиночка. Ты бы Дамирушку бросила? — я отрицательно покачала головой, вытирая свободной рукой практически высохшие слезы. — Ну вот. Зачем тогда такие вещи говоришь.

— Как хорошо здесь, с вами. Знаешь, мам, что самое страшное? Я абсолютно не скучаю по Даниэлю. Именно из-за него, я так долго не была рядом со своим сыном. Из-за него, и его семьи.

— Все наладится. Игнат поможет. Он доведет это дело до конца.

— Я очень на это надеюсь. Мам, он мне фото Дамирушки приносил. Ты передавала мне показать. А он их распечатал для меня. Я забрала их с собой, домой.

— Игнат очень переживал за тебя. Мне нравится, что он душевный, и в первую очередь думает о человеческих чувствах.

— Это правда. Мамуль, поможешь? — я решила все-таки подниматься и положить сыночка в кроватку, потому как с непривычки ужасно затекли руки.

— Да, давай.

Мы вместе уложили Дамирушку, и я еще несколько минут стояла над ним, просто любуясь и наслаждаясь его присутствием. И я была очень счастлива, что мой ребенок меня не забыл.

— Спасибо, мам. Если бы не вы… Дамир бы точно забыл меня. Я знаю, что вы каждый день разговаривали с ним обо мне. Спасибо что всегда о нем заботились.

— Мы и дальше будем заботиться, родная. О вас двоих. Мы же одна семья.

— Да, да, ты, как всегда, права, мамочка.

— Все, пойдем. Пусть внук отдыхает, а мы покушаем.

Я кивнула ей, действительно ощущая голод, и еще раз посмотрев на сыночка, вышла из комнаты.

И только мы хотели пройти в кухню, как меня остановил голос Булата:

— Оливка, тебя к телефону.

— Что? Кто? — удивилась я, но протянула руку к мобильному.

Я ничего не поняла, мама с Булатом ушли на кухню, оставив меня одну в недоумении.

Я прошла в гостиную к окну, и присев на подлокотник кресла, поднесла телефон к уху:

— Слушаю.

— Оливия, это Игнат, — от приятного хрипловатого голоса я на миг прикрыла глаза, до конца не осознавая, что со мной происходит. — Алле, ты здесь?

— Да-да, прости, задумалась.

— Как сынишка?

— Спасибо, хорошо. Узнал меня, обрадовался, а теперь уснул.

— Я рад, что ты дома. И рад, что малыш тебя помнит. Но мне нужно будет с тобой встретиться.

— Что-то случилось? — взволнованно поинтересовалась, каждую секунду боясь, что мне скажут вернуться в СИЗО.

— Нет-нет! Не переживай. Просто нужно уточнить некоторые моменты. Сможешь завтра подъехать ко мне в офис?

— Завтра? Так скоро? Вернее… — я выдохнула, стараясь успокоиться. — Да, только можно… Можно я приеду в обед, когда Дамирушку уложу спать. Не хочется его надолго оставлять.

— Конечно! Я буду завтра целый день в офисе, приезжай в любое удобное для тебя время.

— Хорошо. Спасибо, Игнат.

— Завтра лично поблагодаришь, — ответил двусмысленно и в трубке послышались короткие гудки.

Почему я так дрожу от его голоса?