Глава 8

— Какого хрена, Игнат Николаевич, вы решили, что моей дочери не нужен ребенок? — зло прорычал Дамир, схватив меня за горло и с яростью прижав к стене.

— Вы о чем? Дамир, успокойтесь! Не надо так себя вести, я ничего плохого не сделала вашей дочери! — прохрипел я, едва вдыхая воздух, и пытаясь руками оторвать от себя руки мужчины.

— Не сделал? Оливия потеряла ребенка! Ничего не хочешь объяснить?

— Как потеряла ребенка? К ней же мой врач должен был прийти! Мой, проверенный!

— А он и пришел, только ты сучоныш, послал какую-то гниду! Я тебе мало предложил в случае победы?

— Отпустите меня и успокойтесь, Дамир Тимурович! Я не собираюсь с вами драться, хотя бы потому что не подниму руку на человека гораздо старшего меня. Но если вы решите меня придушить на месте, вынужден буду применить силу!

Мои слова немного отрезвили мужчину, и громко выдохнув он отпустил меня, но все так же разъяренно продолжал смотреть в глаза.

— Какого черта вообще происходит, объясните мне, Дамир?! Я только из аэропорта, летал на встречу с вашими родственниками и не понимаю, о чем вы говорите! С Оливией должен был мой врач встретиться. Что пошло не так?

Дамир молча прошел по кабинет, и присев в кресло, зло прошипел:

— Х*евый у тебя врач! Сегодня утром моей дочери стало плохо! Ее увезли в больницу, открылось кровотечение и плод сохранить уже никак нельзя было!

— Причем здесь мой врач? Если я посылал Наталью Викторовну еще три дня назад! А плохо Оливии стало сегодня?

— Сегодня! Только вот врач снова приезжал, и тоже от вас!

— Бл*дь, что за хрень! — прорычал я, рукой стукнув по столу. — Я не присылал никого для повторного обследования! Только Наталья должна была осмотреть Оливию на следующий день после моего визита. И она была, я точно знаю. Она докладывала мне о своей работе.

— Что значит… кто-то подослал к ней этого человека?

— Черт! — выругался я, от усталости сжимая переносицу. — Я же говорил вашей дочери, что врач будет только от моего имени.

— А он и назвал твое имя! И сказал, что якобы эта Наталья попросила о повторном обследовании.

— Пфф… она не могла этого передать. Просто не могла. Я сейчас же с ней свяжусь. Только прошу, успокойтесь!

Я сам уселся в свое кресло, и тут же набрал Грачко, желая услышать от нее всю правду.

— Слушаю, Игнат Николаевич, — прозвучал голос из динамика телефона. Звонок поставил на громкий режим.

— Наталья Викторовна, здравствуйте. Три дня назад, вы были у Оливии Моретти, в СИЗО.

— Да, я обследовала девочку, у нее все хорошо. Я вам рассказывала по телефону. Ей и малышу ничего не угрожает.

— Кого?! Кого вы попросили прийти еще раз осмотреть мою дочь? — прокричал в трубку Дамир, крепко сжимая кулаки.

— Ааа… я не…

— Наталья, понимаете, Оливия потеряла ребенка. К ней приходил врач, сказав, что вы его об этом попросили. Попросили о повторном осмотре.

— Игнат Николаевич, вы же знаете, что я этого не делала. Я провела осмотр, результаты вам сообщила. Все было хорошо. Как, как она его потеряла? Что случилось? Как к ней вообще могли кого-то пропустить? Каким образом все произошло? — взволнованным голосом спрашивала она, прекрасно понимая, что в случае чего, с нее тоже будет огромный спрос.

— Я бы сам хотел это узнать.

— Вы как думаете, что можно сделать, чтобы плод замер? — поинтересовался Дамир, искренне переживая за свою дочь.

— Наталья, это Дамир Тимурович, отец Оливии.

— Да, здравствуйте, Дамир Тимурович. Я не могу конкретно без анализов крови сказать. Я же не знаю, что ей делали.

— Ей капельницу ставили, с витаминами какими-то. Мне дочь сказала!

— Дамир Тимурович, мне сложно что-либо утверждать, но через капельницы… могли.

В кабинете наступило молчание. Я лбом уткнулся в сжатые кулаки, и хотел на миг абстрагироваться от ситуации. Не получилось. Передо мной снова предстали красивые глаза Оливии. Что сейчас ощущает девушка? Что вообще может ощущать женщина, потерявшая ребенка? Потерявшая не по своей воли?

— Спасибо, Наталья. Я позже еще наберу. Нужно будет, чтобы вы снова осмотрели мою подзащитную, и сказали, есть ли угроза ее здоровью.

— Хорошо, Игнат Николаевич. Всего доброго, — и сбросил звонок.

— Какая же гнида-то постаралась так… — хрипло произнес Дамир, и подняв на него взгляд, увидел, как он схватился рукой за грудь в области сердца.

— Вам плохо?

— Все нормально. Нормально… — произнес он, и залез в карман, выудив блистер с таблетками.

Мужчина положил под язык одну, и устало вздохнув, посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Прости, что набросился. Совсем нервы сдают.

— Я вас понимаю.

— Когда свои дети будут, тогда точно поймешь.

Его слова неприятно резанули по душе, но я постарался не зацикливаться, ведь действительно, что я мог возразить? У человека дочь в тюрьме — это раз. Дочь, которая потеряла по чьей-то злобе своего ребенка — это два. В действительности сложно представить, какого сейчас самой Оливии и ее родным. Хотя мне лично тоже больно за девчонку, которая страдает по чьей-то вине.

— Найди эту падлу. Сделай все возможное. Я не прошу тебя. Я умоляю.

Дамир поднялся из кресла, и медленным шагом прошел к двери. Я же стал сразу продумывать о дальнейшей работе, и понял, что нужно сделать в первую очередь.

— Дамир Тимурович, — позвал его, когда он уже открыл дверь. — Я сейчас же позвоню знакомому и к Оливии приставят проверенных конвоиров. А тех, что были на смене, их всех допросят.

Байер кивнул, и молча закрыл дверь с другой стороны.

А у меня предстал перед глазами момент из прошлого. Наш юный возраст, беззаботная жизнь и большие планы на будущее. Я тогда встречался с одной прекрасной девчонкой, о которой мечтали многие парни нашего потока. Но Лиза выбрала именно меня, наверное, потому что я ухаживал за ней, как за настоящей принцессой. Мы встречались два года, а после университета я хотел узаконить наши отношения. Но что-то пошло не так. То ли судьба решила развести наши дороги, то ли просто Лизка оказалась дрянной сукой.

Две полоски… и справка об аборте.

А ведь сейчас моему малышу могло быть шесть лет…

Уже вечером на моем столе лежала информация по всем конвоирам, которые были на службе в день, когда к Оливии повторно приходил врач. Позвонив главному начальнику СИЗО, я решил не откладывать это дело на завтра, и услышав что парень работавший в тот день, сегодня был на службе, я тут же выехал на встречу с ним. Он, конечно, этого не знал, что для меня могло сыграть в положительном ключе.

Еще планировал встретиться с моей подзащитной, и лично переговорить с ней.

По дороге позвонил маме, пообещав завтра после работы приехать к ней на выходные. Отзвонился Ольге и договорился с ней о том, что вечером заберу к себе. Пора было развеяться, и расслабиться. А эта девушка поможет мне как никто другой. Давно что-то мы с ней не виделись, все некогда, а тут как раз напряжение снять надо.

— Глазко Степан Кириллович? — уточнил я, войдя в здание следственного изолятора.

— Да, — сдержанно кивнул парень, пронзая меня строгим взглядом.

— Смотрю, знаешь, кто я.

— Мне нельзя не знать.

— Вот и хорошо. Позавчера, твоя смена была? Врать не советую, я все равно узнаю.

— Моя, — сдержанно кивнул он.

— Кто из посторонних заходил?

— Из каких посторонних? Че ты мне тут гонишь, адвокат?

— Ты не с заключенным разговариваешь. Тон по проще! — прорычал я, испытывая дикое желание прижать его к стене и приложить головой пару раз.

— А то че?

— Послушай, парень. Я ведь разговаривать пришел не от себя, а с разрешения твоего начальника, и что будет, если он узнает, как ты со мной общался?

В ответ, Глазко недовольно посмотрел на меня, и тяжело вздохнув, все же произнес:

— Что ты хочешь знать?

— Вот так то лучше, — кивнул я. — Кто приходил к Оливии Моретти?

— Врач.

— Какой врач? Мужчина?

— Да, представился Леонидом Столяренко.

— Показывал какие-то корочки, документы? Кто он, откуда?

— Нет, сказал лишь, что вы прислали.

— Ага. А ты кому-то позвонил, уточнил? Спросил разрешения? Следователю, начальнику, мне?

— Нет.

— Нет? Какого хрена? Какое ты имел право? Он заплатил тебе, да? Не мало?

— Несколько тысяч.

— И ты продался за несколько тысяч? У тебя бл*дь что, зарплата маленькая?

— Лишними не будут.

— Не будут, — буркнул я. — Да я тебя к ответственности привлеку!

— Да ничего не случилось же, осмотрел зечку и уехал.

— Не случилось говоришь? А ты знал, что эта «зечка» была беременна до недавнего времени?

Я начинал закипать. Мне не нравилось, как он назвал Оливию. Как бы там ни было, но я не верил, что она убила своего мужа.

— Эм… ну да.

— И тебя ничего не смущает в свете последних событий?

— Я только заступил на смену.

— Только заступил? А тебе не передали ничего? Например, что Оливия Моретти после визита этого якобы врача потеряла ребенка!

— Так вот почему ее нет в камере, — задумчиво хмыкнул он, почесывая свой лоб.

— В общем так, сейчас идем в кабинет, и составляем фоторобот! Надеюсь, ты запомнил этого Столяренко!

— Да, вроде.

Я был ужасно зол на безалаберность этих людей. Быть конвоиром в СИЗО, и пропускать к заключенным хрен пойми кого!

Если не дай Бог я не найду этого долбанного врача, посмевшего навредить Оливии, я Глазко сам лично глаз на жопу натяну. Шутки кончились, господа присяжные.

Из следственного изолятора я вышел уже в бешенстве. Глазко едва смог составить фоторобот, за что я его чуть не стукнул на месте. Благо парня следователь спас. И после того, как составили приблизительно похожую картинку, сразу разослали по всем постам, с предупреждение закрыть границы для этого лица. И при первом удобном случае задержать.

Прикрепили еще и имя, но отчего-то мне казалось, что оно даже не зарегистрировано, либо же принадлежит законопослушному гражданину. К слову, последнее — пробили по имени, и таких личностей только в Киевской области до хрена и больше. Но сегодня навещать их не имеет смысла. Ночь на дворе. Главное, все ориентировки разосланы.

Можно было, конечно, все устроить проще. Посмотреть записи камер видеонаблюдения. Но по всей видимости в этом СИЗО работали одни недоумки. Ни одна камера в этот момент не работала.

Да черт возьми, как вообще от них еще никто не сбежал7! Они же работать совсем не умеют!

Вообще все к черту шло не так. Всю эту работу за меня должен был сделать опер или следователь, в итоге, все сидят ровно на задницах.

Да, я знал, что в итоге получу хорошую сумму, и имел в виду вовсе не бизнес Байера. Он мне не нужен от слова совсем. Но бл*дь, не до такой же степени сидеть и нихера не делать?!

Только через час наконец-то добрался до Ольги, которой предварительно позвонил, чтобы она в нужное время вышла на улицу. И вот сейчас красивая девушка в легком платье стояла у подъезда и в свете фонаря курила тонкую сигарету с ментолом. Сморщился. Терпеть не мог запах сигарет.

Но до чего зараза красивая. С шикарной копной черных волос, длинными ресницами и пухлыми губами. Уверен, правда, что в губы она что-то закачала, а вот ресницы были естественные, просто немного длиннее, чем у многих. И приятно что свои, короткие ногти. Внешность ее меня устраивала. Еще бы за губы дать разгону, и была бы идеальная девушка. Идеальная по красоте, но далеко не в душе.

— Прыгай, кошечка, — с грустной улыбкой на губах произнес я, паркуясь в метре от Ольги.

— Ммм, Игнат, наконец-то. Я дико соскучилась, — муркнула она, и потушив окурок, выкинула его в урну.

— Наслышан. Давай, бегом в машину.

— А как же пообниматься, поцеловаться? Где твоя галантность? — постаралась надуть пухлые губки, и сама тут же улыбнулась.

— Прости, милая, сегодня без лобызаний. Я дико устал.

— Эх, вот так всегда, — наигранно возмутилась она, и призывно виляя бедрами прошла к пассажирской двери.

Я тут же щелкнул ее, открывая, а уже через секунду в кресло умостилась прекрасная попка. Да уж, изголодался я сильно. От вида обтянутой платьем задницы мой член дернулся, и в штанах стало тесно. Заехать что ли в укромное место, и трахнуть прямо в машине?

— Привет, котик. Я так соскучилась, — Оля склонилась ко мне ближе, и ее рука тут же скользнула по груди и вниз к ремню брюк.

— Знаешь да, чего я хочу? — прошипел ей в губы, и снова скривился. Курила.

— Прости, просто заждалась тебя. Больше не буду курить. Нам же еще малышей рожать.

Вот об этом я с ней и поговорю в ближайшее время. Пора девочку поставить на место.

— Лучше побалуй меня. Займи свой рот чем-то интересным.

— С удовольствием, котик.

И она сразу же, не раздумывая склонилась к моему паху, сжимая пальцами бугор сквозь штаны, и быстро расстегивая пряжку ремня.

Я уже выехал на главную дорогу, когда теплый язык коснулся возбужденного члена.