Глава 8. Неожиданное предательство

Тоннель пахнет землёй, плесенью и чем-то сладковато-химическим. Я почти не вижу, куда меня тащат — только чувствую, как руки бандитов впиваются в локти, как ноги скользят по мокрому бетону.

Свет фонарика давно погас, они сразу же отобрали его. Теперь только темнота, только их тяжёлое дыхание.

Мы идём, кажется, целую вечность.

Я не думаю о себе. Не думаю о том, что будет, когда они остановятся. Я думаю о Ленке. Где она? Жива ли? Что они с ней сделали, пока я пряталась в доме Максима и занималась с ним любовью?

Ах, Ленка.

Моя бедная Ленка страдает из-за меня. Какая же я дерьмовая подруга.

Потом думаю о Максиме.

Он, наверное, видел, как погас экран. Он обязательно догадается, что меня утащили в тоннель. И он пойдёт за мной — я знаю это так же верно, как то, что солнце встаёт на востоке.

«Если с тобой что-то случится, я тоже не стану жить».

Я не могу умереть. Не потому, что боюсь. Потому что мы не заслужили снова терять друг друга.

Тоннель неожиданно заканчивается. Я чувствую свежий воздух. Мы вышли на поверхность. Кругом полнейшая темнота.

Меня толкают вперёд. Я спотыкаюсь о порог, падаю на колени, обдираю ладони. Один из бандитов подхватывает меня подмышки, поднимает, как куклу.

— Быстрее, — командует хриплый голос.

Две машины. Одна из них чёрная, полностью тонированная, с распахнутой задней дверью. Меня заталкивают внутрь, следом забираются двое. Водитель уже за рулём.

Двигатель взревел. Мы едем.

В салоне горит тусклый свет — достаточно, чтобы я разглядела лица бандитов, сидящих от меня слева и справа. Обычные мужские суровые лица. Темноволосые, с густыми бородами. Такие же, как у боевиков из новостей.

Они не смотрят на меня. Но один из них уже начинает меня обыскивать. Он не уличный любитель, а настоящий профессионал.

Делает это быстро, привычно, без лишних движений. Проверяет карманы, подол кофты, пояс. Находит камеру — срывает вместе с липучкой. Потом запускает пальцы в мои волосы, нащупывает наушник, выдёргивает. Больно, но я не вскрикиваю.

Окно опускается. Наушник и остатки камеры летят в ночь.

Я смотрю на тёмное стекло, на мелькающие за ним силуэты деревьев. Мы за городом. Далеко уехали от заброшенного завода. Там, где нет фонарей, нет машин, нет свидетелей.

Маячок. Я вспоминаю про маячок — чёрную кнопку на поясе.

Они нашли и его. Я даже не заметила когда.

— Всё чисто, — говорит бандит. Достаёт телефон, набирает номер. — Она у нас. Через час будем.

Он сбрасывает. Я смотрю на него.

— Нас всё равно найдут, — говорю я. Голос ровный, спокойный — я почти горжусь собой.

Тот, кто меня обыскивал, усмехается:

— Техника — дерьмо. Радиус поиска большой, потребуется много времени.

Я закрываю глаза.

Теперь осталась только я. И моё глупое, наивное желание выжить.

Не проще ли им было убить меня сразу? — крутится в голове.

Конечно, проще. Один выстрел — и нет проблемы. Но Михаил не давал им указа стрелять в меня. Он хочет встречи со мной? Зачем? Убедиться, что я достаточно страдаю?

Или он сам хочет меня убить?

Я сжимаю кулаки.

Деньги. Всё дело в деньгах. Миллиарды, которые станут полностью принадлежать моему дорогому мужу, если я, конечно, умру до развода.

Он не хочет делить. Он хочет забрать всё.

Прихватив и мою жизнь.

Машина резко тормозит — через час, не меньше.

Я уже потеряла счёт времени, но чувствую — ночь стала глубже, темнее. Когда дверь открывается, я вижу небо — без звёзд, без луны, просто чёрное полотно. Высокие ворота, почти три метра, с колючей проволокой поверху. Каменный забор, облицованный тёмным кирпичом — я не вижу, где он кончается.

На въезде — будка. Рядом охранник с автоматом в бронежилете. Он смотрит на машину, на водителя, потом на меня, потом кивает.

— Проезжай.

Внутри огромного двора — ещё несколько охранников. Стоят через каждые пять метров.

«В какую передрягу я опять вляпалась?» — думаю я.

Мне связывают стяжкой руки, как будто я смогу дать отпор этим головорезам. Ноги решают не связывать, чтобы я самостоятельно зашла в дом. Потом эти двое грубо вытаскивают меня из машины. Ноги затекли, я почти не чувствую их — два шага, и я падаю на колени.

— Вставай, — бросает бандит равнодушно. Не помогает. Тянет вверх за локоть.

Я встаю. Иду. Травы нет — только грязь и гравий.

Дом не новый, но и не заброшенный. На нижних этажах горят окна. Свет жёлтый, тусклый — как свечи в церкви. Только там успокоение для души. Здесь меня ждёт смерть. Буду надеяться, что она придёт ко мне без предварительных пыток.

Внутри пахнет деревом, старым табаком и, самое удивительное, шампанским.

Меня ведут по коридору. Я запоминаю повороты. Налево. Прямо. На втором этаже — потом в большую комнату.

Комната просторная. Обстановка устаревшая — тяжёлая мебель, массивные шторы, люстра с подтеками. Но не запущенная. Всё чисто, всё на своих местах.

Бандитский штаб.

Посреди комнаты стоит массивное кресло. В кресле — он.

Михаил.

Я не узнаю его сначала.

Он в чёрном военном обмундировании — очень дорогом. Волосы зачёсаны назад, гладкие, блестящие. Очков нет — теперь линзы. Глаза стали чужими, безликими, как у рыбы.

Он не спеша встаёт. Улыбается — той самой улыбкой, от которой я когда-то таяла.

Теперь меня от неё воротит.

— Варвара. Доброй ночи. Спасибо, что согласилась приехать ко мне на встречу.

Я хмыкаю.

Но всё же пытаюсь себя контролировать. Очень хочется сейчас наброситься и расцарапать в клочья его гнусное лицо. Но я просто выдыхаю — коротко, считаю про себя до десяти.

Трус. Подлец. Женоубийца.

Я смотрю на него — и в моём взгляде столько ненависти, сколько не набралось бы за всю жизнь.

Он не отводит глаз.

— Я не ожидал, что ты окажешься такой везучей и живучей, — его голос спокоен, почти ласков. Таким он разговаривал со мной по утрам, когда приносил кофе в постель. — Твой любовник — молодец. Я недооценил его.

Я молчу.

— Неужели деньги того стоят? — спрашиваю наконец. — Все эти попытки похищения, ложь. Ради чего?

Он наклоняет голову. Смотрит на меня как на глупого ребёнка.

— Любые деньги стоят того, чтобы ради них убивать, Варвара. Ты просто никогда не жила по-настоящему. Твоя мама вырастила тебя слишком мягкой.

Я пропускаю этот удар. Не впервой.

— Где Лена? — мой голос ледяной. — Что ты с ней сделал?

Он хмыкает.

— Ничего. С ней всё в порядке.

Я не верю. Не могу ему больше верить. Но он смотрит мне в глаза, и в его взгляде — не ложь.

И тут сверху раздаются шаги.

Каблуки. Лёгкие, быстрые. Спускаются по лестнице.

Я механически поднимаю голову.

Она идёт медленно, как по подиуму. Длинное блестящее платье — серебристое, облегающее. Волосы уложены, макияж — умопомрачительный: глаза подведены, губы накрашены алой помадой.

В руке — бокал шампанского.

Сердце предательски замирает.

Ленка.

Моя Ленка.

Она улыбается — той самой улыбкой, которую я знаю вот уже десять лет. Тёплой, чуть насмешливой. Только сейчас в ней совершенно другое.

Что-то, чего я раньше не видела.

— Здравствуй, подруга, — говорит она обольстительно, с лёгкой полуулыбкой.

Бокал сверкает в её руке.

Я смотрю на неё и не отвожу взгляд. На её шикарное платье. На бокал, который она не спешит ставить.

А потом я понимаю.

Всё. Сразу.