Глава 11. Когда рушатся стены

Мама встречает меня в дверях — серая, маленькая, с руками, которые дрожат.

Она уже знает. Новости про обстрел дома разлетелись быстрее, чем я успела придумать внятную легенду. Я не стала врать. Сказала, что меня спасли, что я совершенно цела, что ночевала у Ленки.

Но мама видит мои глаза. Она всегда их видела.

— Варенька, что-то ещё?

Я прохожу на кухню. Мама ставит чайник.

— Мам, ты знала, что десять лет назад ко мне приезжал Максим Снегирёв?

Она замирает. Чайник в её руке зависает в воздухе.

— Кто?

— Максим. Мой Максим. Который погиб в армии, помнишь. — Я смотрю на неё в упор. — Он не погиб. Он выжил. И приезжал ко мне. А отец не пустил его.

Мама ставит чайник на плиту. Садится напротив. Её лицо становится белым — не бледным, а белым, как фарфор.

— А тот, хороший мальчик. Я помню, Варя, как ты убивалась по его смерти. Тяжёлое было время. Так ты говоришь, он живой?

— Да, мам. Он приезжал к папе, в Москву, когда вы были ещё женаты.

— Я ничего не знала, — шепчет она. — Варя, клянусь. Я не знала, про Максима.

— Папа показал Максиму брачный договор — с моей подписью. Я его не подписывала, мама.

— Я не знала, — повторяет она. Громче. — Твой отец… он никогда не говорил мне. Я думала, тот мальчик… я думала, он правда погиб.

Я смотрю на неё. Она не врёт. Я знаю свою мать — она лжёт только когда молчит.

— Где точно сейчас отец?

— За границей. С ней. — Она выдыхает это слово, как яд. — Варя, он вычеркнул нас. Я ему звонила, когда по телевизору показали ваш дом. Он даже трубку не взял.

Я не удивлена. Отец всегда был хорош ровно до тех пор, пока мы были полезны. Сейчас он с молодой женой. Старая семья для него обуза.

— Телефон дай, — прошу я.

Мама протягивает мобильный. Я набираю номер отца. Длинные гудки. Потом сбрасывает.

Ещё раз. Сбрасывает.

Третий раз — в ответ тишина. Он занёс меня в чёрный список.

— Не берёт, — говорю я, и прикусываю от нервов губу.

Мама молчит. Пьёт чай, который заварила. Я смотрю на её согнутые пальцы. Она никогда не была сильной. Но она точно не предавала меня.

— Я подам на развод, — говорю я. — С Михаилом.

Мама кивает. Не спрашивает «почему?». Не уговаривает подумать и подождать с решением. Просто кивает.

— Я знала, что он тебе не пара, — тихо говорит она. — Но твой отец настоял. Сказал, что так надо. Что бизнесу нужен крепкий тыл.

— Бизнесу, — горько повторяю я. — Но не мне.

Она касается моей руки. Такие холодные руки, почти безжизненные, и я впервые замечаю, как же сильно она постарела за последние годы.

— Прости меня, дочка. Я должна была тебя защитить.

Я не знаю, что ответить. Обнимаю её. Чувствую, как пахнет её любимыми духами.

— Ты здесь, со мной, — говорю я. — Этого достаточно.

После визита к маме я вновь звоню Михаилу.

Телефон выключен.

Не «не берёт трубку», а выключен. Я слушаю безжизненный голос автоответчика и понимаю: он сделал это намеренно.

Я совершенно не злюсь.

Я набираю Ленку.

— Варь, ты где?

— Еду домой.

— В какой дом? Там же всё…

— Знаю, что разрушено. Но мне нужно закончить последние дела.

Ленка вздыхает. Я слышу, как она курит.

— Максим с тобой?

— Да. — Я смотрю на него через лобовое стекло. Он ведёт машину, смотрит на дорогу. Но его рука в моей руке. Мы не можем расстаться даже на минуту. — Да, он со мной.

— Тогда звони, если что. Я спокойна за тебя.

Я сбрасываю.

Особняк выглядит хуже, чем ночью.

При свете дня видны все дыры — в стенах, в потолке, в полу. Осколки стекла хрустят под ногами. В гостиной пахнет гарью и пылью.

Николай, Лидия Петровна, Зоя — все они ходят по дому, растерянные, с тряпками и вёдрами.

— Варвара Сергеевна, — Николай кашляет. — Мы тут пытаемся…

— Не надо, — перебиваю я. — Спасибо вам за всё. Вы теперь совершенно свободны.

— Как свободны? — Лидия Петровна удивлённо на меня смотрит.

— Я распускаю персонал. Дом на ремонте. Михаил Глебович… — я выдыхаю, — я не знаю, когда он вернётся.

Они переглядываются. Я достаю из сумки конверты — приготовила заранее.

— Здесь ваши расчётные и премия за последний месяц. Спасибо, что были с нами, все эти два года.

Лидия Петровна, кажется плачет. Николай кряхтит, но берёт конверт.

— Вы, Варвара Сергеевна, держитесь, — говорит он. — Вы очень хорошая. Мы это всегда знали.

После недолгих прощаний. Они уходят собирать свои вещи. Дом затихает.

Максим стоит у окна — того самого, где я впервые его увидела. Теперь без стекла, сквозняк шевелит его волосы.

— Я распустила всех, — говорю я.

— Да, всё правильно.

— Михаил не отвечает. Телефон выключен.

Он поворачивается. Смотрит на меня — тем взглядом, от которого у меня до сих пор слабеют колени.

— Варя, мне нужно тебе кое‑что сказать.

— Я это чувствовала. Я знала, что у тебя есть для меня новости. — Я подхожу ближе. — Тот звонок в твоей квартире. Ты узнал что-то про Михаила?

Он не удивлён. Не спрашивает, откуда я догадалась. Я всегда была смышлёная.

— Первый заказ на похищение, и второй на обстрел твоего дома, был сделан твоим мужем, Варя, — голос глухой, жёсткий. — Он хотел чтобы ты навсегда исчезла. Чтобы ты погибла, от выстрелов. А он был кристально чист перед полицией.

Я не падаю. И не плачу, я просто в шоке. У меня внутри — будто ледяную руку запустили под рёбра.

— Он нанял тех бандитов, Варя. Заплатил им, очень много. Им было приказано стрелять на поражение.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть источники. — Он подходит, берёт меня за плечи. — Я не скажу тебе, как именно узнал. Да это и неважно. Но поверь мне, это правда.

Я смотрю в его глаза. И безоговорочно верю. Потому что Михаил действительно удачно уехал в командировку, в ночь перед обстрелом. И он совершенно не переживал, когда нанятые им же бандиты пытались меня похитить. У меня мороз пошел по коже. Боже, с кем я жила два года. И если бы в моей жизни не появился Максим, Михаилу бы удался его план избавиться от жены очень просто, без раздела имущества, в случае развода.

— И что теперь?

— Теперь я найду его. — Максим говорит спокойно. И я немного пугаюсь. — Он в Москве. Не в Питере. Я раздобыл информацию, через свои каналы. Он уже прилетел назад.

— Ты хочешь его убить?

Он молчит несколько секунд.

— Если потребуется.

Я прижимаюсь к его груди. Слышу сердце — ровное, сильное. И такое любимое.

— Я не хочу, чтобы ты из-за него сел в тюрьму, — шепчу я.

— Не сяду. Ты меня еще плохо знаешь. — Он обнимает меня крепче.

Мы стоим посреди разрушенного дома. В окна дует ветер. Прислуга уже ушла, забрав все свои личные вещи.

— Что будет с нами? — спрашиваю я.

Он отстраняется. Смотрит в мои глаза.

— Вторая жизнь, Варя. У нас будет вторая жизнь. Без твоего мужа, без твоего отца. Без вранья.

Я киваю. И думаю про себя, все мужики в моей жизни настоящие козлы. Кроме одного. Моего Снегиря.

— Я буду с тобой.

— Нет. — Жёстко осекает меня Максим. — Ты будешь у Ленки. Но не рядом со мной, когда я буду его искать.

— Максим…

— Варя. — Его пальцы сжимают мои плечи почти до боли. — Это не просьба. Я буду отвлекаться на твою безопасность и всё время из-за тебя переживать. Это задержит поиски твоего мужа.

Я молчу. Потому что он прав. И потому что я знаю: он не отступит, пока не добьётся желаемого.

— Моего бывшего мужа, — поправляю я. — Найди его. Но обязательно вернись ко мне, живой.

— Обещаю, — шепчет он. — Я вернусь к тебе. Даже тогда, когда все будут думать, что я погиб.

По дороге к Ленкиной квартире я смотрю в зеркало заднего вида на особняк, который был моей клеткой, а не настоящим домом.

Он становится всё меньше и меньше. Я еду навстречу новой жизни. Без мужа-предателя. Без отца-лжеца.

Со мной рядом — мужчина, который ждал меня целых десять лет.

А впереди — война с прошлым. И новая глава нашей жизни.