ГЛАВА 2

Королевство Сагард. Сагвиль. Принцесса Аитирель

Первой, как всегда, переполошилась Силь. Моя верная служанка-камеристка, которую, видимо, не уволили после моего побега. Ибо войдя в комнату для уборки и обнаружив там меня, невменяемо разглядывающую стену и пытающуюся понять, не приснилось ли мне все это, она тут же уронила ведро с водой, образуя мокрое пятно на дорогом ковре из самого Ирвинтведа, славящегося своими ткацкими артелями.

— В-ваше в-высочество, в-вы в-вернулись? — спросила она, продолжая на меня пялиться, как будто на призрака. Я же, глядя на реакцию служанки, наконец определилась. Нет, все же не приснилось и не почудилось. Но тогда где мой слуга, тралл? И как теперь себя вести? И вообще, что с моими способностями болотных ведьм?

Вопросов… Хоть отбавляй.

Тем временем служанка выбежала из комнаты и заорала что есть мочи на весь замок Сагардов:

— ВЕРНУЛАСЬ! АИТИРЕЛЬ ВЕРНУЛАСЬ!

— Айка, ты? — Раньше всех в комнате появился мой любимый братец Эран. Этот искренний и добрый юноша выглядел до одури счастливым. Потому улыбнулась ему в ответ. Чего уж скрывать, лучшего и желать нельзя, ведь это он помог мне с побегом, до последнего сомневаясь в мотивах моего поступка.

Заговорщицки подмигнув, теперь Эр напоминал заядлого хулигана. Ибо, приблизившись вплотную, уселся на край кровати и с неподдельным интересом уточнил:

— Ну как она?

— Кто? — буркнула я, натянув повыше одеяло. С некоторых пор проснувшаяся во мне женщина стала более требовательна к деталям и мелочам. Особенно когда осознала, что лежу в кровати в одной ночной сорочке без нижнего белья.

— Эта… Сила болотных, — прошептал он, подавшись вперед.

Я же не выдержала и спихнула его с кровати спрятанными под одеяло ногами.

— Эй, ты чего? — возмутился он, соскальзывая на пол.

— А то… что сейчас наверняка заявятся матушка с отцом. И то, что ты здесь… позволит им кое-что понять. — Намекнув на очевидное, я никак не ожидала, что мой братец начнет играть в тугодума, вымолвив раздражающее:

— Не понял?

— Что ты не понял? А кто мне портал помог открыть в Дитрию, что граничит с болотами Кааргды?

— Кто? — недоумевал брат.

Та-ак. А это уже интересно… Неужели я действительно никуда и не убегала, а просто головой ударилась?

— Слушай, Эр. Я же удирала из дома, ведь правда? — спросила у него с надеждой, чем немало смутила парня.

— Ну да. — Теперь настал его черед пробурчать в ответ. На что только и успела ответить:

— Фу-ух.

Как вдруг в комнате появились матушка с грозным, яростно взирающим на меня исподлобья отцом. Его тяжелый взгляд испытывал мои нервы на прочность. Но я устояла, не дрогнув ни единым лицевым мускулом. Эран же поспешил отойти подальше, дабы отцовы эмоциональные всплески не зацепили и его. Ибо грозный батюшка был способен морально уничтожить человека одним только взглядом и потому чаще всего принимал гостей в своем любимом кресле, сидя спиной к огню, дабы тень скрывала его лицо от собеседников.

И вот сейчас я лишь третий раз в жизни видела его гнев воочию. Грозен, страшен и жутко зол. Но я с некоторых пор перестала его бояться. Правда, не могу сказать точно, когда это случилось.

Между тем наши молчаливые гляделки… могли бы длиться вечно, если бы не добрая и чуткая матушка:

— Тира, доченька, ты наконец вернулась?

И столько было радости в ее лучистом голосе, казалось, озарявшем светом окружающее пространство.

— Мама, я ве… — начала было отвечать.

— Где ты была? — пробасил отец, прерывая меня на полуслове.

— В Кааргде, — честно призналась, пользуясь расплывчатой формулировкой, ибо врать ему не получится при всем желании. Метаморфы чуют ложь за версту, а мой батюшка самый что ни на есть породистый Сагард, он же король одноименного королевства, глянул на меня так, что захотелось залезть под кровать и проверить там качество уборки, ну или ромбики на коврах посчитать.

Правда, чего от него не ожидала, так это знания ритуала, потому как сама еле-еле выискала источник в королевской библиотеке, выудив томик из антресолей в темном углу. Но папина следующая реплика взяла и разделала меня под орех:

— Инициацию прошла, да?

— Тирочка моя, прошу… скажи, что это не так? — взмолилась перепугавшаяся не на шутку мать. Слезы выступили у нее из глаз, и она продолжила умолять со всхлипом: — Прошу, тебя. Аитирелька моя дорогая. Скажи, что ты этого не делала.

Ком подступил к горлу, но я все же кивнула. Упираться и врать смысла не было, ибо знала, что будет только хуже.

Вот если бы отец попросту придушил, было бы и того легче, ибо взглядом он дал понять, что очень бы этого хотел, но… придумал наказание страшнее, да такое, что смерть покажется сущим подарком. А вместо действий всего лишь взял и обозвал:

— Мерзость.

Мать же продолжила искать оправдание моему поступку:

— Бедненькая моя. Ты это сделала, чтобы не выходить замуж за Айгиана? Да? Ведь так?

Сжалившись над матушкой, подтвердила ее догадки, верные лишь отчасти:

— Да, мама. Я не хочу за муж за одного из Кое Доенов.

— Да тебя теперь и замуж-то никто не возьмет, даже если я посулю твоему жениху и полцарства в придачу, — зло вымолвил отец, продолжая уничижительно на меня взирать. — Не ожидал от тебя, дочь, удара в спину.

И уже выходя из комнаты, все же наказал:

— Если в течение двух месяцев сама не найдешь себе мужа, отдам тебя инквизиторам.

И в ответ на мой удивленный взгляд усмехнулся:

— Что, дочь, думаешь, о твоих похождениях никому не стало известно? Вот чем, скажи мне на милость, ты думала, оплачивая труды наемников чеканной монетой дома Сагард? Позорище…

Оставшаяся в комнате матушка смотрела на меня без осуждения, однако от того горечи во рту не стало меньше.

— Ну ты и учудила, — прокомментировал Эран по-доброму и беззлобно.

Гордость, звучавшая в его голосе, послужила лучшей похвалой и вернула к жизни, ушедшей из тела вместе с последними словами отца. Рада, что брат остался на моей стороне. Неизвестно, правда, как теперь в глаза смотреть младшенькой — Олиде, привыкшей во всем меня копировать, да и нашим старшеньким: Зимусу и Урсинии.

— Тирочка, скажи, оно того стоило? — приблизившись и сочувственно глянув на меня, уточнила матушка, величественно присев на край кровати. А поправив складки безупречного муслинового кремового оттенка платья, улыбнулась, складывая руки в замок на коленях.

— Мам, мне двадцать лет. Двадцать… понимаешь? — произнесла так, как нечто очевидное. И, вспомнив, что самый младший братец Эран еще здесь, придержала готовые сорваться с уст следующие слова.

— Любимое мое дитя, пойди посмотри, где сейчас Зимус? — попросила мать Эра, чуточку полуобернувшись в его сторону, и тот без лишних вопросов покинул комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Слегка вскинув бровь, призывая продолжить, Орсиния Викитри Сагард взяла мои руки в свои и слегка сжала оказавшиеся в плену пальцы.

— Я устала смотреть, как мимо течет жизнь, мама, — проронила я, все-таки смутившись. Эх, а ранее наивно предполагала, что научилась держать лицо даже при плохой игре.

— Как так мимо? — удивилась королева. — Замок полон слуг и твоих учителей. А когда отец дает бал…

— Мама, наши братья учатся в настоящей академии, а не в своих комнатах. И им доступна магия, как, впрочем, и тебе.

Орсиния лишь сокрушенно прибавила, заглядывая своими удивительными глазами прямо в душу:

— Но деточка, это все придет… Так ты силы хотела? Чем тебе не угодили артефакты, коими тебя одаривали с рождения?

— Это не моя магия, а чужая, мам, — взбунтовалась я, вырывая свои руки из плена, чтобы сложить их в упрямом жесте на груди, вдобавок поднимая успевшее упасть покрывало.

— Так, ладно, пойдем. — Схватив меня снова за руку, королева заставила встать с кровати. Затем, окинув взором мой внешний вид, пару раз махнула рукой, и из шкафа к нам приплыло розовое муслиновое платье того же покроя, что у нее.

— Я это не надену! — взбунтовалась я, глядя на бледно-пунцовый цвет, что попа младенца, намекающий тем самым на девственность и чистоту. Куда уж мне теперь в таком щеголять.

— Красное надеть не позволю! — С этими словами королева притянула из распахнутых створок следующее платье, ярко-желтое. Уже хоть что-то. Потому молча стянула с себя рубашку и, вытянув из тумбочки нижнее белье, оделась под пристальным взглядом матери.

— И все-таки ты стала женщиной, — констатировала она после критического осмотра моей наготы. Что там она увидела, увы, мне неведомо, однако я себя действительно чувствовала иначе.

— Знатно с тобой порезвились, — скривившись, проронила мать. — Он хоть был один?

— Один, мама! — воскликнула я, выуживая свою голову из удушливого плена платья. В талии, что ли, раздалась, или портная с размером ошиблась? Ибо ткань досадливо натянулась на теле, мешая дышать.

— Ладно, не злись, сама все это начала, — примирительно пропела мать, поворачивая меня спиной к себе, дабы помочь со шнуровкой. Я же, воспользовавшись моментом, попыталась ее разговорить:

— А мы куда?

— Куда-куда, к придворной ве… гадалке, — неожиданно для нас обоих проворчала матушка, прибавляя, прежде чем прикрыть ладошкой рот: — Проверять тебя будем.

— Что-что?

— Ну, судьбу твою глянем да подумаем вместе, как дальше быть, — поправилась она.

А я отчетливо почувствовала, что врет. Как? Ума не приложу. Просто внутри все противно зачесалось, и голос в голове протянул недвусмысленные слова: «Это ложь».

Видимо, заметив бурную реакцию на моем лице, мать осела на кровать и охнула, попеременно открывая и закрывая рот.

— Ты-ты почувствовала?

— Да, — честно призналась, не сумев утаить радости в голосе. Однако королева лишь сильнее огорчилась, приговаривая:

— Тогда тем более идем.

Открыв портал посреди моей комнаты, она пригласила меня пройти в воронку первой. Ступила и тут же испытала ни с чем не сравнимое чувство удовольствия от сжатия и встряхивания желудка и всего его отсутствующего содержимого, потому и попросила жалостно по прилете:

— А может, мы вначале поедим?

— Что, доченька, уже жор напал? — произнесла она с упреком, притом стараясь не повышать голос.

— Да я не ела больше суток! — протянула еще более жалостливо, используя весь свой актерский талант на максимум.

— Вот у ведьмы и поешь, наверное. Мы почти пришли. — Орсиния величественно кивнула в сторону домика, ютившегося у крепостной стены нашего замка, причем с внутренней ее стороны.

Я же не удержалась от комментария:

— Вот так чудо, сколько здесь жила, ни разу не видела.

— И не увидела бы, если б доча не навела, — проворчала какая-то старуха, выйдя на порог. Постойте, она сказала доча? Моя мама, что ли? Так ведь бабушка же у меня была… Так-с, сейчас бы вспомнить.

— Не хотела тебе говорить, но придется, — сообщила матушка, буквально впихивая в гостеприимно распахнутую дверь, а очутившись внутри, она как будто бы и вовсе ниже стала и даже сгорбилась немного.

— Ну что, привела-таки внучу мою. Раньше надобно было! — проворчала старуха, стуча ладошкой по столу. На что матушка ей ответила возмущенно:

— Да как бы я это от приставленного стража скрыла и тем более от вездесущих Кое Доенов?

— А придумала бы оправдание, сама же успешно скрываесся, когда срок приходит ворожить, — проворчала бабуля, поворачиваясь наконец ко мне со словами:

— Жвана Хитрая я, Тирочка, давненько тебя в гости ждала, чуяло мое сердце, маесся ты от раздумий горьких.

— Да… Не таких уж и горьких, — проворчала мать и бесцеремонно села на отодвинутый магией стул. — Чудом перед мужем себя не выдала, как узнала подробности да детали похождения Тиры.

Я от удивления даже рот открыла. Вот всего ожидала и ничему бы не удивилась. Однако во всем безупречная матушка на моих глазах вдруг превратилась в самую обычную сутулую женщину, дочку ведьмы к тому же. Нет, безусловно, любить от этого я ее меньше не стала и даже больше. Вот только обида за самый настоящий обман и подлог рвалась наружу. И ведьма это заметила, успокаивая заранее:

— Ну-ну, не обижайся ты на мать свою. То моя была идея, сосватать ее за королевича, и вона результат.

— Да уж. Услужила. — Орсиния обхватила лицо ладонями, скрывая отразившуюся на челе усталость, и закрыла глаза, блаженствуя от временной передышки.

— Так зачем пожаловала? — вопросила Жвана, обратившись в этот раз к своей дочери.

Да уж. Сколько ни учила генеалогическое древо, а все без толку оказалось, ибо большая часть венценосных родственников как раз обреталась по материнской линии. В которую, судя по ученым трактатам архивариусов, затесались даже эльфийские предки. Выходит, это все ложь? Правда, услышав следующие мамины слова, и вовсе со злобы чуть не пнула стоящий рядом стул, да только ноги свои пожалела.

— А проверь-ка ты Аитирель на будущее потомство, а?

— Тьфу-ты ну-ты. — Сплюнув в угол, ведьма воззрилась на меня с неодобрением. — Таки учудила, да?

Вместо меня ответила матушка, вещая, чуть ли не лежа головой на столе.

— Даже более тебе скажу, добралась до Кааргды и прошла инициацию.

На что ведьма с улыбкой погладила дочь по голове и подмигнула мне со словами:

— Вот так-так. Ха, Синька, все равно вряд ли тебя переплюнет.

— Ма, вот только давай без сокращений, привыкну же, — проворчала королева, поднимаясь со стула, и вытянулась по струнке, снова превращаясь в идеальную женщину: душевную и лучисто улыбающуюся всем подряд, точнее — мне и бабушке Жване.

А пока я думала, ведьма в несколько быстрых движений ощупала мой живот, прикрыв глаза, да грызанула зачем-то ноготь на мизинце.

— Н-да, — только и ответила она. Затем взяла и ка-ак гаркнула: — Вон отседа обе. Думать буду.