ГЛАВА 3

Королевство Сагард. Сагвиль. Принцесса Аитирель.

Ошалевшие от требования ведьмы, мы… вышли из домика и оказались во внутреннем дворике, где обычно стража проводила свои боевые учения и тренировки, если, конечно, воины не вылетали куда-нибудь на открытое поле, сменив ипостась.

Вот и сейчас шестеро стражников самозабвенно махали мечами, иногда сцепляясь друг с другом да лязгая металлом доспехов и клинков.

Они нас напрочь не замечали и продолжали свой бой в каких-то двадцати шагах.

Внезапный озноб разлился мириадами колючих искр по всему телу, и следом почувствовалось теплое прикосновение губ к моему плечу. Вздрогнула. А в голове пронеслось: «Я к тебе приду сегодня».

Оглянувшись за спину, увидела лишь дверь сторожки в нескольких шагах от того места, где мы стояли. Матушка же все это время с интересом разглядывала воинов, задумавшись, затем вернулась мысленно ко мне и открыла портал, бесцеремонно впихнув туда меня.

Первое, что успела ощутить, едва коснувшись твердой поверхности, так это опьяняющие запахи еды. Мы оказались в обеденном зале, где был накрыт стол, за которым сидела младшенькая.

— При-и-ве-ет! — Олида, визжа, подскочила с места и тут же врезалась в меня своими цепкими объятьями. Казалось, не виделись неделю или месяц, а она успела так повзрослеть.

Матушка непременно подобрала бы более подобающее слово, например, распустилась.

— Как ты вытянулась, — констатировала я, гладя миленькую Олидиану по голове и с хитрецой поглядывая на королеву.

— Мне уже шестнадцать! — воскликнула сестренка, сверкая своими веселыми карими глазками, унаследованными от матери.

— Когда стукнуло?! — встрепенулась я, вычисляя даты в уме. Неужели меня не было три месяца?

— Доченька, ныне уже время жатвы, лето кончилось. — Притянув меня за локоть, мамуля слегка ущипнула за кожу, намекая, видимо, помалкивать при сестре.

— А где ты была? — задала закономерный вопрос младшенькая.

— Да… Тирель ездила учиться, — ответила за меня мать, прибавляя: — Правда, милая?

С горечью в сердце пришлось кивнуть, ибо врать сестре не очень-то хотелось.

— Куда? В Роганду или Ирвинтвед?

— В Дитрию, — выкрутилась я и почти не соврала.

Но мама и тут нашлась что ответить:

— У них там отличная школа для леди самой мадам Инги Созеральд. Вот только принимают туда вампиресс.

— И как же Тира там училась? — упорствовала настырная Олида, преградив собой путь и напрочь не пуская меня к вожделенному столу.

— Умничка ты наша, а папа у тебя кто?

— А-а-а, — она сделала вид, что поняла, вопрошая следом: — Король?

— И кто же у вас я? — спросил отец, врываясь в столовую и усаживаясь во главе стола. Следом дал знак и нам, что также можно занять свои места. А по сути, считай, просто приказал.

— Метаморф. — В голосе королевы звучала неподдельная гордость.

Олида же подошла и чмокнула папеньку в щеку, прежде чем сесть на свое место между мной и мамой. С некоторых пор наша младшенькая стала любимицей отца, однако мы все (братья и сестры) ни разу ей не завидовали, лично я и подавно. Ибо вместе с его любовью доставалась и изрядная толика опеки.

Но не успела я подумать так, тихонько пододвигая к столу стоявший подальше от отца стул, на котором сидела, как папа вдруг хлопнул в ладоши, приглашая в зал гостей. Я же чертыхнулась в уме, предвидя повышенный интерес к своей персоне. Правда, вопреки ожиданиям, сегодня это оказалась всего лишь девушка лет пятнадцати-шестнадцати на вид, в общем, того же возраста, что и наша Оли.

— Знакомься, Олидиана, это Диен Эн’скалле. Дочь посла Дитрии.

— Приятно познакомиться, Ди, а меня можешь называть Оли.

— Как вам будет угодно, госпожа, — вымолвила девушка, опуская свой взгляд к ногам. И сейчас я ей искренне сочувствовала. Ибо зная отца, несложно предположить, что он пустил в ход как минимум шантаж, как максимум — угрозу расправы.

И тем не менее король величественно продолжил:

— Чтобы ты ненароком не взяла пример с Аитирель, Диен будет вместе с тобой учиться в Академии метаморфов.

— УРА! Правда, ведь правда?! — Пропустив выпад в мою сторону, наивная сестренка завизжала от радости и подскочила со стула, кинувшись в объятия вначале ко мне как к самой ближайшей, а потом подбежала к королю, дабы поцеловать его в щеку.

— Но дорогой. В академии же учатся только мальчики? — с тревогой в голосе уточнила матушка.

— Немногим ранее сегодня я отменил мораторий на обучение девушек в академии. Благодарите за это Тирель и ее выходку. — Последние слова король практически выплюнул с немалой толикой издевки в голосе, да так, что я ощутила себя действительно мокрой и грязной, будто помоями окатили.

— Но… — начала было возражать королева.

— Никаких но, — раздраженно прервал ее Аскарон Сагард. — Эн’скалле — самый сильнейший род кровавых магов, которых я только знаю. Они, будучи простыми смертными, укоренились в оплоте кровососов, и нет бы окопаться и сидеть себе в родовом замке, так эти умудряются еще служить короне и следить за порядком, отлавливая преступников.

На этих словах короля девушка горделиво подняла лицо, однако, встретившись взглядом с Аскароном, поспешила вернуться к созерцанию собственной обуви. От меня же не укрылась гримаса отвращения, словно тень, залегшая в глубине ее глаз. Да уж, если сестричку не замучают Кое Доены — второй род, претендующий на престол, — то это сделает Диен. Уж больно строптивая.

И, видимо, мой скептицизм разделили все сидящие в зале, кроме лучистой Оли, конечно, потому как отец тут же вымолвил:

— Поклянись, Диен. Поклянись всеми предками Эн’скалле…

Долгие мгновения внутренней борьбы девушки неизвестно бы чем закончились, если бы не моя сестра. Подскочив к ней радостно, взяв ее за руки, она залепетала:

— Отец, ну что ты, в самом деле! Гостей нужно кормить, а не брать с них клятвы.

Несмотря на злобный королевский взгляд, Оли взяла и потянула девушку к стульям с женской стороны стола, продолжая свой сбивчивый монолог, резко переключившись на предпочтения в еде: — Ди, ты любишь рыбу? Я-я просто обожаю!

Наивная Оли… Папенька, если не при тебе, так в одиночку отловит эту Ди и заставит поклясться. Ибо его пылающий яростью взгляд недвусмысленно намекал на перспективы в случае отказа.

Вот чего не ожидала, так это вмешательства матушки:

— Дорогой. Ее отец и так поклялся тебе в верности, принимая титул посла. И обрек на эту участь всю свою семью. Потому прошу, оставь девушку в покое, пускай веселятся.

А взглянув на меня, прибавила:

— В пределах разумного.

Да уж. Плевка от матери не ожидала. Однако поданный рукой королевы знак задержаться после трапезы не ускользнул от моего обиженного взгляда, как раз спускающегося к полу, дабы изучать узоры ковра. Сестра же тем временем продолжила развлекаться, ухаживая за гостьей, как за куклой в своем игрушечном замке.

Она накладывала в тарелку девушки кучами и все подряд: сладкое и кислое, соленое и горькое, разве что не поливая сей шедевр супом и соусами. А перехватив в ответ сочувственный взгляд Диен, с удивлением поняла для себя, что зря беспокоюсь за эту пиранью.

Аппетит был загублен напрочь, и потому, когда отец наконец-таки начал трапезу, я положила к себе пару блюд абсолютно не глядя. Затем и вовсе долгое время задумчиво возила самые крупные из кусков овощей по тарелке, не решаясь отправить в рот хоть один.

Но стоило лишь подумать про бурную ночь или несколько ночей (воспоминания в голове размывались на определенном моменте), как мои щеки запылали пунцовым цветом. Радовало одно: отец и сестра со своей новой подругой-хранительницей уже успели удалиться, пока я самозабвенно атаковала рыбный салат куском картошки.

— Была зверски голодна и не ешь совсем, — укорила меня мать, пересаживаясь на стул поближе.

— А у меня пропал аппетит. — И, между прочим, это была чистая правда.

— Так не пойдет, девочка моя. Возьми и выпей.

С этими словами матушка-королева протянула мне флакончик с прозрачной жидкостью. Ан нет, не совсем, при внимательном разглядывании жидкость внутри пару раз блеснула позолотой.

— Что это? — не удержалась от вопроса я.

— Полезный настой. — И, уверенно встречая глазами мой изучающий взгляд, Орсиния прибавила со вздохом: — Абсолютно ничего дурного.

Прислушавшись к внутренним чувствам, пришла к выводу, что это правда. Поэтому откупорила пузырек и выпила. Противная горькая гадость обожгла горло чуть ли не до слез.

— Вот и хорошо, — кивнула мать, поднимаясь со стула.

— И что же это было? — еле-еле просипела я.

День на удивление изобиловал сплошными обидами, причем преимущественно только моими. Но мать не ответила, отмахнувшись:

— Потом, дочка, все потом.

А после и вовсе оставила одну со своими внутренними думами и, чего уж там скрывать, полной тарелкой непригодной к употреблению еды.