Глава 11. Ты в моем сердце

Марк

Она действительно хочет свести с ума. Стройное тело в этой сорочке, от которой встанет даже у последнего импотента, со мной в кровати. Такая беззащитная и нежная, доверчиво льнущая. Не знаю, как обнять ее так, чтобы член не тыкался девушке в бедро или в задницу. Как убедить себя, что лежащую рядом такую близкую Нику не стоит трахать прямо сейчас? Да и вообще не стоит. Но это другой вопрос.

Ника засыпает сразу же. Значит, действительно напугана, а не играет в одной ей понятные игры. А я еще долго лежу и изучаю ее мягкие светлые волосы, которые серебрятся в лунном свете, точеные скулы, вздернутый носик. Сейчас Ника особенно красива, и даже темнота не мешает это разглядеть. Она спит на моей руке, и плечо уже затекло, но пошевелиться, значит, разбудить ее. Поэтому я терплю, наслаждаясь и одновременно пугаясь ситуации. Мог ли я подумать хотя бы неделю назад, что девушка будет доверчиво ко мне прижиматься, словно бездомный котенок? Очутится в моей кровати, в моих объятиях, в такой близости, что секс с ней не кажется чем-то нереальным. Можно просто прижать ее чуть сильнее к себе, откинуть в сторону волосы и поцеловать в нежный изгиб шеи.

Она не будет сопротивляться, такая сонная, нежная и податливая. Соблазн велик, но я приказываю себе закрыть глаза и отключаюсь, чтобы проснуться с лучами рассвета и обнаружить Нику в своих объятиях. Она прижимается ко мне грудью в розовом кружеве, а длинная загорелая нога лежит у меня на животе. От этой картины утренний стояк чувствуется особенно отчетливо. Единственный шанс не совершить глупость прямо сейчас — уйти.

Осторожно отодвигаюсь в сторону и позорно сбегаю. Хватаю шорты и выхожу из дома на безлюдную сонную улицу, чтобы пробежаться до моря и искупаться на пустом почти диком пляже. Выветрить из головы ночные волнующие фантазии. Вода и пробежка помогают; возвращаясь домой, я способен думать не только о соблазнительной Нике, но и о других более приземленных вещах. Например, о завтраке, которого у них нет, и выключенном телефоне. С завтраком проблем нет. По дороге я покупаю два огромных стакана ароматного кофе и местную выпечку, надеясь, что Ника не на диете. Впрочем, пожевать траву ей никто не мешает. В саду вон много всякого разного растет. А я буду поглощать ароматные горячие хачапури и рогалики. И с удовольствием съем не только свои, но и те, которые купил для Ники.

Ну а дома я делаю неизбежное — включаю телефон, чтобы обнаружить там десяток пропущенных от отца Ники. Звонок раздается сразу же, видимо, как только Валерий Иванович получает смс о том, что телефон находится в зоне действия сети. Вздыхаю, закуриваю на веранде и отвечаю.

— Какого хрена… — несется в трубку и я послушно, как учила Ника, вру. Телефон сел, электричество выключили. Да, и у Ники тоже сел. Да, она пока спит.

Ложь забирается под кожу чернильной липкой грязью. Неприятно чувствовать себя предателем, что ли… и ведь не было ничего такого, за что мне должно быть стыдно. Чудом, но не было, так почему же так гадко на душе.

— Хорошо. Мне нужно чтобы ты задержал ее еще хотя бы на день. Все очень серьезно. Убили Дашу…

— Это которая Дина? — уточняю я, чувствуя, как в желудке свивается холодный неприятный клубок.

— Да упаси боже, Дина это мелкая побля… прости, нехорошо так о подругах дочери. Дашка — школьная подруга Ники. Сейчас они общаются реже. — Самбурский на миг замолкает. — Общались реже, — поправляется он. — Но для Ники будет шок. Похороны завтра. Конечно, я не зверь, она захочет приехать. Но ей нельзя появляться раньше. Я, правда, за нее переживаю. Если сможешь не дать ей включить телефон хотя бы до вечера, не давай. Хорошо? А там я сам позвоню или ты скажи, что позвонил мне. Хорошо? А пока выключи телефон и сделай вид, будто забыл его зарядить.

— Как скажете, Валерий Иванович, — говорю я и послушно выключаю телефон. А сам смотрю на абрикосовые деревья. Курю и признаю правоту Ники. Пока не было связи с внешним миром, было лучше. Сейчас же очередные проблемы и снова вынужденная ложь, на сей раз Нике.

Ника

Проснуться в кровати Марка и не обнаружить его рядом — обидно. Хотя и ожидаемо. Даже со мной в одной постели у него получилось соблюдать дистанцию. Интересно, вчера, когда я сбежала, он знал, что я струшу, или на короткий миг был готов идти до конца? Жаль, время упущено и не смогу это проверить.

Солнышко светит в окна. Наверное, пора вставать. Умыться, переодеться и отправиться на поиски кофе и еды, а потом утащить Марка на пляж и любоваться его кубиками, бицепсами и капельками пота на разгоряченной коже. Но сначала завтрак. И почему мы не догадались вчера сходить в магазин? Ладно я, балованная девица, но Марк-то, по идее, должен был знать, что еда самостоятельно не заводится в холодильнике, как и кофе в шкафчике на кухне.

Когда спускаюсь на первый этаж, там тоже не обнаруживаю Марка. Как-то фигово он меня сегодня охраняет, зато на столе стоит закрытый стаканчик с еще горячим кофе и лежит пакет с ароматной выпечкой. Я кладу на тарелку мягкий рогалик, беру кофе, выхожу в сад и устраиваюсь на качелях. Воздух тут плотный, насыщенный запахами цветов, спелых фруктов и моря. Его можно есть ложками и от него даже кружится голова. Я и забыла, что близость моря за городом ощущается совсем иначе.

Здесь в тени деревьев солнце печет не так сильно, и я балдею. Интересно, где Марк? Он появляется, когда я почти допиваю кофе. Мрачный, с решительным выражением лица и пакетом. Мне не нравится суровая складка между его бровями. Он что злится? На меня? Думает, что ночью я его провоцировала? Столько вопросов и страх, что ответ на них я не получу.

Внимательно изучаю его пакет, и тут меня посещает одна догадка.

— Эй, — подозрительно уточняю я. — У тебя там что, бухлишко, да?

Марк бурчит что-то неразборчивое и мимо меня проходит в дом. Я заинтригованно двигаюсь следом и вижу бутылку виски, которую он убирает в холодильник.

— И все же?

— И тебе доброе утро, Ника, — улыбается он, напрочь игнорируя вопрос, и я вижу насколько напряженная эта улыбка. Да что, черт возьми, произошло? Только вот я вряд ли добьюсь от него ответа. Вижу по плотно сомкнутым губам, по напряженной челюсти. Он от меня отгородился снова.

— Какие планы? — уточняет он, заставляя меня сменить тему. Я пожимаю плечами и предлагаю:

— Море?

Мое предложение Марк воспринимает хорошо, даже улыбается, соглашаясь.

— И ты даже будешь со мной загорать? — уточняю я, все еще не в силах поверить, что такое возможно.

— Я даже намажу тебя маслом для загара, — говорит он низким и хриплым голосом, от которого у меня буквально подкашиваются колени. Я очень редко слышу у Марка такой, и он мне безумно нравится. Заводит. Мне хочется сбежать, но вместо этого я игриво уточняю: «А себя намазать дашь?» — и только после этой фразы, не дожидаясь ответа, убегаю на второй этаж за купальником, стараясь игнорировать, как сильно и лихорадочно бьется мое сердце.

Пока переодеваюсь и собираю пляжную сумку, думаю о том, как странно ведет себя Марк. Откровенный намек и хмурый взгляд. Сегодня он больше, чем всегда заставляет меня нервничать.

Когда я спускаюсь вниз, Марк стоит на веранде, курит и смотрит куда-то в глубину нашего сада. Увидеть там можно только изрядно переспевший персик на дереве, но взгляд парня задумчивый и внимательный. Сразу видно, Марк размышляет о чем-то своем. У него красивый профиль. Я никогда не обращала на это внимание. Если убрать по-военному короткую стрижку, хищный, злой взгляд и шрамы — Марк красив. Прямой нос, волевой подбородок. Губы, которые складываются в резкую тонкую линию, когда он делает глубокую затяжку, и глаза цвета бутылочного стекла — нереально зеленые, яркие.

Ловлю себя на том, что пялюсь на него достаточно долго, а он даже голову в мою сторону не повернул, хотя обычно буквально угадывает появление. Мне приходится его позвать. Он кивает, и мы вместе выходим за ворота. И все же, что произошло сегодня ночью? Что заставляет сохранять дистанцию, но я видела — единственное, что его терзало — это отношение ко мне. Желание и контроль, которые боролись весь день. Сегодня это другое. Он свободнее держится со мной, мимолетно обнимает за талию, защитив от толпы пацанов на велосипедах, которую я не заметила и вполне могла шагнуть под колеса. Улыбается открыто и загадочно выпускает сигаретный дым, когда я демонстрирую ему тюбик с маслом для загара.

Ей-богу, если бы я не знала Марка и его позицию относительно меня, то решила бы, что он со мной флиртует. Но при этом в глазах лед, он где-то глубоко внутри, и я чувствую, не я ему причина. Проблема, которая гложет Марка, не наши отношения, а что-то другое.

Сегодня, как и вчера, на пляже немного народа. Я расстилаю покрывало, потому что в таких местах нет шезлонгов и баров, где можно купить коктейль, зато здесь тихо и уединенно. Сейчас мне это нравится. Я выбираю место у самой воды, возле большого валуна, который отделяет нас от всего пляжа и скрывает от любопытных глаз.

На лице Марка мелькает и тут же исчезает довольная улыбка. Интересно, ему нравится, что за нами не будут подглядывать или это он из-за своих шрамов? Надеюсь, первое. Потому что его шрамы это одно из самых сексуальных зрелищ. Интересно, у меня когда-нибудь хватит смелости сказать ему об этом?

Марк скидывает майку и шорты и с разбега влетает в воду, а я в это время успеваю только взяться за край сарафана. «Сразу видно, что бывший военный», — думаю я, оставшись в одном бикини, и медленно двигаюсь в сторону воды. Захожу неторопливо, наслаждаясь лучами солнца на коже и взглядом Марка с глубины. Парень достаточно далеко от меня, но я чувствую, он смотрит, и именно его взгляд заставляет меня двигаться неторопливо, позволяя ему в очередной раз, как следует, себя разглядеть.

Сейчас отчетливо понимаю, как сильно хочу почувствовать его язык и губы на своей коже. Наверное, это со мной творит людное место. Мой страх тут не просыпается, остается одно желание, и это желание заставляет голову кружиться. Хочется, чтобы Марк подошел ближе и поцеловал, как вчера. Но я почему-то уверена, что повторения вчерашнего не будет, хотя когда я приближаюсь к нему, в глазах желание и на губах улыбка, но вместо того, чтобы сжать меня в объятиях, парень уходит под воду и оставляет меня одну. А потом делает немыслимое, подкрадывается под водой и утаскивает меня за ноги на глубину. Абсолютно детское, несвойственное ему поведение, к которому я не готова.

Я ору, хлебаю воду и когда выныриваю, готова его убить! Потому что вся мокрая, наглоталась соленой воды, а он плавает на расстоянии и ржет.

— Ты совсем что ли? — возмущаюсь я — Я тебя пришибу!

— Догони сначала, — усмехается он и снова скрывается под водой, а я понимаю, что это совсем новый, незнакомый мне Марк.

Догнать его у меня, конечно, не получается, но я послушно стараюсь это сделать. Очень странно, но дурачиться с ним в воде, оказывается не менее захватывающе, чем целоваться. Особенно когда он ловит меня сзади и на короткий миг прислоняется своим сильным телом. У меня перехватывает дух. Я чувствую каждую мышцу, чувствую его возбуждение и становится сложно дышать, но прежде, чем я успеваю развернуться у него в руках и прильнуть грудью к груди, этот нахал снова меня выкидывает в воду. Я выныриваю, отплевываясь, и кричу ему в спину, а он уже уплывает к горизонту уверенными широкими гребками. Пожалуй, это утро вполне может стоять в очереди на звание «лучшее утро в моей жизни».

Я устала, наплавалась и набесилась, поэтому выхожу на берег, достаю из сумки полотенце и вытираю волосы, вода на теле высохнет сама в один момент, а вот когда с длинных волос течет на спину и задницу, мне совсем не нравится.

Хочется дразнить Марка, поэтому я ложусь на живот, развязываю лямки лифчика и откидываю в сторону мокрую тряпку. Все равно за этим валуном меня не видно, а если и видно, я же на животе, все нормы приличия соблюдены. Искренне надеюсь, Марк не будет плавать очень долго, и я не успею обгореть до того, как он намажет меня маслом.

Марк выбирается через пять минут и, кажется, нарочно капает на меня водой, я отмахиваюсь и командую:

— Масло для загара там, — указываю в сторону пляжной сумки.

На миг думаю, что Марк меня пошлет, потому что он долгое время ничего не отвечает, но слышу щелчок колпачка, и через секунду на мои плечи ложатся сильные руки.

В тот же миг понимаю, сейчас все иначе. Если в прошлый раз, когда просила Марка намазать меня маслом, я ощущала лишь раздражение, исходящее от него, и желание побыстрее от меня избавиться, то сейчас что-то изменилось. Черт! Да сейчас изменилось все.

Сильные ладони скользят уверенно и нежно, разминая спину плавными неторопливыми движениями, размазывая масло по лопаткам, вдоль позвоночника и ниже к ягодицам, почти не скрытым маленьким треугольником трусиков. Крепкие сильные пальцы на миг сжимают мою задницу, и я прикусываю свою руку, чтобы не застонать, а ладони Марка перемещаются ниже и медленно, поддразнивая, ведут по напряженным бедрам до колена и возвращаются назад, словно невзначай задевая тонкий, крохотный клочок ярко-желтой ткани у меня между ног. От этого небрежного мимолетного касания у меня сносит крышу. Тело будто простреливает молния, и я снова закусываю руку, чтобы не застонать от наслаждения, а его руки скользят дальше, возвращаясь к ягодицам, медленно массируют, чуть оттягивают и снова задевают возбужденную плоть. Наверное, стоит его остановить, но я не могу, наоборот развожу ноги чуть шире, открывая больше доступа, и чувствую первое более сильное нажатие. Всего лишь краткий миг, а потом ладони скользкие от масла плавно двигаются дальше. Я лежу, затаив дыхание и изнемогая от желания, мечтая об этих почти случайных прикосновениях, которые сводят меня с ума, но боюсь кончить от его пальцев прямо на пляже. Поэтому, когда Марк словно невзначай отводит в сторону мои трусики и мягким скользящим движением проводит по влажным складкам, я понимаю, что обязана прекратить сладкую пытку.

— Все, — тихо отзываюсь я, не узнавая свой хриплый голос, и поворачиваюсь. — Теперь моя очередь.

— И что даже лифчик не наденешь? — усмехается он, словно ничего не произошло и тут же демонстративно облизывает палец, который только сейчас был во мне. От этого действия меня буквально простреливает наслаждение. Что он со мной творит?

— А надо? — уточняю я, опираясь на локоть, и смотрю ему в глаза. Тут нас не видно. Конечно, есть опасность, что кому-то приспичит зайти купаться за нашим камнем, но сейчас никого нет.

— Мне не нравится, когда на тебя смотрят другие, — признается Марк и зеленые глаза темнеют, а я почему-то послушно тянусь за верхом от бикини, хотя совершенно не стесняюсь голой груди, да хоть полпляжа пусть обсмотрятся. Мне не жалко. Но почему-то для него завязываю лямки на шее и капаю на ладони теплое масло. А Марк заводит руки за голову и откидывается на покрывало рядом со мной.

Я не верю, что он так близко, как не верила сегодня ночью. Я не верю, что он со мной и такой открытый, что мы лежим на одном пледе и общаемся, как обычные люди. Не верю, что куда-то делось разделяющее нас пространство, и, кажется, поменялись роли. Сейчас неловко в его обществе чувствую себя я. Откуда у него взялась эта ленивая уверенность? И почему у меня дрожат руки, когда я касаюсь его обнаженной накаченной груди? Он такой невероятный под моими пальцами. Я скольжу ладонями по крепким мышцам, по шрамам, по плоскому прессу и светлой полоске волос, которая устремляется под низко сидящие на бедрах плавки. Марк закрывает глаза и с шумом выдыхает сквозь сжатые зубы. Ему нравится, что делают с его телом мои ладони, а меня заводит его возбуждение. Марк совершенен, и мне хочется большего, но я не знаю, как проделать тот фокус, который он проделал со мной. Очень хочется открыто сжать ладони на его возбужденном члене, который совершенно не скрывают плавки.

Марк лежит расслабленно с закрытыми глазами, и тот факт, что я понимаю, насколько он меня хочет, его, похоже, вообще не смущает, а я не знаю, что делать дальше, поэтому сижу рядом на коленях и распределяю масло по его рукам и сильному животу, когда мне приходит в голову одна занимательная идея. Я нагибаюсь вперед, чтобы нанести масло на стройные бедра, склоняюсь ниже и тянусь дальше ладонями по ногам, скользнув грудью по возбужденному члену, а потом так же возвращаюсь обратно, и снова проделываю тот же путь, касаясь сосками его члена через плавки, чувствую, как напрягаются его мышцы, и упиваюсь своей властью.

— Хватит… — звучит тихий, хриплый голос, и я со смехом падаю рядом, положив голову ему на сгиб руки и блаженно жмурюсь. Не хочется ему перечить, спорить, да и вообще говорить. Но мысль о том, что ему понравилось мое маленькое представление, заводит. Я хочу продолжения невыносимо и сильно, но опасаюсь перегнуть палку и увидеть, что он снова отдаляется от меня.

Пожалуй, то, что творится между нами сейчас, даже лучше, чем секс. Это не болезненная дикая страсть, от которой рвет все внутри. Это предвкушение, неизбежность, когда двоим становится совершенно ясно, что близость непременно будет, а все что сейчас… это прелюдия. Долгая, иногда мучительная, но все равно завораживающе прекрасная. Хочется верить, что так считаю не только я. Предполагать, что творится в голове Марка, я вообще не берусь.

Мы валяемся под солнышком, потом купаемся, старательно пытаясь держаться друг от друга на расстоянии и даже ни разу не целуемся. Все прикосновения, все взгляды они будто невзначай, и в то же время обдуманы до мелочей. Но сейчас нам легко и, похоже, обоим нравится играть в эти случайности, от которых сносит крышу. А еще мне нравится быть с ним на одной волне и не воевать. Оказывается это клево.

Ближе к обеду мы собираем свои вещи и лениво бредем по раскаленной набережной, чтобы перекусить в одной из кафешек. Сегодня я не пью. Кажется, я и так пьяна морем, солнцем и Марком, а зато Марк берет себе пиво и лениво тянет большой бокал, пока мы ждем заказ.

В этот раз мы не ругаемся. Говорим ни о чем, и Марк даже умудряется быть милым. И мне не хочется говорить ему гадости, и провоцировать его не хочется. Внезапно я совершенно свободно получаю то, чего пыталась добиться вчера весь день. До него так долго доходит или это я вчера отвратительно озвучила свои мысли? Гадать об этом не хочется, а спрашивать глупо, потому что все вопросы приведут к скандалу — я это чувствую.

После обеда мы заходим в магазин, где покупаем кофе и сыр, а потом у местных на улице два пакета ароматных фруктов и только после этого отправляемся домой, медленно прогуливаясь по тенистой улице под абрикосовыми деревьями. Кажется, сегодня впервые в этом году я прочувствовала лето до кончиков пальцев, я не помню такого лета с детства — лишенного цивилизации, но наполненного запахом фруктов, солнцем и морем. Это позже в моей жизни появились яхты, вечеринки на городском пляже и машины, но счастливой я была именно здесь, и я благодарна Марку за то, что он вернул мне ощущение счастья. Сейчас мне хорошо.