Глава 10. Держись от меня… поближе

Ника

Настроение испорчено, и мы едим молча. Я смотрю на море, но не потому что хочу этого, а потому что тогда могу не смотреть на Марка. В его зеленые глаза, в которых застыло безразличное и жесткое выражение, на губы, сжимающиеся в тонкую линию, когда он делает затяжку, на сильные предплечья, почти не покрытые загаром, потому что он крайне редко снимает водолазку. Его поза расслабленная, а взгляд обращен в никуда. По выражению лица невозможно понять, о чем он думает, и меня это бесит. Рядом с ним я просто теряюсь. Его эмоции надежно спрятаны и вырываются наружу лишь иногда безудержной страстью, которая, как мне кажется, стала для меня наркотиком. Хочется вызвать ее опять.

Марк отшил меня в очередной раз, а я, как идиотка, готова снова и снова делать шаг навстречу. Возможно, потому что он честен со мной. Он не сказал: «ты мне не интересна», он сказал: «потом будет больно». Как иронично меня отшил парень, потому что не хочет секса на одну ночь. А я сама, что хочу?

«Его» вспыхивает в голове очень простой и логичный ответ, который я запиваю большим глотком шампанского. Это уже второй бокал. И думаю, на сегодня последний. После шампанского я себе не доверяю. Но у нас есть Марк, который не пьет и готов контролировать все за нас двоих. Это еще одна причина, почему я не заказываю еще — неловко пить одной.

— Куда теперь? — спрашивает Марк, когда мы выходим из кафешки на довольно оживленную улицу, где играет музыка и гуляют отдыхающие. Оказывается, даже в этой глуши они есть.

— Домой, — мрачно отзываюсь я.

— Злишься? — спрашивает он, а я раздраженно дергаю плечом, стараясь не смотреть на парня. — Вопрос на что? На то, что я не захотел поддерживать твою игру?

— Ты умудряешься как-то совершенно нелогично перевернуть все с ног на голову! — отзываюсь я. — Что плохого в том, чтобы просто посидеть в кафе, не переругавшись, посмотреть на море. Потом прогуляться по кромке воды и пойди домой. Это преступление? Это как-то задевает твою честь? В чем проблема? Почему ты так меня ненавидишь?

— Ненавижу? — Он с удивлением смотрит на меня. — Поверь, ненависть — это последнее чувство, которое я испытываю по отношению к тебе.

— А что же тогда?

— Не знаю…— Он пожимает плечами и смотрит на горизонт. Туда, где волны сливаются с розовеющим закатным небом. — Может, я просто не хочу испытывать иллюзий. Все эти прогулки, посиделки… они дают надежду, которую я совершенно не хочу питать. Вот и все. Но ты права, дома не будет лучше. Пошли гулять.

Неожиданное признание выбивает из колеи, а Марк приобнимает меня за талию и утягивает за собой по песку ближе к воде. Я настолько обескуражена его поведением и словами, что позволяю себя увести. И даже вопросов не задаю.

Мы бредем по берегу и молчим. Я вдыхаю морской воздух полной грудью и подставляю лицо ветру. Жара спала, а солнце неумолимо катится в волны. Темнеет быстро, и мы поймали тот короткий миг, когда жаркий день переходит в бархатную южную ночь. У меня редко получается застать закат и полюбоваться волшебными розовыми волнами. Красиво. Хочется поделиться своими восторгами с Марком, но я молчу. Он считает меня балованной стервой. И он абсолютно прав. Он отпускает мою талию и идет сзади, видимо, всеми силами старается не сократить расстояние между нами. Неужели я вызываю один только страх? Он не пьет рядом со мной, даже не подходит близко, лишь бы не сорваться и не поцеловать меня, как утром в воде. Такой странный. Хочется напомнить ему про отца, обвинить в трусости, еще как-то задеть, но я молчу, потому что понимаю — это глупо и не имеет ничего общего с тем, что творится у него в голове на самом деле.

Просто я недостойна, чтобы ради меня рисковать. Просто я непостоянна и на меня нельзя положиться, просто я балованная стерва, спать с которой себе дороже. Я думаю, он размышляет именно так. «Что будет, когда мы вернемся в город?» — уточнил Марк, а я не смогла ответить. Я его представлю папе? Друзьям? Или буду скрывать, как постыдный секрет? Я и сама не знаю, но мне наплевать на завтрашний день, а ему, видимо, нет. Неверное, он умнее и уж точно лучше контролирует себя и свои желания. Я же не привыкла себе отказывать ни в чем. Наверное, поэтому мы и не можем найти общий язык, хотя глупо отрицать — нас тянет друг к другу.

По дороге домой я покупаю себе еще один алкогольный коктейль. Марк смотрит неодобрительно, но естественно молчит. Представляю, что он обо мне сейчас думает. То, что я алкоголичка? Хотя ответ несколько сложнее и глубже. Я не хочу возвращаться в дом. Блин, я готова ночевать на пляже, лишь бы не оказаться снова одна в комнате, которая когда-то была моей детской. Я знаю, как только закрою двери, меня сразу же накроют воспоминания — яркие, ковыряющие душу изнутри, мешающие спокойно спать и бередящие старые душевные раны.

Я хочу, чтобы алкоголь заглушил боль, и я уснула. Но увы. Шампанское из головы давно выветрилось, а один коктейль не способен отправить меня в блаженный сон.

Домой мы возвращаемся, когда совсем стемнело. Я вижу поблескивающие в темноте глаза Марка и едва заметную улыбку на губах. Он стоит так близко, что можно сделать всего один шаг и прильнуть к груди. Снова испытать его на прочность и, возможно, даже выиграть у него очередной раунд. Только вот он не хочет сдаваться. Меня снова ждет поцелуй, от которого снесет крышу у обоих, а потом Марк опомнится и уйдет. Как всегда ничего нового. Поэтому я просто желаю ему спокойной ночи и поднимаюсь на второй этаж, оставив парня в одиночестве и темноте холла.

Марк

Ника уходит, а я задумчиво смотрю ей вслед и думаю, что будет, если я сейчас поднимусь за ней. Поймаю на лестнице и прижму к себе упругими ягодицами, проведу руками по плоскому животу и поцелует в шею, которая до сих пор, наверное, пахнет морем и солнцем. Останется она такой же решительной, как была сегодня, когда рассуждала о том, что им стоит и не стоит делать? Или отступит в последний момент, осознав, что спать со мной не самый лучший вариант. Только вот проверять не хочется. Эти сотни разных «почему» я озвучивал себе много раз. Смысл повторяться? На какое-то мгновение становится жалко того не выпитого коньяка. Наверное, с ним было бы проще. Вопрос: что? Забыться или нырнуть с головой в эти отношения, которые не могут принести ничего хорошего. Два дня счастья. Стоят ли они потом разбитой жизни, которая стала хоть немного обретать смысл?

Я в очередной раз говорю себе о том, что Ника того не стоит, и ненавижу себя одновременно за нерешительность и за то, что не могу и не хочу относиться к ней, как к другим. За то, что держу ее на расстоянии по одной причине (хоть в голове их крутятся сотни), но правда состоит в том, что я боюсь. Боюсь обжечься и остаться ни с чем.

Всю жизнь меня не интересовали отношения. Подцепляя очередную девчонку, я знал, что это ненадолго и меня полностью устраивало такое положение вещей. Идеальный вариант Дина — беспроблемная, готовая на все и сексуальная. С ней не нужно думать о том, что дальше. Это и так понятно — секс. И ведь Ника, положа на руку на сердце, скорее всего такая же. Она не скрывает свой интерес и желание, она не просто так просила выключить телефоны. Время пока молчит телефон — вот срок их романа. Может чуть больше. То время, которое они проводят тут в этом доме, где рядом нет никого. Зачем отказываться?

Я медленно поднимаюсь по лестнице, замираю на площадке второго этажа перед ее комнатой и упираюсь лбом в дверь. Нужно просто зайти так, как любила заходить она. Без стука, без извинений и будь что будет.

От мысли о сонной обнаженной Нике под простынями становится жарко, кровь приливает к паху и дыхание перехватывает, а потом я слышу приглушенные рыдания и уже без раздумий открываю дверь.

Ника сидит на полу, сжавшись в маленький беззащитный комочек, закрыв лицо руками, и плачет.

— Эй… — Присаживаюсь рядом с ней. — Что произошло?

— Ничего, — всхлипывает она и пытается отвернуться, видимо, не желая демонстрировать слезы.

— Это я? Из-за меня? — мелькает неприятное подозрение.

— Нет. — Она качает головой и инстинктивно тянется ближе, позволяя себя обнять. Прижимается дрожащим телом и утыкается мокрым лицом в плечо.

— Раз уж ты пришел, можно я тебя попрошу? — шепчет тихо, не поворачиваясь и пряча взгляд.

Прикрываю глаза, понимая, что этой, несчастной и маленькой, зареванной Нике я готов позволить все, что угодно, и выполнить любой каприз. Она невероятно нежная и трогательная и совсем не похожа на стерву, которую я знал совсем недавно.

— Что ты хочешь?

— Забери меня к себе. Пожалуйста!

Желание жгучее и неконтролируемое вспыхивает в душе, сжимаю зубы, так как член стал каменным в ответ на ее просьбу, высказанную хриплым от слез голосом. Она хоть понимает, что творит? Судя по вздрагивающим плечам и мокрым щекам, которыми она прислоняется к моей груди — нет. Как раз сейчас Ника меньше всего думает о сексе. Ей просто плохо.

— Ник… — шепчу, пытаясь убрать волосы с ее лица.

— Марк, просто забери. Я не прошу ничего. Я все поняла и не буду навязываться. — Она невесело хмыкает. — О’кей, я понимаю, когда меня посылают. Я тебе не нравлюсь… просто забери.

«Не нравлюсь»… Если бы это было так, тогда все было бы проще. «И все же она тоже думает о сексе» — эта мысль рождает в душе какое-то болезненное удовлетворение.

— Я не могу находиться тут. Просто не могу! Я не усну в этом месте.

— Хочешь, поменяемся комнатами, я могу поспать тут или внизу? — предлагаю я скорее из вежливости, потому что утащить ее к себе в берлогу сейчас кажется единственно верным решением.

— Мне кажется, это не имеет значения. Я просто не усну одна.

— Почему ты не любишь этот дом?

— Я люблю, — снова всхлипывает Ника. — Просто тут умирала мама. Она долго болела, папа работал, и мы с ней проводили много времени в этом доме. Она угасала у меня на глазах, превращаясь в тень себя прежней, а однажды ее не стало.

— Ты была с ней здесь одна?

— Да. Папа, конечно, сразу приехал, но эти воспоминания, они все же стали для меня слишком тяжелыми. Я думала, что справлюсь, но зашла сюда, осталась одна и поняла, что не могу. Забери меня, а?

— Поэтому ты не хотела сюда ехать?

— Да. Правда, я не придуриваюсь, просто не хочу оставаться одна. Обещаю, что буду вести себя хорошо.

Сижу рядом с ней на полу, прижимая к себе хрупкое и такое нежное тело. Майка на груди намокла от ее слез, и я понимаю, что не могу отказать в этой просьбе. Поэтому просто поднимаюсь, подхватываю девушку на руки и несу к себе. Эта ночь не будет простой. И, может быть, я законченный мудак, но и для нее тоже. Я не такой зверь, чтобы приставать к сонной, испуганной и зареванной девчонке, хотя очень хочется, но если она рассчитывает, что будет спать, а я сидеть рядом в креслице. Хрена два. Ее слезы, ее беззащитность что-то сломали у меня внутри.

Возможно, сейчас Ника не выглядит расчетливой охотницей, и поэтому теперь хочется поохотиться ему. Хотя бы совсем чуть-чуть. О том, что будет, если я ее все же поймаю, ядумать не хочу.

Ника

Он все же пришел ко мне. Я мечтала об этом в глубине души и когда просила забрать к себе, не верила, что он пойдет навстречу. И вот я уже могу цепляться за его шею и прижиматься к сильной груди. Это настолько невероятно и волшебно, что по телу разливается тепло, и слезы отступают. Я не играла, а сидела и рыдала в углу комнаты не потому, что надеялась на то, что он придет. Так получилось само, но едва он берет меня на руки, паника отступает и я тону в нем. В невероятных ощущениях, которые дарят его объятия.

Марк такой теплый и пахнет солнцем, соленым воздухом и немного дымом, я держусь за него, как за спасательный круг, и понимаю, что слезы на глазах совсем высохли. Он несет меня, словно пушинку, и совсем не чувствует моего веса, и от этого я ощущаю себя сказочной принцессой. Хочется прижаться ближе и поцеловать в сильную шею, мышцы которой у меня прямо перед губами, но я сдерживаюсь. Боюсь спугнуть и не хочу, чтобы он меня прогнал. Мне страшно, что он подумает, будто я все это подстроила. Тогда он снова от меня отдалится, и я опять стану для него взбалмошной и капризной дочкой начальника, которую нужно защищать, а не любить.

Марк сгружает меня на кровать и отступает, а я сворачиваюсь у него на подушке калачиком, словно кошка, и сразу же чувствую себя снова бесконечно одинокой.

— Я в душ, — сообщает он. — Ты сможешь посидеть одна?

Хочу сказать: «А если нет, возьмешь меня с собой?», но вместо этого неуверенно киваю и прошу:

— Мне тоже потом надо будет в душ. Ты дашь мне свою майку?

— Нет. — Он качает головой и, опершись на косяк, смотрит на меня с кривой ухмылкой, от которой пересыхает во рту. Я не могу понять, почему он заводит меня так сильно.

— Тебе жалко, что ли? — уточняю обиженно. Пожадничать майку — это даже для Марка перебор.

— Просто у меня их с собой три. Одна эта, другая грязная. И третья, которую ты хочешь забрать. В чем я буду ходить завтра?

«Ты и без майки хорош», — вертится на языке, но я обещала себе вести цивилизованный разговор.

— А почему ты взял три, а не пять?

— Ника, потому что я не планировал в одной валяться в грязи, а вторую отдавать тебе. Логично?

— Логично, — соглашаюсь я. — Тогда ты принесешь мою сумку? Или… я могу сходить сама…

Я правда могу, но не хочу возвращаться в комнату. Марк закатывает глаза и идет сам. Через секунду он отдает мне сумку и отправляется в душ.

Щеки горят, а в голове сплошной сумбур. Еще пять минут назад я рыдала, а сейчас неловко, страшно, волнительно. Я слушаю звук льющей воды и представляю его. Рельефные мускулы, четкий разворот плеч, подтянутые ягодицы и струйки воды, которые стекают по поджарому телу. Дыхание сбивается и меня заливает жар. Я хочу оказаться рядом с ним там, под обжигающими струями воды. Прижаться губами к его мускулам, провести ладонями по влажному животу и спуститься ниже. Почувствовать, что он мой и хочет меня, как бы ни боролся с собственными желаниями. Интересно, а у него давно был секс? Как он справляется с напряжением, которое вызываю я? Дышать трудно и я закусываю губу, чтобы не застонать. Что он творит со мной? Почему у меня такая сильная реакция на него и что будет, если преграды, которые Марк так тщательно выстраивает между нами, все же рухнут?

Я ловлю себя на том, что кусаю губу, наблюдая за дверью в ванную. Я жду его появления и хоть понимаю, что не стоит так откровенно пялиться, ничего не могу с собой поделать. Я хочу его видеть и гадаю, рискнет ли он выйти из душа без майки, со стекающими по плечам и груди дрожками воды.

Когда Марк появляется, как ни в чем не бывало в одном полотенце, во рту пересыхает. «Он все же не надел майку», — проносится в голове бешеным галопом. Я слишком хорошо помню нашу прошлую встречу и то, что за ней последовало. Его возбужденный член, который я почти попробовала на вкус, его злой взгляд после, когда он прижимал меня к стене, и его обещание. Интересно, он сам помнит про него? Потому что я помню очень хорошо. И его глаза, и злые поцелуи, и ту страсть, которая вспыхивает между нами, едва мы оказываемся рядом друг с другом. Сколько он еще это будет игнорировать? И что буду делать я, когда ему это надоест? Я хочу и боюсь его, пожалуй, одинаково сильно. Хорошо делать первый шаг, когда понимаешь, второго не будет. Только вот чем дальше, тем меньше я уверена в чем-либо.

Меня настолько сильно волнует Марк, что я сбегаю в душ, пулей проскользнув мимо парня, и щелкаю защелкой. Зачем я пришла в его комнату? Технически он принес меня сам, но суть вопроса не в этом. Может, стоит сбежать к себе? С другой стороны, я прекрасно понимаю — только эмоциональные качели и близость Марка держат меня на плаву, лишь поэтому я не начинаю снова рыдать. Одни сильные эмоции вытесняют другие, и только благодаря им я еще как-то держусь.

Когда я выхожу из душа, Марк лежит на кровати, закинув руки за голову. Сильные мышцы плеч и «крылья» смотрятся в такой позе особенно выигрышно. Я вижу все кубики пресса на его подтянутом животе и сглатываю, скользнув взглядом по косым мышцам живота, которые сходятся треугольником где-то под тонкой простыней, прикрывающей лишь нижнюю часть его тела. Заметив меня, парень криво улыбается.

— Знаешь… — говорит он, окинув меня долгим, изучающим взглядом, под которым вспыхивают щеки. — Наверное, лучше бы я дал тебе свою майку…

— Наверное, — соглашаюсь я, понимая, что моя нежно-розовая короткая сорочка с кружевом смотрится слишком провокационно. Интересно, насколько ему нравится то, что он видит? Сердце стучит, как проклятое, дыхание перехватило, а соски предательски затвердели, и я понимаю, что Марк прекрасно все это видит. А мы собираемся спать в одной кровати. Я должна подойти и лечь с ним рядом, а ноги будто приросли к полу, и сделать шаг невероятно сложно. Взгляд Марка обжигает.

— Помнишь, что я сказал тебе, когда в прошлый раз ты пришла ко мне? — хрипло произносит он, и в его голосе слышится желание.

— Помню, — сглатываю я, но понимаю, что не могу сделать шаг ему навстречу.

— Ты все еще можешь уйти, — предлагает он, смотрит внимательно, пытаясь найти ответ в моих глазах. Но его там нет, я сама не понимаю, что хочу. Все так сложно, и все так смешалось у меня в голове. Страх, желания, доводы разума.

— Могу, — соглашаюсь я. — Но там мне страшно.

— А тут? — уточняет он и смотрит на меня голодным и немного злым взглядом.

И тут тоже. Он, безусловно, прав. Поэтому я делаю то, что не ожидаю ни я сама, ни Марк. Позорно сбегаю из его комнаты и с головой заныриваю под одеяло в своей. Сердце колотится. Между ног предательски горячо, и я не могу поверить, что весь день мечтала о том, чтобы он сделал первый шаг, а потом, когда он решился, позорно сбежала и прячусь тут, словно маленькая глупая девочка. Прекрасно знаю, что завтра ничего этого не повторится. Нужно понимать, свой шанс на секс с Марком я бездарно профукала. Идиотка. Наивно думать, что он сейчас встанет и придет ко мне. Это не в его духе! Два посещения моей комнаты за один вечер? Это нечто фантастическое.

Я уже жалею, что ушла, и безумно жажду увидеть его в дверях своей комнаты. Услышать, что он меня хочет. Наивные детские мечты, дальше которых моя фантазия не работает. Марк, который смотрит на меня с откровенным мужским желанием, с ленивой полуулыбкой готовый идти до конца, меня панически пугает. Что вчера за клубом, что сейчас. Не знаю, чего боюсь сильнее. Его, своих чувств или того, что за этим последует.

С перепугу у меня даже получается уснуть на короткое время. Ночью я просыпаюсь, и меня опять накрывают паника и дурные мысли. Какое-то время я вытесняю их из головы образом Марка, который лежит в кровати и с ленивым взглядом хищника смотрит на меня. Желание в глазах отрезвляет лишь на миг, потому что я не чувствую опасности и адреналина, и снова погружаюсь в пучину паники, дурных воспоминания и слез. Сдаюсь минут через пятнадцать и сбегаю. Заношу руку, чтобы постучать в комнату, но потом просто толкаю дверь и пробираюсь к нему в комнату, словно вор. Зачем же менять традицию? Я всегда вхожу без стука.

Сначала хочу просто пробраться и прилечь рядом, чтобы избежать неловких разговоров, чтобы не видеть его глаза и вообще не говорить ни о чем, но Марк спит слишком чутко. Едва я подхожу к кровати, как он резко поворачивается и смотрит на меня. Настороженно и немного зло.

— Прости, — пищу я, готовая снова сбежать. Сейчас все между нами стало настолько реальным и живым, что я не преследую никаких целей. Всего лишь ищу защиты и надеюсь, что он меня поймет и не оттолкнет.

— Я не могу уснуть. Правда. Я не хочу тебя провоцировать, не хочу приставать, можно я просто полежу рядом.

Осознав, что это я, парень расслабляется, выдыхает и со стоном откидывает одеяло. А я замираю и сглатываю. Луна слишком хорошо освещает комнату и не заметить то, что спит Марк обнаженным, я не могу. Нет, я не вижу ничего особенно пикантного, но мне и не нужно. Я отлично помню, как он выглядит. Каждый миллиметр его кожи, каждая рельефная мышца, каждый рваный шрам. К щекам приливает кровь, а сердце начинает биться быстрее. Почему он такой невероятный? Кажется, я задавала себе это вопрос сотни раз.

— Ты знаешь, что сводишь меня с ума? — уточняет Марк, когда я, старательно игнорируя его наготу, аккуратно сворачиваюсь в клубочек рядом с ним, стараясь держаться максимально близко краю, чтобы не потревожить, ну и не свихнуться самой.

— Я не специально, — защищаюсь я.

— Хотелось бы верить.

Марк накрывает одеялом нас и притягивает меня к себе, обнимая. Дыхание перехватывает от восторга и волнения. Он не вжимается в меня своим телом, видимо, не желая пугать или шокировать, но я чувствую его сильные горячие руки на своей талии и терзаюсь противоречивыми мыслями. С одной стороны, мне хочется откинуться назад и потереться ягодицами о его пах. Интересно, он уже возбужден из-за того, что я лежу с ним в одной постели? Но в тоже время я боюсь возможных последствий, поэтому просто лежу, наслаждаюсь моментом. Он больше ничего не говорит, не пытается напомнить о нашем разговоре, просто обнимает, вселяя в меня ощущение защищенности и тепла. Рядом с ним хорошо и спокойно, поэтому я засыпаю. Знаю, что мне не грозит ничего.