Глава 14. Не враг или друг?

Саундтрек: SMASH feat. Люся Чеботина – Амнезия Стася – Зачем ты так подставляешь меня?! Ты могла хотя бы предупредить! – больше даже обиженно, нежели возмущенно начинает меня отчитывать дядя Стас. – Мы переживали, – всплескивает руками тетя Лия. Снимаю куртку, убираю в обувницу берцы и просто обнимаю тетю Лию. На душе так паршиво, что хочется плакать. Женщина обнимает меня в ответ, и я вижу, что ее взгляд направлен на синяки на моих запястьях, оставшихся от хватки Калаша. Она не задает вопросов, просто дает мне то, чего сейчас хочется, – жалости. – Простите, я не хотела, чтобы у вас были проблемы. Просто… – осекаюсь и не могу придумать объяснение своему поступку. Когда сбегала, я не думала о них, если честно, я думала только о себе и о том, как весело проведу время. Провела весело, ничего не скажешь… Запомню на всю жизнь. Эхо выстрела до сих пор на репите прокручивается в голове. – Стася, пожалуйста, впредь говори о своих планах, – просит дядя. Поворачиваюсь и теперь обнимаю его. Он напряжен и, видимо, все это время не спал, ожидая возвращения блудной племянницы. – Я загнан в угол, понимаешь? Доверие твоего отца очень хрупкое, и если я его потеряю, то ты точно больше никогда не приедешь на мой трек без скандала с предками! Ты же взрослая девушка и должна понимать… Уезжать на такие сходки в одиночку опасно! У тебя же есть охрана, что тебе мешало взять его с собой?! Охрана… Почему он не сказал дяде Стасу о произошедшем на байкерской тусовке? Почему соврал про драку и ни словом не обмолвился об испорченном салоне машины? Почему не сказал про проигранный мной мотоцикл? Решил сразу позвонить папе и не впутывать посредника, быть может? – Я поняла, что поступила глупо, больше такого не повторится, – отвечаю я. – Можно я схожу в душ и пойду спать? – заглядываю в глаза Стасу, и тот обреченно кивает. Он не мой папа, он не будет продолжать читать морали. И я дяде за это благодарна. Смываю с кожи и волос пыль, осевшую после гонки, рассматриваю на запястьях следы от загребущих лап Калаша. Насколько же сильно он меня схватил, что даже синяки остались… В голове шум, и мне кажется, словно все это неправда. Только что произошедшее совершенно не похоже на те тусовки, где я была в Германии. Там не было такой явной агрессии, драк, оружия… Все решалось переговорами и гонкой. Там это было шоу, а здесь впервые за долгое время я ощутила страх. Он до сих пор циркулирует по венам и не дает дышать свободно. Выбираюсь из душа, подмигиваю мирно сопящей на коврике Дебби и иду к себе в спальню, где меня уже ждет тетя Лия с аптечкой. Она наносит мне на кожу какую-то мазь и сверху заматывает узким бинтом. Я не сопротивляюсь, мы не говорим друг другу ни слова, лишь переглядываемся. Все это время я не переставая думаю о Сэме, а точнее о том, что он сделал. Вписался в драку зачем-то и не сдал дяде Стасу… Он тянет время? Или просто решил замять ситуацию? Не понимаю. Это непонимание и ожидание завтрашнего дня меня убивают. – Можно взять мазь? – спрашиваю я у тети, сама того не ожидая. – Мой телохранитель ввязался в какую-то драку, может быть, ему тоже понадобится? – Да, конечно, – кивает Лия и протягивает мне всю аптечку. – Там в синем тюбике есть мазь для открытых ран, очень хорошо помогает и даже обезболивает… Может быть, тебе помочь и сходить вместе? – Я справлюсь, – чуть улыбнувшись, отвечаю я. Забираю из ее рук аптечку и выхожу на лестничную площадку. А может, он уже спит? Может быть, завтра? Куда тебя понесло?! Отгоняю свой стыдливый внутренний голос и два раза нажимаю на кнопку звонка. Не проходит и полминуты, как дверь открывается. – Что-то хотела? – без особого энтузиазма спрашивает Сэм. Его нос чуть-чуть распух, на скуле содрана кожа и все посинело и распухло, на губе ссадина и в уголке рта образовался кровоподтек, а еще… На Сэме нет футболки, только серые спортивные штаны. Теперь я вижу, что скрывается под его оверсайз-футболками, и этот вид поджарого пресса немного отвлекает. – Ночных приключений недостаточно? – задает он еще один вопрос. – Я хочу поговорить, – боюсь смотреть ему в глаза и цепляюсь взглядом за синяк на ключице. Выставляю перед собой аптечку: – И помочь. – Ну давай попробуем поговорить, – ухмыляется он и отходит в сторону, как бы пропуская меня зайти в квартиру. Прохожу в единственную комнату, где горит свет, – на кухню и ставлю аптечку на узкую столешницу вроде барной стойки. В квартире приятно пахнет свежим кофе и еще чем-то таким летним, травянистым, свежим… Почти так же пахло от куртки Сэма. – Я не разбудила? – поворачиваюсь к Сэму лицом. – Ложусь поздно, – отвечает он и прислоняется к барной стойке. Совсем рядом, даже случайно задевает меня локтем. – Ты хотела поговорить, – складывает руки на груди и вздергивает подбородок. Замечаю ободранные костяшки на его руках и набираю в легкие побольше воздуха. Медленно открываю коробку с медицинскими принадлежностями и понятия не имею, чем Сэму помочь… Помазать мазью ушибы или сначала обработать царапины? Ладно, если что-то будет не так, он ведь скажет? – Так о чем ты хотела поговорить? – уже будто из чистого ехидства давит Сэм, наблюдая за тем, как я беру вату и выдавливаю на нее ту самую мазь для ран, о которой говорила тетя Лия. – Наверное, о том, что ночка была веселая? Издевается. Стискиваю зубы и поворачиваюсь к парню. – Давай я обработаю, а то подхватишь какую-нибудь бациллу и помрешь, – растягиваю губы в подобии улыбки. – А ты со своей шерстянкой порадуешься, – наигранно мило отвечает Сэм и все же протягивает мне руку. Не хочу отвечать, поэтому просто беру его ладонь и начинаю обрабатывать ссадины. – Ты уже звонил моему папе? – задаю я волнующий меня вопрос и боюсь поднять взгляд. Хоть бы нет, хоть бы нет, хоть бы нет… – Как раз собирался, ты отвлекла, – спокойно отвечает Сэм и меняет руку. Мажу покрывшиеся пленкой ранки, осторожно вычищаю попавшие в них частички песка и чувствую, как Сэм проводит пальцем по узелку бинта на моем запястье. От неожиданно приятного ощущения даже вздрагиваю, но стараюсь спрятать свою реакцию за резкой надобностью дернуться в сторону и поменять ватку. – Почему не сказал дяде Стасу обо всем, что произошло? – продолжаю я вести свой небольшой допрос и поднимаю на Сэма взгляд. – А зачем впутывать его, если можно пообщаться сразу напрямую с твоим отцом? – дергает плечом Сэм и убирает руку. – Тут на плече еще и на лице, и, может, есть помазуха какая-нибудь волшебная, чтоб к утру рожу, как у Монгола, не разнесло? – Сэм заинтересованно заглядывает в аптечку. – Почему пошел драться? – протягиваю ему тюбик с мазью от ушибов, но он игнорирует. Лишь сверлит взглядом, словно сканирует. – Ты ведь не обязан был, и я просила не… – Я, кажется, еще там дал тебе ответ почему. Будет достаточно простого: «Спасибо, Семен, что не позволил мне проиграть свой байк!» – ухмыляется он и указывает мне пальцем на синяки на своей ключице и на прессе. – Продолжай, раз начала. Наглец! Внутри нарастает недовольство, но я заставляю себя не бунтовать, из последних сил заставляю. Может быть, если я буду милой, он не позвонит папе и не испортит мне лето? Несколько секунд колеблюсь и все же решаюсь: выдавливаю из тюбика немного мази прямо себе на пальцы и подхожу ближе. Осторожно, чуть прикасаясь, начинаю втирать мазь в кожу на его ключице, затем добавляю на кончики пальцев мазь и, замешкавшись, размазываю ее по синякам на ребрах и дальше по прессу. Чувствую себя максимально неловко, не каждый день я прикасаюсь к полуголому мужчине, знаете ли! Если быть честной – вообще никогда не прикасалась. Младшие братья не в счет, там не было так волнительно и в жар не бросало. Так, спокойно… Ничего ж такого, Стася! Это же он почти голый, а не ты, в конце концов! Вот дерьмо! Похоже, я сейчас подкинула мозгу новую картинку для размышлений… Это почти как в шутке про «не думайте о слонах», черт возьми, я об этих слонах теперь и думаю! Уши горят, а сердце в груди бухает словно молотом по наковальне, с эхом, отдающим в висках. – Вот мне интересно… – Вздрагиваю, когда Сэм неожиданно начинает говорить. – Как такая стесняшка не испугалась поехать на бандитскую сходку? Ты вообще в курсе, что там обычно происходит, или только в книжках читала? Поднимаю голову и сталкиваюсь с его взглядом. Не назвала бы его недовольным, но что-то опасное и темное скрывается под этим внешним спокойствием. – Я, на минуточку, гражданка другого государства, и меня бы… – О-о-о, конечно! – смеется Сэм. – Любой бухой бандит перед тем, как сорвать с тебя ублюдские шортики, – Сэм кивает на мои голые ноги в пижамных шортах, – обязательно поинтересуется, откуда у прекрасной леди такой интересный акцент! – саркастично завершает фразу он. – Я была не в шортиках! – огрызаюсь я и вытираю остатки мази на пальцах о его плечо. – И у меня нет акцента! Он прав, безусловно. И дядя Стас прав. Но мне попросту больше нечего сказать в свою защиту, и я выпускаю иголки. Это выходит само собой, честное слово! – О господи, – закатывает глаза Сэм. – Все, по-хорошему у нас не получается, – он отталкивает мою руку и быстрым шагом направляется в прихожую. – Где мой телефон… Сердце подскакивает в груди, и я несусь за ним следом, уже догадываясь, что Сэм собрался делать. Черт, так и есть, он взял телефон! – Сейчас тоже ночь в Германии, – стараясь сохранить спокойствие, говорю я, глядя на то, как Сэм ищет номер моего отца в списке контактов. – Нормальные люди спят, вообще-то… – Кирилл Викторович говорил звонить в любое время, а когда случится что-то – тем более, – говорит Сэм и нажимает кнопку вызова. И вот в этот момент в моем мозгу загорается та самая лампочка, которая оповещает о необратимых последствиях… Он сейчас все расскажет папе, тот заставит вернуться меня в Германию, засунет в университет, и… все. Ни шанса больше, доверие ко мне будет подорвано окончательно, и отношения испорчены так же, как и мое будущее. – Стой! – хватаю руку, в которой Сэм сжимает смартфон, и пытаюсь нажать на сброс. Он ловко уворачивается, толкает меня спиной к стене и фиксирует своим телом, не позволяя пошевелиться. – О, гудки пошли, – ухмыляется Сэм, обдавая висок горячим дыханием. Пытаюсь выпутаться и отнять телефон, но ничего не получается. На глаза наворачиваются слезы, и я стискиваю зубы, чтобы не выдать этого давящего в груди чувства беспомощности. – Я закричу, понял?! – тараторю я, изо всех сил стараясь отпихнуть от себя его тушу и вырвать мобильник, но Сэм прижимает меня слишком сильно, одной рукой стискивая талию, а между ног упираясь коленом. – Я скажу, что ты меня насилуешь! – Какой ужас, – зубоскалит Сэм и заглядывает мне в глаза хитрым взглядом. – Не поверишь, в квартире есть камеры с записью звука. – Ну, пожалуйста! – почти умоляю я, вцепившись ему в руку. – Пожалуйста, будь человеком! – До моего слуха и вправду доносятся гудки из трубки. – Я всегда был человеком и есть… Кирилл Викторович, здравствуйте! – здоровается с папой Сэм, а я со всей силы сжимаю его руку с телефоном возле уха. Смотрим друг другу в глаза, я задыхаюсь от безысходности и одними губами повторяю: «Пожалуйста!» – Да, тут случилось кое-что из ряда вон. – Закусываю губу, чтобы не завыть от отчаяния. – Нет, со Стасей все в порядке, она жива, цела, здорова, – спокойно перечисляет Сэм, не сводя с меня взгляда. – Тут кое-какой косяк с машиной получился… Собачка вашей дочки осталась в салоне буквально на полчаса и весь его изодрала. Смею просить компенсацию. Фото вышлю хоть прямо сейчас. – Да, у Дебби скверный характер. – Слышу голос папы. – Это все, почему вы звонили? Все точно хорошо? Сэм вздыхает и, подавшись вперед, упирается лбом в стену рядом с моим затылком. Я чувствую тепло его тела, резко прижавшегося ко мне, и снова волна смущения обдает меня с головы до ног. – Да, – отвечает он. – Это не могло подождать до утра? – слышу выдох облегчения со стороны отца. Наверняка он уже нафантазировал там себе катастрофу. – Простите, я сглупил, больше не повторится. – Сэм поворачивает голову ко мне, задумчиво блуждает взглядом по моему лицу и облизывает ссадину на губе. Он не сдал?.. Правда?.. Что за игру он ведет? Пока Сэм завершает разговор с отцом, перекидывается еще парой фраз про машину, я рассматриваю его лицо, будто стараюсь найти ответы на свои вопросы. Что ж он за загадка такая?.. Его лицо слишком близко, да и поза у нас весьма провокационная, но я лишь молча разглядываю россыпь мелких родинок и даже веснушек на его щеках и шее. А еще почти заживший порез от бритвы на подбородке, видимо, Сэм торопился утром привести себя в порядок. Потом смотрю на свежую ссадину на его губе, полученную по моей вине… Такая мелочь, как и все остальное, но она его действительно делает человеком в моих глазах, не просто охранником и непрошибаемым терминатором. Приятное тепло разливается в груди. То ли чувство благодарности, то ли радости… А может, все вместе? – До связи, Кирилл Викторович, – наконец произносит Сэм и отбивает вызов. Резко убирает руку с моей талии и отступает на пару шагов назад – как-то сразу холодно становится. Кладет мобильник на тумбочку и кивает мне на дверь: – Иди спи, тебе, кажется, завтра на гонки. – Зачем ты соврал папе? – хмурюсь я. Не понимаю того, что он делает. Это попытка манипулировать или же что-то другое, для меня непостижимое? – Ты же попросила не говорить, – вздыхает Сэм и поднимает на меня взгляд. – Я тебя не понимаю, – качаю головой я. – Тебе не нужно понимать меня. Тебе нужно понять, что я не враг и гулять одной ночами – плохая затея. – Последнее я уже поняла, – морщусь от неприятных воспоминаний и складываю руки на груди. – А вот касаемо первого… – Стася. – Сэм подходит ближе, и я испытываю мимолетное желание отступить, вот только некуда. – Знаешь, что меня отличает от всех остальных охранников? Вернее, от классической схемы найма. – Отрицательно мотаю головой. – Я служу клиенту, а не тому, кто меня для него нанял. Это не совсем правильно, но, помимо условий договора, я буду делать все для своего подопечного, для его интересов и, – Сэм странно усмехается, – порой даже глупости. Я легко мог бы отправить тебя к папочке, но, кажется, мы оба заинтересованы в том, чтобы этого не допустить, я ведь прав? Прав. Мне не каждый день платят тройную ставку за заказ, а тебе не каждое лето выдается шанс заняться гонками. Цени этот шанс и иди на компромиссы. Я буду считаться с тобой, а ты со мной, пусть не друзья, но и не враги друг другу. Его серьезный тон и пронзительный взгляд вгоняют в краску. Безусловно, я благодарна ему за то, что он не сдал меня папе, хотя до сих пор не понимаю мотивов. Деньги? Он же может взять другой заказ. Пусть и не тройная ставка, но… может. Отчитывает тут меня как маленькую. При всем при этом я сама знаю свои косяки, но все равно хочу сказать в ответ какую-нибудь колкость… Сдерживаюсь. Это не поможет ситуации. Сэм протягивает руку и берет мое запястье, завязанное бинтом. Первая мысль – дать ему по рукам, но потом что-то меня останавливает… Он рассматривает узелок бинта, о чем-то думает и наконец смотрит мне в глаза. Вроде бы и осуждающе, а вроде бы и с теплотой. – Могло быть хуже, ты же понимаешь? Если не говоришь спасибо, то хотя бы сделай выводы из сегодняшнего дня. – Сэм в очередной раз облизывает ранку на губе и кивает на дверь. – Иди спать. Сэм отпускает мою руку и отходит в сторону, открывая путь к двери, но я мешкаю. Делаю пару шагов, уже берусь за ручку, открываю, но… Сказать спасибо? Однозначно того стоит… Хотя бы за то, что мог сдать отцу, но не стал. Может быть, он не так и плох? – Спасибо тебе, – неуверенно выдаю я, и Сэм удивленно вскидывает брови. Явно не ожидал. – Спасибо, что не рассказал папе. – Только за это? – ехидно щурится Сэм. – Нет, еще спасибо, что помог там с байкерами. – Эти слова уже даются сложнее. Наверное, потому что я чувствую себя обязанной, и это неимоверно давит. – Я рад, что мы разобрались, – довольно улыбается Сэм. Покидаю его квартиру со странным чувством недосказанности, что ли… Словно бы я хотела сказать что-то еще, но не нашла слов. Будто они спрятались от меня в подкорках подсознания и нарочно не показываются на свет.