Глава 17. Знаковая прогулка

Саундтрек: ZOLOTO – Тянет Сэм Мать твою, ведь пришел просто спросить, какие планы на завтра, а увидев нездоровый блеск в ее глазах, что-то как-то сбился с настроя… Стася как будто плакала, судя по всему, из-за происшествия на треке. В сердце что-то екнуло, жалость какая-то проснулась. Мне вроде и плевать быть должно на ее душевное состояние, но мне не плевать… Да, она упрямая, где-то глупая, резкая, но в первую очередь Стася просто чувствительная девушка. Оставить ее одну в таком состоянии было бы преступлением перед моей совестью, именно поэтому предложил прогуляться. Идем в сторону ближайшей рощи, Стася молчит, лишь изредка дает команды своей собаке. – Все в порядке? – спрашиваю я, рассматривая ее безучастное выражение лица. Она словно и не здесь сейчас. – Да, все в норме, – поднимает на меня взгляд и одаривает дежурной улыбкой. Так я и поверил. – Слушай, мы, кажется, уже поняли, что я не враг тебе, – говорю я, и она кивает. – Ты можешь говорить все, что думаешь, и я никому… – Я не хочу, – отрезает Стася и достает из сумки уже знакомый мне зеленый мячик. – Апорт! – замахивается и бросает его Дебби в сторону лужайки. Овчарка с радостью несется ловить мяч и спустя минуту приносит его хозяйке прямо в руки. – Как твои синяки? – киваю на следы на запястьях Стаси. – Болят? – Нет, все уже хорошо. – Стася снова бросает собаке апорт. Вот как с ней разговаривать? Тут из кожи вон лезешь, чтобы быть человеком, а не мудаком, а она ерепенится! Со всеми было проще… Со всеми, кто был до нее, было как-то легко. Легко найти точки соприкосновения, завести хоть какую-то дружбу, а госпожа Бергер совершенно отказывается их показывать, точки эти. Это в ней вымораживает! – Ты переживаешь из-за парня, разбившегося на треке? Тебе страшно? – все же задаю вопрос в лоб и тут же удостаиваюсь грозного взгляда карих очей ее превосходительства. – Он не разбился, – морщит нос Стася. – Лекс написал, что у него нет травм, и ты же был на трибунах и сам видел, что он просто сошел с мотоцикла. Он в коме… Не знаю почему, Лекс напишет, как только что-то станет известно. Лекс… Ну конечно же Лекс! Мистер обаяние. – Ты, гляжу, уже обзавелась друзьями на треке? – непринужденно говорю я, а съязвить-то хочется. – Да, Лекс хороший парень, – чуть улыбается Стася, а мне будто внутренности огнем обжигает. Хороший. Как мило. Конечно, это же я вселенское зло. – Он не такой, как все там. Он помогает, поддерживает, поясняет тонкости, – продолжает зачитывать мне положительные стороны моего старого друга Стася. Вот оно как. Значит, этот звездюк затащил девчонку к байкерам, чуть было не угробил ее там, а она с ним после этого еще и неплохо так скорефанилась?! Кажется, я чего-то не понимаю в дружбе. – Главное, чтобы эти друзья больше никуда тебя не втянули, – говорю я и прислоняюсь спиной к ближайшему массивному дереву. – Что между вами произошло на самом деле? – подходит ко мне Стася и, бросив Дебби очередной апорт, встает с противоположной стороны дерева. Ее оголенное плечо на несколько секунд прикасается к моему, после чего Стася отстраняется, чтобы сохранить свои личные границы. Но этого прикосновения вполне хватает, чтобы мурашки табуном побежали по коже. Сразу вспомнил то, как она, неистово краснея, обрабатывала мне мазью побои. Боже мой, невинные касания ее прохладных, дрожащих от волнения пальцев были просто невероятны! Я даже готов еще пару раз подставиться, чтобы она снова и снова делала это – прикасалась ко мне. – Между тобой и Лексом что-то произошло? – поясняет Стася, видимо из-за долгой паузы решившая, что я не понял вопроса. – У нас произошел один инцидент, который разрушил крепкую дружбу наших семей, – без подробностей, но все же честно отвечаю я. – Это я поняла, но какой? – Не вижу ее лица, но почти уверен, что Стася недовольно закатила глаза. – Мой и его отец работали вместе. Погибли в один день, это подкосило обе семьи, стали ругаться, чья была вина, и, конечно же, обвинять друг друга. Мать Лекса влияла на него, моя на меня и как-то… – Замолкаю, рассматривая небольшое колесо обозрения вдалеке. Не люблю вспоминать те дни, это пробуждает в сердце давно забытое чувство скорби. – И после этого вы реально перестали общаться? – ошарашенно восклицает Стася и обходит дерево, чтобы заглянуть мне в глаза. – Это же не вы виноваты, что все так произошло! – Знаю, – усмехаюсь я. – Но тогда все было слишком остро. – Вы же можете сейчас начать общаться, в чем проблема? – пожимает плечами Стася. – В том, что осадочек все равно останется на всю жизнь. Вины, стыда и прочей мути, – отмахиваюсь я. – И это не очень приятно. Стася закусывает губу и хмурит брови, видимо, в ее миленькой головке подобных чувств не предусмотрено. Снова ловлю себя на мысли, что она безумно красивая, но выметаю все эти тонкости восприятия поганой метлой из головы. – У Лекса через две недели день рождения! – вдруг воодушевленно выдает Стася. – Я знаю, – киваю я. – Он будет праздновать в клубе, как раз сегодня пригласил меня туда. Лекс был бы не против, если бы его поздравил старый друг! Ах, вот к чему она клонит… – Не думаю, что он будет рад, – усмехаюсь я. – Но насчет дня рождения я запомнил – вечер через две недели у тебя посвящен празднику Лекса. – Не скажу, что я в восторге там появиться, но я решила, что должна ему услугу за помощь, – говорит Стася и наконец вспоминает, что пришла в парк с собакой. Стася начинает ее обеспокоенно звать на русском и немецком, а я все думаю, какую такую услугу, а главное – за что она Лексу должна? Может, мне тоже стоило стрясти с девки услугу покруче, а? Ее дружба с Лексом меня почему-то люто начинает раздражать. – Дебби! – зовет свою шерстянку Стася. Нехотя из ближайших кустов вылезает мокрое грязное чудовище. В зубах у овчарки жеваная пластиковая бутылка из-под минералки, а лапы, морда и весь живот попросту в шматках земли и тины. – Ты где это взяла?! – восклицает Стася и говорит еще что-то очень экспрессивно на немецком. Не знаю немецкого, но по возмущенному тону хозяйки чую, что мохнатую ждет смачная взбучка.