Глава 28. Шокирующие заявления

Саундтрек: Leony – Remedy Стася Для меня с детства делали все. Вещи, занятия, животные, гаджеты… Я была окружена родительской заботой и любовью, хоть папа и пытался загнать меня в рамки своей напускной строгостью. Но все доброе всегда исходило от родных, не от чужих людей. Для меня в новинку, когда чужой человек делает для меня бесплатно что-то хорошее, помогает, рискует – вот как Сэм. Я уже долго стараюсь понять границы его работы, но они настолько смазаны, что я теряюсь. Что-то из того, что он для меня делает, я смело могу вписать в колонку «Телохранитель и его обязанности», а что-то вот совершенно мимо. Последняя капля – это то, что он познакомил меня с Эллой Озеровой. Никогда бы не подумала, что у него такие известные друзья… Я с детства безумно грезила попасть на ее закрытые показы, а уж увидеть лично, да еще и при таких обстоятельствах… Один-единственный вопрос бьется в моей голове: зачем? Зачем он решил помочь? Напряг человека, своего друга, ради меня и испорченной дизайнерской куртки. Что ему с этого? Всегда, какими бы добрыми ни казались люди, окружающие меня, их интересовала выгода. Но вот беда, мне прививали доброту к людям и всему живому на планете, и я старалась этой добротой делиться. Сначала по глупости со всеми, а уже потом, наученная опытом, лишь с близкими и достойными, с семьей. Закрыть душу от чужих глаз и впускать в свой внутренний мир только проверенных… Но проверки проходили не все. Начальная школа: добрая воспитательница, излишнее внимание к моей персоне и обучению – все ради дополнительной платы, ведь на фоне других родителей-бизнесменов мой папа слишком большая шишка. Средняя школа: целое пастбище «добрых» людей, родителей моих одноклассников, желающих подбить через меня, якобы мою дружбу с их детьми, клинья к моему папе и войти в его бизнес с выгодой. Старшая школа: ад и сплошное разочарование. Со мной дружили для понтов, меня и мою излишнюю доброту использовали, на меня спорили парни, чтобы поднять свой статус и выставить меня в худшем свете. На этом моменте мое доверие к людям было окончательно убито. Я перестала открывать душу, я намеренно надела маску черствости для всех. Общение, гонки, тусовки – да, близкая дружба – увольте. Вернемся к выгоде: Лекс и его помощь на треке – очевидно, его изначальная выгода была в том, чтобы затащить меня в постель. В чем же выгода Сэма? Папа платит ему хорошие деньги, если бы он имел цели как у того же Лекса, уже давно бы продолжил свои нападки еще с первого знакомства в парке, но нет, он держится на расстоянии. Неужели и правда просто так? Боюсь поверить, довериться, потому что падать снова будет больно. – У тебя хорошее настроение? – вздрагиваю от неожиданности, когда на кухню заходит дядя Стас. – Ты улыбалась… Не знаю, стоит ли рассказывать дяде о мелком происшествии на треке и его последствиях, ведь у него сейчас есть проблемы куда более масштабные. – Да, день был удачный, – улыбаюсь я и поворачиваюсь к нему. – Я обошла результаты Кая, еще чуть-чуть – и вырвусь на его место. Кстати, как он? Что-то выяснили? И мне действительно интересно, это не просто вопросы из вежливости. Если у медиков появилась какая-то зацепка, быть может, пришло время рассказать о том, что я видела? – Пока глухо, – вздыхает дядя и подходит ближе, рассматривая приготовленный мной теплый картофельный салат и стейки. – В крови чисто, следов уколов не нашли, а может, хреново искали… Давай не будем об этом, и так башка трещит. По какому случаю кулинаришь? – Я ваша проблема на это лето, так что, думаю, должна приносить пользу, – улыбаюсь я. Только сейчас замечаю, насколько у Стаса ужасно измученный вид. Серые мешки под глазами, полопавшиеся капилляры в глазах… Боюсь даже представить, через какие круги ада он проходит сейчас, сколько проверок и прочего претерпевает. – Ты чудо. – Дядя обнимает и целует меня в висок. – Накормишь? Киваю и раскладываю по тарелкам приготовленное, пока дядя зовет семью. Накрываю на столе для троих членов семейства Авдеевых, а себе и Сэму откладываю остатки. – А сама не будешь есть? – спрашивает тетя Лия, осматривая количество порций. Наивная я, думала, что это останется незамеченным… – Я поем в квартире напротив, – стараюсь выразиться как можно более отстраненно, но звучит моя фраза глупо. – Семен питается одними доставками и фастфудом, думаю, я могу выделить ему немного домашней еды, чтобы он совсем не загнулся с гастритом. Да и вы наверняка хотели бы провести вечер в кругу семьи, без постороннего раздражителя в виде меня… – Не мели чушь! – хмурится дядя Стас. – Можешь позвать парня сюда, мы же не против! – Нет, честно, так будет лучше, – отвечаю я. – Приятного аппетита! Забираю кастрюлю с нашим ужином и выхожу в прихожую. Дебби уже стоит возле двери и виляет хвостом, словно все это время ждала момента, когда сможет вновь оказаться в гостях у Сэма. До этого, к слову, ее совершенно не интересовало, чем я занимаюсь, она просто лежала со скучающим видом на полу. – Влюбилась ты в него, что ли? – хихикаю я. Прикладываю палец к кнопке звонка и жду, пока мой «сосед» откроет дверь. Дебби стоит рядом, радостно виляя хвостом, и разве что не поскуливает от восторга. С чего такая любовь вдруг материализовалась? – На ручках тебя поносил, и все, растаяла? – фыркаю я, глядя на довольную овчарку. Щелчок замка, и дверь распахивается. Передо мной стоит Сэм в темных обычных спортивках и серой футболке, судя по творческому беспорядку на голове и прищуру на свету – он спал. – Я разбудила, ты спал? – озвучиваю я мысли. – Потерял сознание от голода, – улыбается Сэм и отходит в сторону, пропуская меня в квартиру. – Меня настоятельно попросили не заказывать еду, и вот… Ослабел и вырубился. – Сейчас будем реанимировать, – поднимаю кастрюлю повыше и загадочно улыбаюсь. – А ты не одна, с медсестрой? – Сэм провожает взглядом Дебби, уже забегающую в комнату и облюбовавшую диван. – О да, она жаждала принять участие в твоей реанимации, – смеюсь я и прохожу на кухню. Планировка почти как у дяди в квартире, только зеркальная, поэтому найти кухню не составляет труда. Пока красиво накрываю стол для нашего сегодняшнего ужина, чувствую на себе взгляд Сэма. Чувствую, но стараюсь не реагировать, хотя очень интересно было бы узнать оттенок этого взгляда. – Медсестру угощать будем? – с улыбкой спрашивает он и кивает в сторону Дебби. Та уже заняла позицию напротив стола и сидит, навострив уши. – Она сытая, – отвечаю я и сажусь за стол, придвигая к Сэму его тарелку. – А по взгляду не сказал бы. – Он берет вилку и оборачивается к Дебби. Та действительно чуть ли не плотоядным взглядом смотрит на моего телохранителя. Возможно, ей просто нравится его злить – так она получает хоть горстку внимания к себе. – Вкусно? – спрашиваю я, глядя на то, как Сэм задумчиво пережевывает стейк. – Или не вкусно? Уже начинаю сомневаться в своих кулинарных способностях, потому спешу попробовать сама. Что-то я как-то упустила этот момент… Отрезаю кусочек стейка и зачерпываю ложкой картофельный салат со сливками. М-м! Вроде бы вкусно, даже очень вкусно! Не переперчила, не пересолила, сливок достаточно… – Годно, – наконец выдает вердикт Сэм и поднимает на меня взгляд. – Годно? – возмущенно произношу я и чуть было не давлюсь мясом. – Ты пробовал что-то лучше за эти несколько недель? Всего-то «годно»?! – «Годно», чтобы ты не зазнавалась, – ухмыляется он. – А то зазнаешься и перестанешь подкармливать. А так – есть куда стремиться… – Ну да, ну да, – фыркаю я. – Ты мою еду еще вспомнишь, когда лето кончится. Спустя несколько минут молчаливого поедания ужина Сэм откладывает вилку и, поставив локоть на стол, подпирает подбородок. Как-то странно на меня смотрит, как-то мечтательно, что ли… Это настолько напрягает, что я даже перестаю жевать. – Что? – приподнимаю брови. – Ничего, – качает головой он. – Просто… В машине ты сказала такую фразу, которая натолкнула меня на мысль, что у тебя совсем нет друзей… Как такое может быть? Ах вот оно что… Со вздохом откладываю вилку и откидываюсь на спинку стула. Вытягиваю руки и кладу ладони на столешницу, стараюсь подобрать слова, ведь сомневаюсь, что Сэм поймет меня. – Знаешь, они у меня были, честно. – Поднимаю на него взгляд и сталкиваюсь с карими глазами, в которых отражается искренний интерес. – Но все в результате свелось к тому, что меня хотели использовать, чтобы подобраться к папе поближе и влезть в его бизнес, ну или чтобы очернить мою фамилию и тем самым опозорить меня и отца. С последним я и сама справлялась неплохо, когда попадала в полицию, – нервно усмехаюсь я. – Я читал твое личное дело, – перебивает меня Сэм, – ты дебоширила знатно… – Я не дебоширила, просто не успевала улизнуть вовремя, – огрызаюсь я. – Мне вот интересно, – Сэм зеркалит мою позу и кладет ладони напротив моих, – каким образом тебя хотели опозорить? Были какие-то обвинения? Наркотики, торговля нелегалкой? Из груди вырывается очередной нервный смешок. Как он все-таки мыслит… по-полицейски как-то. – Порой, чтобы очернить чье-то светлое имя, достаточно устроить подставу, ну… – кусаю губу и отвожу взгляд в сторону. Не лучшие воспоминания. – Достаточно пустить слух, что дочь одного из влиятельных бизнесменов раздвинула ноги перед сынком другого бизнесмена. Обидно, когда всё это пытаются сделать еще и с помощью твоей «подруги»-подстрекательницы. Провокация тогда почти удалась, фотки могли разлететься по всем газетенкам, но я вовремя заподозрила неладное. На лице Сэма отражается шок и недоумение, он даже на миг наклоняется вперед, открывает рот, но, так и не придумав, что сказать, возвращается в исходное положение. Долго смотрю ему в глаза и чувствую, как в груди начинает жечь. Жечь сдерживаемыми обидами, невысказанными словами. – Мой отец всегда говорил, что у всего есть цена, – тихо произносит Сэм, и я ощущаю, как он дотрагивается пальцами до кончиков моих. – И не всему цена деньги. Не всему цена деньги… А что тогда цена его доброты?