Глава 29. Весомые мотивы

Саундтрек: Иван Рейс – Огонь Стася Перевожу взгляд на наши соприкасающиеся руки и собираюсь отодвинуть свою подальше, разорвать этот контакт, но тело не слушается. Мне одновременно нравится и не нравится то, что он делает. Интерес и любопытство к собственным ощущениям вынуждают меня позволить Сэму накрыть мою руку своей ладонью. Тепло… Это тепло поднимается все выше по руке вместе с чередой мелких мурашек. – Напомни, насколько много отец тебе платит, чтобы ты терпел меня и помогал? – спрашиваю я, и, словно по щелчку, Сэм убирает свою руку. – Тройную ставку, – сухо отвечает он и встает с места, прихватив наши опустевшие тарелки. – Но как я сказал минутой ранее: не всему цена деньги, Стася. – Но работаешь же ты не за спасибо, значит, ты хочешь денег, – пытаюсь ухватиться за ниточку я. – Я не для себя, – говорит Сэм и, поставив тарелки в мойку, разворачивается ко мне. – Что за допрос? – сложив руки на груди, спрашивает он. – Я научена опытом, что людям от меня что-то нужно. Все ищут выгоду, не думаю, что ты исключение. Ты в последнее время излишне добр… – Встаю с места и включаю греться чайник. – У меня есть семья, которая остро нуждается в средствах, и я, как единственный мужчина, должен решить проблемы семьи, – тон Сэма грубеет, ему определенно не нравится тема, которую я развила. Разворачиваюсь к Сэму лицом и буквально кожей ощущаю его недовольство. Кажется, дело не только в теме, но и в «проблемах семьи», как он выразился. – Что-то серьезное? – Тебе ни к чему эта информация, и я вообще не понял, как нас занесло в это русло, – хмурится он. – Может быть, найдем другую тему для разговора? Мне нравилось говорить о тебе и твоей еде… – Ответь, мне интересно, – прошу я, и Сэм закатывает глаза, раздраженно качая головой. – У матери огромные долги, их нужно гасить, иначе отберут дом и участок. Еще, если не будет денег, значит, сестра останется без желанного и нужного образования, потому как нечем будет за него платить, – тараторит Сэм и, наклонившись к моему лицу, продолжает: – Но если ты все еще думаешь, что моя доброта к тебе как-то связана исключительно с нуждой в деньгах, то, – он замолкает на миг, облизывает губы, подбирая слова, – не хило тебя судьба припечатала! Но пусть будет так, если так тебе проще! – Я не хочу проще, я хочу понять, как на самом деле, – говорю я. – Или только тебе можно лезть мне в душу?! – Господи, вот уж не думал, что из обычного ужина ты устроишь целый допрос! – качает головой Сэм. Смотрит на меня и после короткой паузы неожиданно ловит за руку, притягивает к себе. Чувствую запах свежескошенной травы, тот самый, сводящий с ума меня в моих снах, и стараюсь отстраниться, увернуться, но Сэм не пускает. – Стася, то, что я скажу, может испортить все наши до этого выстроенные дружественные взаимоотношения. Но раз ты хочешь знать, «как на самом деле», то на, держи эту правду! Он обхватывает мою голову за затылок одной рукой, притягивая к себе, а второй фиксирует талию, чтобы я не смогла выскользнуть. Его губы в считаных сантиметрах от моих, и я задыхаюсь от неожиданного чувства предвкушения и ожидания… поцелуя? – Ты безумно красивая девушка. С первого взгляда в парке я залип на тебе, да ты и сама знаешь. Тебе нужны мои мотивы, так вот – меня к тебе тянет. Даже не так: хочу тебя до сумасшествия! Хочу, чтобы ты была не просто клиентом на охрану, а моей девушкой, понимаешь?! Весомый мотив для помощи вне должностных инструкций? – Замираю в его руках и широко распахиваю глаза от удивления. Нет, этот вариант я тоже рассматривала, но не ожидала услышать так откровенно! От Лекса – да, но от него… Он все равно ведет себя совсем отстраненно, сдержанно, я бы никогда не подумала, что все это время он втайне мечтает… Божечки! Меня будто ледяной водой облили, внутри все сворачивается в тугой узел, и дышать становится совсем нереально. – Я тебя не трону, я обещал твоему отцу и своей профессиональной совести, но иногда это нестерпимое желание сгрести тебя в охапку и зацеловать хочется чем-то скомпенсировать. Заставить тебя удивиться, улыбнуться, испугаться… Испытать хоть какие-то эмоции, связанные со мной. Поэтому да, ты права, у меня есть свои резоны, но по отношению к тебе они будут безобидны, будь уверена. Мое отношение к тебе даже после этих слов не изменится, обещаю. Я просто продолжу заниматься сублимацией… – усмехается он. Чувствую, как становится невыносимо жарко и пульс тарабанит в висках, помимо всего прочего еще и руки Сэма будто обжигают. Сглатываю ком в горле и собираюсь ответить хоть что-то, но слов нет, в голове пусто. Лишь странное чувство, мурашками расползающееся по телу. Ведь самым логичным с моей стороны сейчас был бы поцелуй, да? Чтоб как в кино? Он этого хотел – или это только я об этом подумала? Какой кошмар, что за мысли! К счастью, рядом свистит чайник, и Сэм выпускает меня из рук. – Можешь идти домой, ты же этого хочешь сейчас, – качает головой он, – держаться подальше хочешь. Но ты сама просила правду… Молча киваю и пячусь к выходу. Хочу сбежать, потому что мне отчего-то стыдно за те мысли, что я прокрутила в голове. Невыносимо стыдно и неловко, а еще страшно… Я словно открыла запретную шкатулку с предсказанием, и ее содержимое меня напугало до чертиков, но при этом я не разглядела, что внутри. Я испугалась собственных мыслей… Мне нужно проветриться и принять всю эту информацию на трезвую голову, а не под действием дурмана с запахом свежескошенной травы! Возвращаюсь в квартиру дяди и забегаю в свою комнату. Стас с семьей еще на кухне, что-то очень громко обсуждают и смеются за закрытой дверью, так что мне удается вернуться незамеченной. Может быть, и уйти прогуляться с Дебби тоже получится незаметно? Мне до ужаса хочется с кем-то поговорить, но явно не с мамой и тем более не с дядей или тетей. До сих пор в ушах звоном разносятся слова, сказанные Сэмом… Ну, собственно, что такого особенного в том, что он меня хочет? Это привычно, но обычно на подобное мне намекают подкатами, типа как Лекс, а то, как Сэм подал эту информацию, и то, как все мое нутро на это реагирует, меня пугает. Не могу понять, что меня пугает больше: сам факт его признаний или то, что я почувствовала в этот момент. Как теперь забыть об услышанном и перестать… Перестать что? Думать о нем и о своем отношении к нему? В кармане вибрирует телефон, и я нехотя достаю его, читая на экране сообщение от упомянутого в мыслях минутой ранее Лекса: «Есть кое-что интересное про Кая, встретимся, поговорим? Новость – бомба!» Несколько секунд смотрю на телефон и, решившись, пишу ответ: «Приезжай сейчас на адрес моего дяди, буду у ворот с Дебби». Во-первых, мне интересно все, что касается происшествия с Каем, во‐вторых, мне просто надо отвлечься. А Лекс лучшее средство по отвлечению, его юморная болтовня отбивает все другие мысли. Ответ приходит моментально: «Десять минут, я близко». Быстро переодеваюсь. Уже будучи в прихожей, пока завязываю кроссовки, пересекаюсь с Витей. – Ты куда-то уходишь? – спрашивает мальчишка, и я прикладываю палец к губам. Он смышленый и сразу понимает мою конспирацию, потому понижает голос и опасливо оглядывается в сторону кухни: – Ты снова сбегаешь от охранника? – Я просто хочу погулять с собакой у дома, – шепчу в ответ я. – Не выдавай, пожалуйста! Ты меня не видел, о’кей? Пусть думают, что я еще не вернулась от соседа… – Ладно, – кивает Витя, и я улыбаюсь ему в ответ. Подзываю Дебби, пристегиваю поводок и уже берусь за ручку двери, как слышу в спину: – Только не уходи надолго и телефон не забудь, а то папа опять будет переживать, а мама пить успокоительное… Замираю на миг, и в душе неприятно царапает от чувства стыда и вины. В прошлый раз, значит, дело дошло даже до успокоительного… Ужасно… Но мне сейчас очень необходимо уйти, отвлечься, побыть наедине с собой и подумать, как быть дальше! Выхожу на лестничную площадку, застегиваю ветровку, надеваю капюшон и начинаю спускаться по лестнице вслед за Дебби – нравится ей ходить по лестницам. Несколько раз оборачиваюсь на дверь квартиры Сэма, сама не знаю зачем, но взгляд так и тянется в ту сторону. Выходим на улицу, и я вдыхаю свежий воздух – хорошо, что к ночи жара спадает и становится хотя бы чуточку прохладнее. Осматриваюсь по сторонам, выбирая маршрут для нашей с Дебби прогулки, хотя разницы почти нет, в какую двигаться сторону: освещение района очень хорошее, сразу видно, что микрорайон достаточно добротный, хоть и далеко не небоскребы тут. – Навернем кружок вокруг дома, малышка? – обращаюсь к собаке, и та довольно виляет хвостом. – Так и знала, что ты будешь рада прогуляться перед сном, – усмехаюсь я, и мы выходим за ворота. Лекса долго ждать не приходится, ровно через десять обещанных минут на горизонте появляются фары его мотоцикла. Он паркуется и ставит байк на подножку, пока мы направляемся к нему. – Вы вдвоем? – удивленно произносит он, снимая шлем. – А где твой «хвостик» по кличке Шах? – Дома, я сбежала, – отвечаю я. – Хотя по факту мой побег не идет в расчет, я же даже прилегающую к дому территорию не покинула. – Отчаянная ты, – фыркает Лекс. – Что с Каем? – перехожу к делу я. – Что-то нашли? Наркотики или что-то еще? – Не, по нулям, – качает головой он. – Но его показатели возвращаются к норме, врачи уверены, что скоро он выйдет из комы даже без постороннего вмешательства. Все очень надеются, что тогда сам Кай поведает им историю о своей неудавшейся гонке. Облегченно выдыхаю и поднимаю голову к небу. Слава богу… Все наладится, наверняка Кай расскажет, что покупал у Калаша, и тогда я смогу выложить информацию про Бету. – Слушай, касаемо того бугая, Калаш, да? – виновато произносит Лекс, и я киваю. – Прости, мне очень неприятно и обидно, что на моем дне рождения тебя хотел изнасиловать какой-то засранец… И это был не я! – нервно смеется Лекс, но я вижу по его глазам, что он винит себя. – Все хорошо, я же жива, – улыбаюсь я. – Как только Кай придет в себя, может быть, мне стоит рассказать дяде про парней и то, что я видела, как были совершены покупки у Калаша? – Я, собственно, зачем приехал, – говорит он, – давай договоримся, что ты в это не лезешь? Ой, ой, вот лицо попроще! – щелкает меня по носу Лекс, как только улавливает мое праведное возмущение на свои слова. – Стась, ты молодая, наивная, милая… Дальше перечислять? Я знаю то же, что и ты, но, будем честны, мое слово будет весомее. – Замечаю в голубых глазах Лекса блеск, мажористый такой. – Когда Кай придет в себя, обещаю, что я все узнаю и расскажу твоему дяде, управляющему и полиции. Мне терять нечего, я при бабле и имею массу свободного времени, а вот тебя могут снять с гонок. Тебе оно надо? – Но ведь не ты видел, как в туалете у Калаша… – начинаю было возмущаться я, но Лекс перебивает. – Совру, что в тот момент пошел за тобой в личных целях, но вовремя свернул… Короче, придумаю чего-нибудь, – отмахивается Лекс. – Позволь мне стать героем этой истории. – Любишь быть в центре внимания? – фыркаю я. – А то! – зубоскалит он. Так и стоим на улице, разговариваем о треке, о завтрашних заездах и планах. Достаю смартфон, смотрю на время и понимаю, что мы болтаем уже больше часа, при этом на экране есть одно сообщение от Сэма. Если это сообщение, значит, он еще не в курсе, что я сбежала из дома без его ведома, иначе бы позвонил. Отвожу взгляд, чтобы не читать начало сообщения раньше времени, не хочу сейчас. – У тебя все нормально? Странная какая-то, словно вовсе и не здесь стоишь, – замечает мое состояние Лекс. – Это личное, – отвечаю я и смотрю в сторону, чтобы спрятать взгляд. – Не обращай внимания. – Ты одна сбежала из дома, выглядишь растерянной… Шах выбесил? – ржет Лекс. Поворачиваюсь к нему и думаю, стоит ли ему сказать или все же нет? Как вообще люди дружат и доверяют другим свои переживания?! Почему для меня это так сложно и я жду подвоха или предательства?! – Не важно, – сглатываю ком в горле и складываю руки на груди. – Он просто сказал то, чего я не ожидала услышать в лицо, и теперь не знаю, как дальше с ним работать. Это было очень прямолинейно, и мне сложно воспринимать его так, как раньше. – У-у… Прямолинейность его сильная сторона, – грустно улыбается Лекс. – Он почти всегда говорил то, что думал, и был честен. К этому привыкаешь и даже временами радуешься, что некоторые слова были сказаны честно и без прикрас. Потому что человек не таит в себе свои чувства, а показал тебе их. Ну, типа выложил на суд… А самое главное, что Шах продолжит вести себя так же, как и было до сказанного, – задумчиво произносит Лекс, – потому что он всегда честен и никогда не кривил душой. Для такого, как он, куда сложнее лгать, его это съедает. – Ты слишком хорошо его знаешь… Я могу показаться попугаем, но вам нужно поговорить, – произношу я. – Завтра, обещаю, – подмигивает он. – Так это, чего он тебе наболтал-то? – Не важно, – стою на своем я и дергаюсь в сторону, потому как Дебби тянет меня к дому. – Похоже, кое-кто нагулялся… – Намек уловил. – Лекс берет шлем и широко улыбается. – Стась… Я рад, что после отправки меня во френдзону ты не отправила меня еще и в черный список! Закатываю глаза и отхожу в сторону, предоставляя Лексу место для маневра. Провожаю взглядом огни мотоцикла и возвращаюсь к подъезду, даже Дебби выглядит усталой, не то что я. Поднимаюсь по лестнице за овчаркой и вспоминаю про непрочитанное сообщение. Мешкаю, раздумывая о вариантах, и все же открываю: «Ужин был не просто годным. Он был лучшим за последние годы. Спасибо и извини, что оставил без чая». Непроизвольно улыбаюсь. Лекс был прав – для Сэма его слова и честность норма жизни. Самое странное, что в глубине души мне эту «норму» хочется принять и понять. Хотя еще не так давно, будь мы на этапе первых дней знакомства, я бы позвонила папе и рассказала бы в красках все, что между нами с телохранителем происходит, наплевав на совесть, чтобы его уволили. Домой удается вернуться спокойно и без лишних вопросов. Желаю всем спокойной ночи и отправляюсь в постель. Сразу уснуть не получается, в голове все мысли только о том, что сказал Сэм. И чем больше я прокручиваю в голове его слова, тем чаще улыбаюсь и закрываю лицо руками. Что за хрень такая?! Беру в руки книгу Елизаветы Альшанской, матери Эллы, чтобы отвлечься. Но сейчас я буду ее читать не потому, что хочу получить заряд мотивации, а потому, что хочу перечитать моменты с упоминанием Сэма. Хочу соотнести его нынешний портрет с тем книжным героем. Перелистываю страницу за страницей и везде, где вижу имя Сэма, перечитываю абзацы и подчеркиваю карандашом моменты с его участием, которые мне кажутся интересными. Раньше я не заостряла внимание на этих местах, но сейчас все иначе. Я пытаюсь понять ту личность, что описана в книге, и сопоставить с человеком, которого вижу каждый день. Читаю абзац и подчеркиваю главное, то, что меня цепляет: «Элла была безгранично влюблена в Алексея Озерова и ради того, чтобы быть к нему ближе, ездила к нему в клуб на борьбу. Отец не позволил бы ей такой досуг, потому что уже был заключен договор на брак. Поэтому она и ее телохранитель Сэм придумали обманный маневр: в здании с клубом находилась студия йоги, ее они и использовали как прикрытие. Сэм знал, что в случае разоблачения пострадает лично, но все равно пошел на этот шаг. Кажется, он раньше самой Эллы понял, насколько серьезна ее влюбленность в Алексея. Он всегда был на ее стороне». На моей стороне тоже, как показала ситуация. Не сдал отцу, помог там, где не нужно было. Пусть из-за своих мотивов, но помог же… Кусаю губы и читаю дальше: «Как отзывалась Элла: "Сэм стал для меня другом не сразу, но он заслужил мое доверие. Он видел то, что мне действительно было нужно, и готов был рисковать ради меня. Он был надежным тылом в любой стычке, братом, которого у меня никогда не было"». Ну… Нет, брата я в Сэме не вижу. Морщу нос и стараюсь отогнать подальше то чувство, что возникло во мне, когда он сказал, что его ко мне тянет. А еще гоню прочь ту мысль про поцелуй! «Я же видела в охраннике дочери простого деревенского паренька, не внушающего доверия. В этом была моя главная ошибка – не разглядеть под простой оберткой чистый бриллиант». Никогда не воспринимала телохранителя Эллы в книге всерьез, а сейчас он кажется чуть ли не одним из главных героев этой истории, благодаря которому у девушки все получилось. «Когда правда о реальных передвижениях и кругах общения Эллы дошла до моего мужа, он поймал и пытал Сэма. Он в прямом смысле выбивал из него детали и признания, а я ничего не могла сделать и помочь. Этот парень держался до последнего и был готов принять пулю в лоб, но не сдать секретов Эллы отцу». Чувствую, как по телу бегут мурашки. Я и раньше читала все это, но осознание, что этот герой со страниц книги и есть мой телохранитель, теперь вызывает целую бурю эмоций. Задуматься только: он обычный деревенский парень, а рискует жизнью ради других людей и их секретов. «Благородных людей не видно в толпе: они не подсвечиваются софитами, как рок-звезды, и над их головой не сияет божественный нимб. Они не выпячивают свое благородство напоказ и не требуют за него платить. Такие люди тихо живут и в нужный момент помогают, становятся необходимой точкой опоры. Сэм – именно такой». Откладываю книгу и смотрю в потолок, переосмысливая все, что я о нем знаю. Как оказалось, не знаю я о нем ничего, и первое впечатление было максимально обманчивое. Интересно, что еще у него на душе и какие истории припасены? Кто он? Кто его семья, где он служил, учился, вырос, что любит, а что ненавидит? Все это теперь мне кажется слишком интересным и даже необходимым. Ну сказал он, что я ему нравлюсь, ну и ладно. Ну хочет и хочет, это и так понятно было по его подкату в парке. Самое главное тут то, что он же все это время держал себя в руках, я даже не видела намеков на его желания. Благородство и профессионализм гораздо сильнее его мужских инстинктов и потребностей – это подкупает и даже чуточку влечет к нему. Снова вспоминаю его губы слишком близко к моим и те откровенные признания, что он произносил. Момент был таким будоражащим, что я посмела думать о поцелуе. – Какой кошмар! – шепчу я и накрываюсь одеялом с головой, прячась от стыдливых мыслей и реальности.