Глава 30. А банальная ли физиология?

Саундтрек: Plazma – Save Сэм Посмотрим с одной стороны, со стороны моей работы: я очень и очень большую глупость совершил. Нельзя так с клиентами общаться, пусть даже с теми клиентами, которые всю душу наружу вывернули. Нельзя так было со Стасей говорить, потому что для нее явно было перебор. В ее глазах мелькнули растерянность, удивление и даже страх, а это совсем не то, о чем я мечтал. Что сделано, то сделано, что ж теперь? Теперь посмотрим с другой стороны, со стороны только моего эмоционального состояния: я ничуть не жалею о том, что сделал. Признаться по правде, я даже кайфанул от того, как этот камень упал с души. А еще кайфанул от близости к Стасе, приятно было сжимать ее в руках. В тот момент в башке все заволокло густым туманом, когда нас разделяли считаные сантиметры, а ее приоткрытые губы так и манили. Наверное, под действием этого тумана я и начал рубить всю правду-матку. Если поискать плюсы, то мне больше не придется себя одергивать, искать оправдания своим действиям, выходящим за рамки контракта. Она просто будет знать мои мотивы помимо денежных. Хочу получать от нее эмоции в свой адрес и… надеяться на то, что невозможно. Ночью попытался разрядить обстановку, отправил девчонке сообщение, ответа не получил и оттого спал хреново. Что она вот себе может придумать? Ну, судя по тому, что мне не звонил ее гневный отец с ругательствами – она ничего никому не сказала, а значит, худший вариант с потерей работы и обвинениями в домогательствах проезжает мимо. Помнится, Стася как-то упоминала о возможной жалобе отцу за несуществующее домогательство… Я пообещал, что мои слова никак не скажутся на общении, по крайней мере, с моей стороны не будет никаких нападок или подкатов. Я должен продолжать работу, просто при этом Стася будет знать о своей избыточной привлекательности для меня… Будет шарахаться. Избегать. Бояться. Мать твою! Че ж я натворил-то, мудачина? С утра пораньше сгонял в кофейню и купил себе и Стасе кофе. Свой выпил сразу, а вот ей хочу вручить, как только выйдет из подъезда. Заодно посмотреть на ее реакцию и понять, каким образом мои слова на нее повлияли. Оценить, так сказать, масштаб причиненного ущерба. – Доброе утро! – как можно более воодушевленно произношу я, когда Стася выходит из дома. Стася уверенным шагом направляется в мою сторону, на губах легкая улыбка, так что пока не замечаю перемен в ее поведении. – Как спалось? Да-да, дежурные вопросики, просто в качестве разведки обстановки, не более. – Все хорошо, доброе утро, – отвечает она и открывает переднюю дверь для Дебби. Мохнатая задница размещается на переднем сиденье, одарив меня странным, будто бы вопросительным взглядом. Корчу псине рожицу и протягиваю Стасе ее стакан с кофе. – Спасибо, – кивает она, принимая кофе из моих рук. Собирается сесть в машину, но замирает. Поворачивается ко мне, и я вижу в глазах Стаси решимость. Кажется, сейчас она что-то выскажет. – Касаемо вчерашнего, извини, – без стеснения смотрит в глаза и своими словами вводит в ступор. – Я не должна была уходить, это было глупо. Ты сказал то, что думал, это лучше, чем ложь, это было даже чуточку… благородно, наверное? – Как-то странно на меня смотрит она. – Просто было очень неожиданно, ведь люди стараются держать подобные мысли при себе. Мы живем в обществе врунов и лицемеров, как-то привыкла даже, – улыбается уголками губ и пробует кофе. Ловит мой взгляд и продолжает говорить будто заученный за ночь текст: – Ты – парень, я – девушка: закон природы и притяжения, как говорит Лекс. Ну а то, что я тебе понравилась, было ясно с первой встречи, твой подкат в парке был очень красноречив. Но ты молодец, действительно умеешь держать себя в руках. Уверена, я не первая девушка под твоей охраной, к которой у тебя проснулся подобный интерес. Сказать по правде, первая… Первая, с кем так срывает крышу. Но вслух произнести уже не рискну. Наговорил достаточно. – Вот теперь мне очень неожиданно от тебя такой прямой ответ услышать, – усмехаюсь я. – Значит, все в порядке? – Да, я не вижу смысла поднимать кипиш из-за… банальной физиологии. Ведь ничего плохого не произошло. Кто-то кому-то нравится, кто-то кого-то хочет, и это не проблема, если люди умеют себя контролировать, как ты, – как-то нервно дергает плечом Стася и садится на заднее сиденье. «Банальной физиологии». Почему это звучит так отвратительно?! Всю дорогу до трека прокручиваю в голове ее слова, вроде бы ничего такого не сказала, но в то же время осталось горькое послевкусие. С этим заказом все через жопу, крыша скоро поедет уже! На приборной панели мигает экран моего телефона, и, остановившись на светофоре, я беру его в руку, чтобы посмотреть, от кого пришло сообщение. «Привет. Ты приедешь на день рождения или..?» Вот черт! У сестры совсем скоро день рождения, а я снова его пропущу из-за работы. Черт возьми, я же обещал, что хотя бы ее двадцатилетие проведу с семьей. Забыл про обещание… Вернее помнил, а потом поступил заказ от Бергера, и я взялся за него, закрутился. Но взялся же ради них, чтобы помочь погасить долги, может быть, это смягчит гнев сестренки? Что я несу, господи! – Гадство, – едва слышно выдыхаю я и возвращаю мобильник на место. Помимо головной боли теперь у меня появится и чувство вины. – Семен, – зовет меня по имени Стася, впервые за все время, кажется, – ты что, обиделся из-за того, что я сказала? Поднимаю взгляд на зеркало заднего вида и смотрю на Стасю. На ее лице невозмутимое выражение, но в голосе слышится беспокойство. – Нет, ты тут ни при чем, – чуть улыбаюсь я. – Это больше личное. – Я могу помочь? – Стася наклоняется вперед и кладет руку на край спинки водительского сиденья, чуть задевая мое плечо кончиками пальцев. Приятно, безумно приятно. – Нет, – качаю головой я. – Расскажи, вдруг смогу помочь, – упирается Стася. – Хоть как-то отплачу тебе за твою доброту, пусть и выстроенную на почве мужского интереса… Поворачиваю к ней голову и вижу довольную улыбку на губах. Ах, вот чего… Теперь ей нравится это знать, и она так тешит свое эго. Маленькая зараза… Ей попросту в кайф, что она мне нравится, и теперь она будет на это давить? – А где гарантия, что твоя доброта не на почве женского интереса? – выгибаю бровь я и вижу, как розовеют ее щеки. Вот так-то, чтоб не зазнавалась! – У нас теперь эта тема будет местной шуткой? – Стася откидывается на спинку сиденья. – Ты первая начала, – пожимаю плечами я. Судя по молчанию и недовольному сопению, она обиделась. А рядом еще недовольно сопит Дебби, сверлящая меня взглядом до мозга костей. Поворачиваюсь к собаке и вопросительно приподнимаю брови, на что та громко чихает и отворачивается к окну. Бацилла ходячая! – У моей сестры скоро день рождения, юбилей типа, ей исполняется двадцать лет, – начинаю говорить я, чтобы разрядить обстановку. – Я почти всегда работал в ее дни рождения, но двадцатилетие обещал провести с ней и мамой. Но когда твой отец предложил взять заказ на твою охрану, я решил, что надо брать, и вот, получается, что я снова ху… хреновый брат, в общем, – говорю в пустоту, скорее выговариваюсь сам себе, нежели жду помощи и поддержки от Стаси. – Отправлю подарок курьером, поздравлю по видеосвязи, что еще остается… – А где она живет? – спрашивает Стася. – В деревне будет на день рождения, недалеко от соседнего города. Не так далеко, но пара дней туда и обратно точно. – Ты же можешь съездить, мы тебе не запрещали выезд за город, – говорит Стася, вновь наклонившись к моему сиденью. Чувствую ее дыхание почти возле уха и наслаждаюсь сладким ароматом духов. – Я так точно не запрещала, а папа даже не узнает, честно! Подарок от курьера – это как-то слишком отстраненно. Обычно так делают для тех, кому стыдно показаться на глаза или просто не хочется видеть. – Там еще и подарок хрен отправишь, – усмехаюсь я. – Будет весьма проблематично запихнуть в подарочную упаковку щенка. – Щенка?! – воодушевленно подскакивает на месте девушка. – Поздравлю осенью, когда закончится лето и я сдам тебя твоему отцу. Надеюсь, она поймет и простит меня, когда я погашу с гонорара за твою охрану семейные долги. – Сэм, нужно ехать! Двадцать лет один раз в жизни! – громко, почти приказным тоном, произносит Стася. – Ничего не случится, если на пару суток мы поменяем стратегию моей охраны! Соседний город – это не соседняя страна, выезды не запрещены! – А тебя предлагаешь на два дня повесить на шею твоему дяде? – фыркаю я. – Вряд ли он обрадуется, и вряд ли эта информация не дойдет до твоего отца. Глупо, ты так не считаешь? – поворачиваюсь к Стасе и сталкиваюсь с ее растерянным взглядом. – Что? – Нет, ничего. Делай так, как считаешь нужным, – качает головой она и снова отстраняется от меня. Складывает руки на груди и смотрит в окно, закусив губу. Мне требуется чуть больше пяти минут, чтобы понять причину ее резкой отстраненности. «Ничего не случится, если на пару суток мы поменяем стратегию моей охраны! Соседний город – это не соседняя страна, выезды не запрещены!» «Мы»! Блин блинский! Она же имела в виду, чтобы поехать со мной! Паркуюсь возле мотогоночного трека, глушу двигатель и едва успеваю перехватить спешащую скрыться от меня Стасю. Ловлю ее за локоть, и она разворачивается ко мне лицом, старательно изображая спокойствие. – Погоди, я тут подумал… Ты права, что подарки надо дарить вовремя. Со мной к сестре поедешь? – спрашиваю я и смотрю в ее широко распахнутые глаза, обрамленные длиннющими ресницами. – Мне кажется, вы бы поладили, к тому же у вас обеих жуткая любовь к животным. В ее карих глазах загорается огонек радости, а на губах появляется тень улыбки. – Помочь с подарком? – спрашивает Стася. – Конечно, – киваю я, наслаждаясь тем, как пламя восторга разгорается в ее глазах все ярче и ярче. Мама с сестрой явно удивятся моему явлению вместе с подзащитной, это будет впервые, когда я познакомлю их с клиентом. Одно дело – я познакомил Стасю с Элли, а другое дело – это семья, самое сокровенное и близкое, я всегда старался держать их подальше от своей работы. Вот только мне почему-то так хорошо от этой мысли, так тепло на душе, будто я наконец-то сделаю что-то правильное! Проходим на трек, Стася идет к ангару, а я, как обычно, сижу на трибунах с Дебби. Сейчас у Стаси снова будет важный заезд, наверняка она снова покажет шикарные результаты… Уверен, эта красотка идет к своей цели, невзирая на преграды. – Привет, бро. – Поворачиваю голову и вижу, что рядом со мной садится Лекс. Он протягивает руку, и мне не остается ничего, кроме как ее пожать. – Привет, – безразлично бросаю я. – Что ты тут делаешь? Разве твоя среда обитания не там? – киваю в сторону гоночной полосы. – Моя среда обитания там, где я хочу, – фыркает Лекс и треплет за ухом Дебби, сидящую у моих ног. И чего б вы думали?! Пушистая гадина дает ему погладить себя! Похоже, это только я рожей не вышел. – Я обещал Стасе поговорить с тобой, – говорит он. – Касаемо чего? – Касаемо нашего прошлого, общения, дружбы, выяснить старые обиды и все такое, – улыбается Лекс и переводит взгляд на меня. – Расскажи, где хоть тебя носило после армии… Набираю в легкие побольше воздуха и медленно выдыхаю. Напряженная какая-то беседа получается, на душе неприятно царапает былой обидой и стыдом. А еще нынешней непереносимостью его присутствия рядом со Стасей. – Меня нигде не носило, я почти всегда был здесь. А у тебя какие похождения? – поворачиваюсь к нему лицом. – Ну-у… История долгая, – ухмыляется Лекс. – У нас минимум час, пока Стася накатается, – киваю на стартовую полосу, где еще стоит другой гонщик. – Сам напросился, – зубоскалит Лекс. – Мы с тобой, когда разосрались, ты ушел в армию, а моя мать за год познакомилась с каким-то выпендрежником американским, согласилась переехать к нему в Штаты и выйти замуж. Естественно, потащила меня с собой, окончательно вырвала из привычной жизни. В принципе, не жалуюсь, поначалу было неплохо. Несколько лет назад я так устал, что сбежал от той жизни в Россию, открыл с корешем небольшой стартап в гоночной индустрии, и вот, – Лекс раскидывает руки в стороны и широко улыбается, – я здесь. – Настолько хреново было в Штатах, что ты сбежал на родину? – усмехаюсь я. – Нет, просто можно вывезти Сашку из деревни, а деревню из Сашки вывести не получится, – ржет он, и мне тоже становится смешно. – Не сказал бы, что ты похож на былого Сашку, – смеюсь я. Нет, реально, сейчас рядом со мной сидит татуированный с ног до головы пижон с крашенными в блонд волосами, с серьгой в ухе и пирсингом в носу. Я помню его совсем другим, таким, как я… Вот только я каким был, таким и остался, а он поднялся. – Ну-у, я пытался адаптироваться, вышло хреново, – пожимает плечами Лекс. – Сложно находиться в семейке богатых ушлепков, где на тебя при любом раскладе смотрят свысока. – Отчим не воспринял тебя всерьез? – спрашиваю я. По лицу друга детства уже вижу ответ и в душе даже чуточку радуюсь, что моя мама не вышла второй раз замуж. Нет, конечно, ей определенно нужно мужское плечо, особенно в мое отсутствие, но я бы очень тяжело прошел этот этап принятия нового человека в семью, не смог бы их с сестрой доверить кому-то. Все равно лучше отца никого не было и не будет. – Конечно, он же женился на мамке, а тут еще и ее отпрыск в комплекте оказался, – морщится Лекс. – Не спорю, мистер Хилл, может, и хороший мужик, миллиардер или кто он там, я не считал количество нулей в его доходах. Маму любит, но на кой фиг я ему, сам посуди: у него своих двое спиногрызов. – У тебя есть сводные родственники? – приподнимаю брови я. – Ага, Джейк и Кэрри, – кивает Лекс. – Сынок старший у него владелец филиала бизнеса, а Карина, типа, ровесница мне… Черт ее знает, если честно, чем занимается сейчас, училась вроде где-то, с предком скандалила постоянно. Та еще штучка! Вертихвостка и гадина! Не знаю и знать не хочу, где она сейчас. Может, на панели уже подрабатывает или на шесте крутится в каком-нибудь баре, – зло усмехается Лекс. – Мне вообще насрать, что с ней! – отмахивается он, и по его тону мне, наоборот, кажется, что ему совсем не «насрать». – У тебя с ней что-то было, судя по твоему показательному пофигизму? – с усмешкой спрашиваю я. – Ничего не было, – обиженно морщит нос Лекс. – Я последний раз ее видел, когда мы оба учились в Америке в колледже… Ой, да хрен с ней, забей! Узнаю старого друга Лекса – свои настоящие чувства он всегда прятал под маску. Лекс снова гладит овчарку по голове, та поджимает уши, но даже не думает уворачиваться. – Фактурная семейка, – прячу улыбку я. – Я очень рад за тебя и твои успехи. Ты молодец. – Взаимно, – кивает Лекс. – Как твоя мама, сестра? – В деревне, все там же стабильно. В долгах как в шелках, – вздыхаю я. – Чего за долги? – хмурится он. – Помощь, может, нужна какая-то? – Нет, справляюсь, все хорошо, – спешу ответить я. – Сестра учится в универе на ветеринара, мама в домашнем хозяйстве, я помогаю как могу… – Красавчик, – улыбается Лекс. – Если что-то будет нужно, ты знай, я не останусь в стороне, – говорит он и достает телефон. – Номер мой запиши и адрес на всякий случай… Мешкаю, смотрю на былого друга и пытаюсь понять, что он делает… Неужели пытается наладить мосты? Ах да, он же с подачи Стаси подошел, он же ей обещал выяснить наши с ним обиды. Не буду сопротивляться, потому что и самому все это время тошно было из-за произошедшего столько лет назад. Как там: за сроком давности преступление нивелируется? Записываю номер Лекса и адрес, собираюсь продолжить наш разговор, как Дебби неожиданно оживляется и смотрит в сторону стартовой полосы. На старт выходит Стася. Как всегда, проверяют мотоцикл, датчики, затем подходит управляющий с блокнотом, что-то пишет в нем, пожимает Стасе руку и удаляется в ангар. И я, и Лекс молчим, завороженно глядя на то, как Стася проходит дистанцию. Со стороны кажется, что ей гонки удаются легко и играючи, словно бы она была создана для того, чтобы кружить по треку на железном коне. – Нереальная, да? – восторженно произносит Лекс, когда Стася пересекает финишную черту. – На нее просто смотришь в этом глухом защитном комбинезоне, а в штанах уже все дымится, – ржет он. Бросаю на него короткий многозначительный взгляд, и Лекс начинает смеяться пуще прежнего. – Братан, серьезно, я в шоке, как ты с ней вообще работать можешь, мысли же вообще не о работе в башку лезут! Ох, как же ты прав… – Я научен абстрагироваться, – стараюсь ответить как можно более расплывчато я. – Ой, абстрагатор-мастурбатор, – фыркает он. – Я когда ее первый раз увидел, так сразу инстинкты включились. – Рад за тебя и твои инстинкты. – Тема разговора перестает мне нравиться. Более того – раздражать начинает.