Глава 35. Внезапная помощь

Саундтрек: Burito – Метаморфозы Сэм Не помню, чтобы меня когда-то так крыло из-за девушки. Нет, крыло, конечно, в школьные годы в том числе, но сейчас это какой-то новый уровень идиотизма! Лекс припомнил мне Машу из девятого «Б», это была моя самая скандальная влюбленность за все время обучения. Она была внучкой директрисы, а мы два дебила, которые петушились перед ней, творили всякие глупости, споры заключали, морды друг другу били… Лекс тогда уступил, даже помог в некоторых моментах, да вот Маше я на хрен, оказывается, не усрался, первый ее вопрос на свиданке был: «А Саша где живет? А можешь дать его номер?» Наверное, в этот момент и начались мои проблемы с ревностью и извечным проигрышем идеальному смазливому «Саше». На дружбе это никак не сказывалось, а вот на самооценке – да. И вот снова. Снова Саша, ныне называющий себя Лекс, и снова идеальная девушка между нами. Я даже не буду отрицать, что веду себя как последний ублюдок, но ничего поделать не могу. Мои эмоции не поддаются дрессировке, рвутся с цепи благоразумия и сметают все на своем пути. Поднимаю скомканную Стасей визитку с пола, разворачиваю и кладу на стол – мне на самом деле понадобится этот номер, у меня нет никаких проверенных источников для покупки собаки сестре. Но Стасе не смог об этом сказать, взыграла гордость и чертова ревность. Был польщен тем, что ей не все равно, что она пришла разбираться и заметила мой холод. Но что мне от этого, если она, как и хренова Маша, все равно выбрала смазливую богатенькую мордашку?! Хотелось сейчас, конечно, схватить ее за шею и урвать хотя бы один поцелуй, чтоб не так обидно было, но не смог… Она сама изначально хотела, чтобы мы были чужими, вот теперь так и будет. До конца лета продержимся. Сажусь на диван, откидываюсь головой на подголовник и закрываю лицо руками. Как же мне тошно от самого себя… Ну не малолетка же, ни разу! А кукуха слетела по полной программе! Несколько минут, а может, час, просто сижу, стараясь дышать и успокоиться, пока на столе не начинает вибрировать телефон. Если это Кирилл Викторович Бергер – это плохо. Беру смартфон в руку и с облегчением выдыхаю, ведь это всего лишь звонок от сестренки Златы. – Привет! – радостно произношу я в трубку. – Решила устроить вечерний созвон? – Привет, ты очень занят? – хихикает Злата. – Нет, как раз таки абсолютно свободен… Если не принимать самокопание и самобичевание за серьезные занятия. – Как у тебя дела, как работа? – спрашивает она. – Дела отлично, работа терпимо, – морщусь я. Даже думать о работе не желаю. – Я очень рада и очень жду тебя на свой день рождения! – как бы с намеком говорит Злата. – Ничего не хочу обещать, Лисенок, но я очень постараюсь, – со вздохом произношу я и слышу на фоне в трубке голос мамы. – Мам, привет! – Но вместо ответа слышу какой-то спор Златы с ней. – Эй, что-то случилось? Меня слышно? – взволнованно вскакиваю. Перед глазами моментально рисуются все наихудшие варианты развития событий, начиная от пожара, нашествия коллекторов и заканчивая сердечным приступом у мамы. – Злата, что случилось?! – почти ору в трубку я, оглушенный собственным пульсом. – Все нормально, – растерянно произносит она. – Просто… – Что?! – Я тебе почему звоню… Кто-то погасил мамин долг и проценты. Ей позвонили и сказали, что все погашено, – лепечет сестра. – Это ведь ты? – Я не… – непонимающе качаю головой я. – Это ты погасил, да?! – вырывает у сестры трубку мама. – Ты потратил все, что у тебя было, ты продал машину?! Сема, зачем?! Мы бы еще протянули! Они продолжают спорить, но все их слова превращаются в бессвязный шум, пока я стараюсь активно мыслить. Я, конечно, хотел продать машину, да, но подвернулся заказ Бергера, и я не стал этого делать. – Сема, нам сказали, что платеж внесен на наш долговой счет наличными и там только… – Вновь стараюсь сконцентрировать свое внимание на голосе сестры. – Только фамилия в пояснении, кажется, Бергер… Ты знаешь, кто это? Я говорил Стасе про долг мамы неоднократно, раза два так точно, она знает мою фамилию, у нее отец с отличными связями, и… могла ли она сделать это? Думаю, для них сумма долга моей матери сущие копейки, определенно могли вложиться в благотворительность. Но зачем? Она таким способом хочет от меня избавиться, мол, вот тебе погашенный долг семьи, и ты свободен, Добби?! Как злая подачка, чтобы я отвалил? Или же этот перевод сделан не сейчас, а уже давно, и это просто помощь? Может быть, ее поэтому так оскорбили мои грубые слова и безразличие, потому как она… Твою мать! – Лисенок, я перезвоню через несколько минут! – бросаю я и отключаю вызов. Наспех надеваю кроссовки, срываюсь из квартиры прочь, стучу в дверь напротив и звоню в звонок одновременно, совершенно не отдавая себе отчета, что могу потревожить Авдеевых. Я задыхаюсь, мне нужен глоток свежего воздуха. Мне нужна правда, правда из уст Стаси Бергер! – Что? – приоткрывает дверь Стася в бесформенной длинной футболке. В квартире за ее спиной темно. Неужели все так крепко спят? – Стас дома? – тихо спрашиваю я. Если ее дядя дома, то лучше повременить с выяснениями… – Их нет, они в гостях. – Голос Стаси какой-то осипший, и я все больше начинаю чувствовать себя конченым мудаком из-за того, что обидел ее. – Приходи утром, точно будет дома, – пытается захлопнуть дверь, но я успеваю впихнуть ногу в щель и помешать ей скрыться. Пару раз она дергает за ручку, но у нее так и не получается закрыть дверь. – Что тебе надо, не все сказал?! – Едва успеваю увернуться, чтобы не получить по лицу дверью, когда разъяренная Стася сдается и распахивает ее шире. Теперь я могу разглядеть ее лицо в свете лампы на лестничной площадке. Стася смыла макияж, но, как по мне, стала еще красивее и милее. Вот только ее глаза и нос кажутся чуть опухшими, и меня простреливает болью в самое сердце от мысли о том, что она могла плакать из-за меня. Меня это радовать должно? Ни хрена, сдохнуть хочется! – Проваливай! Завтра будешь делать свою работу, и не больше, телохранитель! – со злостью бросает она, но ее голос скатывается на плаксивый тон. Господи, сквозь землю, что ли, провалиться, а?! Продолжаю рассматривать ее лицо, спускаюсь взглядом ниже и замечаю, как она нервно ковыряет ногтем указательного заусенцу на большом пальце. – Стася, я хотел… – Смотрю в ее глаза и забываю, зачем пришел. Все становится не важно, когда я вижу, как ее глаза покрываются прозрачной пеленой слез, однако Стася старается держать «марку» и гордо задирает голову. Поджимает губы, и ее подбородок дергается, словно она вот-вот разрыдается. Сильная девушка, которую слишком много обижали и предавали… И я туда же! А ведь она безвозмездно, втайне, помогла мне! Какая же я мразь и бессердечная скотина! Последней каплей для меня и моих чувств становится маленькая слезинка, стекающая вдоль милого Стасиного носа. Она разочарованно выдыхает, словно корит себя за показанную слабость, а я в этот миг теряю связь со всеми своими «должен» и «нельзя». – Прости меня, я сволочь! – не отдаю себе отчета, просто делаю шаг к ней, ловлю в объятия и целую.